Дочь палача и дьявол из Бамберга

После того как Симона неожиданно вызвали на собрание, она решила немного прогуляться с детьми за городом. Так как свадьба откладывалась на неопределенное время, Магдалене не пришлось помогать Катарине с приготовлениями. Некоторое время она гуляла с мальчиками вдоль Регница, а потом по наитию решила подняться на Михельсберг, что высился над городом. Ей захотелось помолиться за Катарину у могилы святого Отто в церкви бенедиктинского монастыря. Перед Богом все равны, и Магдалена была уверена, что Он не делил людей на благонравных и нечестивых. Вряд ли Господь имел что-то против того, чтобы палач по-человечески отпраздновал свадьбу. Но здесь, на земле, распоряжался не Бог, а Церковь. И она уже не раз показывала Магдалене и ее семье, что палач для них был ничем не лучше грязи.
«У моих детей все будет иначе, – подумала Магдалена, наблюдая за игрой Петера и Пауля. – Никто не запретит им жениться только потому, что их считают хуже других!»
Женщина тихо вздохнула. Она понимала Симона и его желание поскорее вернуться в Шонгау. Но, с другой стороны, они не могли уехать без Барбары. А переубедить ее в ближайшее время вряд ли получится. Если бы только была возможность помочь Матео! С решением архиепископа подождать с допросом до состязания между артистами у них появилось немного времени. Магдалена очень надеялась, что отец и уж тем более дядя что-нибудь придумают. Бартоломей, наверное, был единственным, кто мог бы если и не пощадить Матео, то по крайней мере избавить от лишних страданий.
Через некоторое время Магдалена поднялась, позвала детей, и они пошли обратно по узкой тропе, что вилась среди виноградников. Тропа оканчивалась у Песочных ворот, возле реки. Женщина подумала, не заглянуть ли ей к Катарине и ее отцу, благо жили они неподалеку, но потом отказалась от этой затеи. Стоял уже полдень, дети проголодались и капризничали. Наверняка Симон их уже заждался. Возможно, после заседания у него были какие-нибудь новости относительно Матео и судебного процесса над ним.
Магдалена быстро миновала ворота и направилась к мосту ратуши и тут заметила, что в порту, в противоположной его части, собралось полно народу. Люди кричали и гомонили, и время от времени вся толпа взрывалась ликованием. Охваченная любопытством, Магдалена оставила мост и подошла к теснившимся в порту людям. Они столпились вокруг большого крана, с помощью которого обычно поднимали груз на суда. Вот и теперь что-то болталось на тросе.
 Господи, что за… 
К своему ужасу, Магдалена увидела, что к тросу привязан не ящик или бочка, а живой человек.
Это был бородатый мужчина. С его простой одежды стекала вода. Обвязанный веревкой вокруг талии, он вращался и отчаянно дергался, как крупная рыбина на крючке. Вот бедняга снова стал опускаться к реке, и люди заголосили, когда он, захлебываясь, погрузился под воду.
– Мама, что они там делают? – опасливо спросил Петер, в то время как Пауль с явным удовлетворением наблюдал за происходящим.
– Я… я не знаю, Петер, – ответила Магдалена. – Но уж точно ничего хорошего.
Она уже видела нечто подобное в Шонгау и других городах. Пекарей, которые подмешивали опилки в муку, иногда сажали в клетку и несколько раз опускали в воду, пока те едва не захлебывались. Это называлось пекаревым крещением и считалось относительно безобидным наказанием, которое исполнял городской палач. Но Магдалена помнила и рассказы о том, как ее дед топил детоубийц в пруду за городскими стенами, удерживая под водой длинной жердью, пока жертва не умирала. Представление в порту тоже походило на казнь. Магдалена огляделась, но не заметила ни Георга, ни Бартоломея. С краю толпы, прислонившись к бочкам с сельдью, стояли два стражника и нерешительно наблюдали за происходящим. Магдалена бросилась к ним.
– Что здесь происходит? – обратилась она к одному из солдат.
Стражник пожал плечами.
– Это заезжий торгаш, – пояснил он, ковыряя при этом в носу. – Продавал волчьи когти для защиты от оборотней. А люди решили, что он сам оборотень и есть.
