Олигарх (СИ)
* * *Ей позвонили в середине февраля, семнадцатого числа. Смутно знакомый красивый женский голос сказал:
— Ал-ло… — с таким выражением, будто вначале собеседница на том конце трубки хотела вначале привычно сказать «хэлло», но вспомнила, где находится.
— Зина? — спросил голос, и Зинаида теперь его узнала.
— Я, Настя. Ты где?
— В твоем городе. Прилетели на неделю — передохнуть и дела поделать. Встретимся, поговорим? Сегодня суббота, ты не работаешь?
— Нет. Сегодня отдыхаю. С Мишей общаюсь. Хотели сегодня поехать кататься на лыжах и санках.
— Зин…давай встретимся! Зима еще впереди, накатаетесь. Боюсь, что меня выдернут по делам…а нам нужно кое-что сделать. То, что просил сделать Карпов.
— Слышала, слышала…неплохо ты поднялась! — хмыкнула Зина — Просто феноменально! Расскажешь, как получилось?
— Расскажу — вздохнула Настя — Случайно все. А ты мне расскажешь, как все вышло у тебя.
— Кстати, а откуда у тебя мой телефон? — спохватилась Зина.
— Зин…ну не задавай ты такие вопросы — на той стороне раздался смешок — Вспомни, кому я служила. За деньги можно сделать все! Или почти все. С того света только нельзя вернуть за деньги. А так…узнать какой-то там телефонный номер?! Да плевое дело. Особенно тому, кто разбирается в розыске. Итак, где встречаемся? В ресторане каком-нибудь, давай? Я угощаю.
— Ресторане… — задумчиво протянула Зина — А давай в «Мандарин» сходим? Это в центре. Я что-то пристрастилась к восточной кухне, к острому. Раньше нельзя было острое — кишки болели, а теперь…в общем — когда?
— Через два часа в «Мандарине» — тут же четко, по-военному отчеканила Настя — Жду тебя там. Столик закажу, что-нибудь остренькое для тебя — тоже. И сладкого кучу! Нам ведь теперь можно!
Они расхохотались. И правда — их фигуру теперь ничем не испортишь. Сколько хошь лопай сладкого, тортов, пирогов — маятник невозможно сдвинуть ни на миллиметр. Только среднее положение, только абсолютное здоровье, подразумевающее минимальное содержание жировой прослойки. У Зины был плоский животик с кубиками, как у спортсменки, подтянутые ягодицы и крепкие бедра — без малейшего намека на целлюлит. И она себя совершенно точно принижала — накрась ее как следует, одень, а потом чуть зафотошопь — и на фото получится красавица не хуже, а то и гораздо лучше многих и многих записных моделей глянцевых журналов. Она всегда была слишком к себе строга. Как и всегда.
* * *В «Мандарине» Зине нравилось. Была два раза — на Новый год, а еще — справляли день рождения заведующего отделением. Уютно, чисто, красиво, обслуживают вполне недурно — по здешним меркам. Вот только «утку по-пекински» делать тут не умеют — Зина не смогла есть это произведение неизвестного повара. Утка была сухой, безвкусной, как туалетная бумага, и всего положительного у нее было — это «загорелый» вид. А вот остальные блюда ей понравились — острая баранина на сковороде, салат «Цезарь» с креветками, морепродукты. Цены не сказать, чтобы низкие, но и не самые высокие по городу — это Зина уже знала. Сюда ходят все больше семейные, добропорядочные, так что относительно тихо и можно спокойно поговорить.
Настя ждала ее в самом укромном уголке зала, откуда можно было разглядеть вход. Стол уже был заставлен блюдами, так что Зина сделала вывод — достаточно давно ждет, что девушка и подтвердила, глянув на часики белого золота:
— Ты точна! Как военный!
— Я и была некогда военной — усмехнулась Зина, усаживаясь за столик на мягкую скамью рядом с разбросанными на ней подушками — Военным медиком. Так что пунктуальность у меня в крови. Опять же — медик обязан быть точным. Представь — я делаю тебе операцию, и забываю в тебе салфетку. И что с тобой будет потом?
— Брр… — ежится Настя, пожимая плечами, обтянутыми белым свитером тонкой вязки. Зина не очень-то разбиралась в современной моде, но то, что сейчас было надето на Настю производило впечатление очень дорогих вещей от кутюр. Скорее всего так оно и было. И эти часики — «Картье», между прочим!
