Посвященные в любовь... (СИ)
— Господи, вот же я идиот! Ведь не собирался жениться, держался от нее подальше, не подпускал к себе. Не хотел нарушать привычный ритм жизни. Ведь я ее совсем не знал.
Мика метался по квартире как дикий и раненый зверь. Как назло, в памяти возникали интимные сцены их близости. Как же ему было с ней хорошо!.. Сейчас воспоминания вызывали такую боль, что хотелось крушить, громить все, что попадет под руку. Душа горела… Он понял, что домой больше не вернется. У него есть три недели. Всего три недели, чтобы забыть ее навсегда. И он это сделает.
Он сдал билет и заказал билет в Прагу на семь утра. Это был единственный прямой рейс. Там, в своей студии, он выплеснет всю боль из души. В его кабинете такое звукопоглощение, хоть гранату взрывай. Он восстановит себя.
И тут же в голове вспыхивает вопрос: как можно вытравить из себя все, во что он поверил: в ее любовь, нежность, чистоту. И сам не заметил, как до чертиков влюбился в нее.
В пять утра подъехало такси. Мика даже не стал смотреть, что у него в дорожной сумке. Запихнул во внутренний карман куртки результат теста. Проверил ключи от пражской квартиры. И через пять часов вошел в квартиру.
Включил телефон. Огромное количество пропущенных звонков и сообщений. Отреагировал только на смс Маши: «Мика, у тебя все в порядке? Ты не выходишь на связь. Мы очень волнуемся». Ответил, что все хорошо и вновь отключил телефон. Включил второй мобильник для экстренной связи, номер которого знал только Иван.
Он не знал, что делать и как дальше жить. А стоит ли вообще жить? Он заказал обед, хорошее вино и пригласил соседа Йозефа.
Залпом выпил полный бокал вина и… Пришлось Йозефу звонить по телефону 112 в службу спасения. Мику с отеком Квинке увезли в клинику. Бутылку отправили на экспертизу. Аллергия на алкоголь. Да он и сам знал. Потому и выпил, чтобы сдохнуть. Капельницы, уколы, милые девушки-медсестры. На третий день он вернулся домой.
Тоска. Жуткая, тягучая, гнетущая… Вспомнил эпизод из воспоминаний о ГУЛАГе Бондаревского С.К.:
«Некий бухгалтер Ежов, сосредоточенно глядя в одну точку, чуть слышно пел: «Белой акации гроздья… Помнишь ли милая… Годы промчались…» пел он день, другой, а затем, сделав из тряпья петлю, повесился на ней под койкой — задушил себя сам. Тоска довела его до смерти».
— Вот и я близок к тому… Вот только я не бухгалтер Ежов. Я сейчас выпущу пар, перебью всю посуду, потом сяду на Harley и погоняю за городом от души. А дальше… Посуды он наколотил знатно. Но легче не стало. Особенно после того, как получил от нее смс: «Любимый, сегодня у нас родился сын. Я поздравляю тебя».
— Мика! Ты почему не отвечаешь? —
кричала от отчаяния Маша. Ты совсем спятил? Ты такой же, как твой Андерсен, псих с фобиями. Он больше всего боялся быть похороненным заживо. Этот страх был настолько сильным, что перед сном он клал рядом с собой листок бумаги с надписью: «Я только кажусь мертвым». Ты недалеко ушел от него.
Как ты мог поверить кому-то, что Мия тебе изменяла. Вспомни вашу первую ночь. Уверена, ты был у нее первым. Откуда в твоей голове поселилась эта дикая мысль?
Это ты предал ее. Ты должен был стоять рядом с ней, а не мой муж. Бедняжка, она никак не могла разродиться. Я с трудом уговорила Ваню помочь девочке. Если бы не он, не было бы у тебя ни жены, ни сына. Ваня вышел оттуда в шоке. Она чуть не умерла от кровотечения. И сыну понадобилось переливание. Слава Богу, что все обошлось. Он на тебя, дурака, похож.
— Маша, я тебе очень благодарен, но все, что касается Мии, включая малыша, меня не интересует.
— Ты чудовище! — вскрикнула Маша. Ты меня сейчас убил. Больше никогда не звони мне, — тихо сказала она и повесила трубку.
На связь он не выходил четыре дня. На пятый день раздался звонок второго телефона.
— Ты что вытворяешь? Совсем о**? — набросился на него Иван, не стеснясь в выражениях. Кто сказал тебе, что Мия тебе изменяет?
— Мне не надо было говорить. Все предельно просто. Это как сложить два и два.