 
– Люди решили… – Магдалена нахмурилась: – И потому его сразу топят? – Она со злостью ткнула стражника в грудь. – Где же городские советники, где палач? Человека хотя бы допросить надо.
Стражник лишь неуверенно ухмыльнулся:
– Да ладно, не помрет он. А если и помрет, то кому какое дело? Он все равно не местный. Людей тоже можно понять. Все боятся этого оборотня… – Тут он смерил Магдалену недоверчивым взглядом: – А ты, собственно, кто? По-моему, я тебя раньше здесь не встречал.
– Я… – начала Магдалена, но ее ответ заглушили крики.
Торговца в очередной раз окунули в воду, и толпа снова возликовала. Очевидно, бедняга не умел плавать. Он отчаянно загребал руками и вопил, пока в конце концов не погрузился под воду. Целая вечность прошла, прежде чем два крепких парня, что стояли у ворота, не вытянули его обратно. Человек заметно ослаб, движения его становились вялыми.
– Черт, да сделайте вы что-нибудь! – закричала Магдалена на стражников. – Беднягу сейчас утопят!
Те лишь небрежно отмахнулись. Тогда женщина решилась. Нужно привести дядю! Будучи палачом, Бартоломей наверняка обладал здесь кое-каким авторитетом, особенно если дело касалось казни. Может, ему удастся положить конец этому безумию.
Скорее всего, Бартоломей с Георгом были сейчас в городской тюрьме, где готовили и прибирали камеры для возможных подозреваемых. Тюрьма располагалась недалеко от Банкетного дома. Но добираться туда с двумя детьми будет слишком долго. К тому времени торговец, скорее всего, уже утонет. Магдалена лихорадочно огляделась, и тут взгляд ее снова упал на Банкетный дом.
 Барбара! 
Младшая сестра могла бы пока присмотреть за детьми. Магдалена знала, что в Банкетном доме имелся проход, который выводил на другую сторону через трактир «У лешего».
Позабыв о стражниках, женщина взяла детей за руки и стала протискиваться сквозь орущую толпу. Ворота Банкетного дома были распахнуты настежь, во внутреннем дворе было куда спокойнее. Магдалена забарабанила в узкую дверь у входа в трактир. Через некоторое время вместо сестры ей открыл удивленный Иеремия. Похоже, его разбудили.
– Магдалена? – спросил он в недоумении. – Что вы так запыхались?
– Нет… нет времени объяснять, – просипела та. – Барбара у вас?
Иеремия покачал головой:
– К сожалению, нет. Она у артистов, наверху. Но скоро должна вернуться. Как я понял, сэр Малькольм решил…
– Сделайте одолжение, – перебила его Магдалена. – Прошу вас, присмотрите пока за детьми. Мне нужно разыскать дядю. Это срочно!
Она повернулась к Петеру с Паулем. Те смотрели на старого калеку с восхищением вперемешку со страхом.
– Это дядя Иеремия, – пояснила их мать. – Пусть он выглядит немного странно, зато очень мил. И знает много увлекательных историй. Побудьте с ним немного, а я скоро вернусь.
– Дядя, а кто содрал с тебя кожу? – спросил Пауль с любопытством.
Иеремия вздохнул и принялся объяснять, но Магдалена его не слышала. Она уже мчалась дальше.
Минуя растерянных пьяниц, женщина пересекла трактир, опрокинув при этом кружку с пивом, выскочила за дверь и оказалась на другой стороне улицы. Там она повернула направо и вскоре добежала до городской тюрьмы – мрачного здания с зарешеченными окнами, уже знакомого по прошлым прогулкам. На пороге едва не столкнулась с Георгом, который как раз выходил из дверей. Вид у него был усталый, рубашка чернела грязью. По всей видимости, он работал вплоть до этой минуты.
– Георг! – облегченно воскликнула Магдалена. – Как хорошо, что я тебя встретила! Мне нужен Бартоломей!
Брат нахмурил лоб:
– Чего он вас всем сдался сегодня? Отец его разыскивал, минут пятнадцать назад заходил; теперь еще ты вот…
– Потому что он очень нужен мне! Это вопрос жизни и смерти!
Магдалена в двух словах рассказала растерянному брату о том, что случилось в порту.
– И что же, из городских властей вообще никого? – удивленно спросил Георг. – Ни бургомистра, ни даже советника?