Настя перехватила взгляд, улыбнулась:
— Ага, «Картье». Тридцать тысяч ойро. Почему бы не позволить себе такую радость? У меня один рабочий день сейчас стоит пятьдесят тысяч. А начинала, кстати, с тысячи.
— И как так получилось? — с искренним любопытством поинтересовалась Зина.
— Да абсолютно случайно! — фыркнула Настя — Я ведь телохранительницей работала…это…Зин…ты ешь давай, ешь! Остынет ведь! Я подгадала прямо к твоему приходу! Молодец ты, что вовремя пришла! Кстати — выглядишь просто охренительно. Небо и земля с той доходягой, которую я тащила на себе. Еле узнала! Тебе самой бы в модели податься — ты фотогеничная, точно вышел бы толк.
— Ты рассказывай, рассказывай про себя! — усмехнулась Зина, и поймала себя на том, что слова Насти пришлись ей по душе. Не ожидала от себя. Впрочем — какой женщине не приятно, когда восхищаются ее внешностью? Особенно если хвалит та, которую весь мир признал одной из первых и самых желанных красавиц.
— Ну, так вот — я со своей клиенткой, Леночкой, еду в Париж. Так случилось…долго рассказывать…в общем — надо было нам уехать (взгляд Насти метнулся в сторону, и Зина поняла — тут не все так просто. Но спрашивать не стала. Захочет — сама расскажет. А нет…так не ее, Зины, это дело). В Париже попали в самое что ни на есть бурливое горнило — как любит выражаться Карпов. Едва не пришибли нас. Черные как с цепи сорвались — ополоумели. Помнишь, когда в прошлом году летом вспыхнули беспорядки? Там еще несколько черных погибли. Ну так вот — мы там были. Ну мы и рванули из Франции на любимый Карповым остров Корфу, он же Керкира. Михаил рассказывал тебе про Корфу? Ага…ну вот и я вспомнила, и мы туда рванули. И не пожалели! Это на самом деле райский сад. Море, солнце, и все такое. Так вот когда мы там с Ленкой расслаблялись на пляже, нас заметил один известный фотограф, и предложил сделать фотосессию. Я не хотела, а Ленка настояла чтобы я попробовала. Ну…я и сделала. Потом оказалось, что фотограф и в самом деле очень известный, очень! И даже какой-то английский граф! Это у него было типа хобби — фотография. Фото взяли сразу в двух журналах, напечатали на первой обложке, и…понеслось! От фотографа потребовали представить нас под ясны очи руководителя крупной фирмы, занимающейся продажей нижнего белья и купальников, и…вот мы с Ленкой и модели. Ее, кстати, тоже фотографировали, и она тоже понравилась рекламщикам.
— Но ты — больше — усмехнулась Зина, прожевав и запив соком острое, пряное мясо.
— Ага…я вообще — больше! Во всех отношениях! — хохотнула Настя — Но Ленка все равно довольна. Денег ей и не надо — папа богатей — но зато на обложках журналов так и мелькает. Придурки нас уже объявили лесбиянками, типа мы с ней любовницы, но это чушь собачья и зависть. Просто частенько вместе снимаемся — получается как на контрасте. Она маленькая — я большая, она жгучая брюнетка — я белая, блондинка. Мне даже пришлось загар сводить, чтобы совсем уж отличаться. Ну, так и пошло дело. Контракты, деньги, съемки…вот, вырвалась в Россию, чтобы разобраться с тем, что поручил Карпов. Я же не могу ему отказать!
Настя замолчала и они минут пять с удовольствием поглощали всевозможные яства, которые назаказывала Настя. Ела она быстро, со вкусом, но не жадно. Как мужчина, умеющий себя вести за столом ест после тяжелой и продолжительной работы. Оно и понятно — потолстение им не грозило, а ускоренный обмен веществ требует много еды.
Зина запила проглоченное, взяла со стола бокал красного вина, налитый расторопным официантом, протянула Насте:
— Выпьем? За нашу удачу. За наш успех. За то, что…
— В нашей жизни встретился Карпов! — с усмешкой закончила Настя — Если бы не он…
— Я была бы мертва, у меня не было бы Мишеньки — кивнула Зина.
— А я бы хромала, сидела дома, оплакивая своя прошлое, и потихоньку бы спилась — грустно закончила Настя, и посмотрев в удивленное лицо Зину, вздохнула — Да…я ее нашла. Она умерла. Спилась. Нашли мертвой рядом с бутылкой водки — одну-одинешеньку. Сердечный приступ. Ей было всего пятьдесят лет.