— Хрен с морковкой, что ли? Не дури, Мика. Войди в сознанку, пока не случилась беда.
— Хватит меня дергать! С утра меня Маша… отымела.
— Язык придержи!
— Прости. Вань, да поймите вы, мне так плохо, что я сейчас открыл гараж, вывел свой Harley и хочу рвануть в никуда… в первую попавшуюся стену.
Иван почувствовал, что Мика на грани и может действительно рвануть.
— Мик, рвануть всегда успеешь. Сам был в подобном состоянии, когда не мог встать на ноги. Я тебя понимаю. Но хоть намекни, в чем причина? Мия не могла тебе изменить. Кто тебе настучал такую херню?
— Я, Ваня, бесплоден. А она беременна. Сложи вместе и дай ответ.
— С чего ты решил, что бесплоден?
— Я перед свадьбой сделал тест в нашей клинике. Шанс на отцовство равен нулю. Ошибки нет.
— Бред! У тебя сохранился тест? Пришли полностью. Я сказал, пришли полностью!
— Ты охренел Мика? Б**, ты что мне прислал?
— Какого черта ты орешь на меня? Я тебе свой тест прислал.
— Какой на х** тест? Читай вслух, чей это тест? Фамилию читай!
— Штейн М.Р.
— Еще раз читай внимательно, дебил! — заорал Иван.
— Штейн… Шеин М.Р.? — Ванька… что же я натворил? Я чуть не убил любимую женщину и своего сына! Мия не простит меня никогда!
— Заткнись, урод! Чтобы к вечеру появился у нас. Я все сказал!
Иван нажал на отбой. Господи, прости нас. Помоги исправить наши ошибки и больше никогда их не повторять.
— Ванечка, ты разговаривал с этим полудурком?
— Полудурком? Это точно про него. Но он гениальный полудурок. — Солнышко, я так тебя люблю! Ты прости меня за те мои выкрутасы, когда я не мог встать на ноги. Я тогда много чего тебе наговорил. Но знал, что без тебя и детей мне не жить!
Он обнял Машу, нежно и осторожно ее поцеловал. А потом налетел ураганом, сминая губы.
* * *— Нилка, они здесь! — обрадовался Сашенька. — Целуются, — хихикнул негодник. Тащи сюда Микуську и Ника.
— Пап, мам, вы только не смейтесь! Мика так смешно говорит вместо «ш» — «ф».
— Давай, Мик, рассказывай свою сказку:
«Жила-была лофадка. Добрая, но старая. И рефил хозяин ее выгнать. И выгнал. Пофла она по дороге и попала в лес. Идет и видит волк сидит и плачет. Лофадка испугалась и хотела ускакать. Но пожалела волка. У него лапа застряла… в волколовке. Лофадка ножкой ударила и волколовка открылась. Волк выскочил. И они подружились, и стали вместе жить в лесу».
— Сынок, это ты сам сочинил?
— Пап, он уже три сказки сочинил, — похвалил младшего брата Нил. Нам нравятся.
— Сказка чудесная! — обняла сына Маша.
— Сынок, а что это за волколовка?
— Папа, у мыфей есть мыфеловка, у крысок — крысоловка. Значит, у волка — волколовка.
— Ты знаешь, Мика, то, во что попадают волки, называется капкан. Но мне очень понравилась твоя сказка и волколовка тоже, — подхватил он сына и слегка подбросил.
— Друзья мои, предлагаю «оживить» эту сказку. Мы напишем прогу. Нужны будут рисунки. Очень много рисунков. Но тут нам, я думаю, поможет наша мама, — взглянул он с нежностью на Машу. Проконсультируемся у папМика и создадим свой мультик.
— Уррра!
Любовь готова все прощать, когда она — любовь…
Иван посматривал на часы. Самолет из Праги час назад приземлился. Неужели не достал билет?
— Ура! ПапМик приехал, — разнеслось по дому.
— Привет, мои хорошие. Держите пакет. Там подарки для вас, Даника, Вани и Златы.
— Привет, Иван. Руку пожмешь или отвернешься?
— Дурак! — обнял его Иван, вспомнив, сколько Мика сделал для него после аварии.
— Вань, как она?
— Утром все было нормально. Днем тоже.
— Маша, — окликнул ее Мика. — Я хочу у тебя попросить прощения. Он упал перед ней на колени. — Прости меня. Я был не в себе. У этого нет оправдания, но…
— Мика, поднимись с колен. Это ты перед Мией стой на коленях, в ногах валяйся. Я