Чисто убойное дело

Наконец инспектор принял решение. Он переговорил с начальством по телефону, получил разрешение на определённые действия и обратился к Яне:
– Гражданка Цветкова, без документов я не могу вас оставить за рулём автомобиля. Я попрошу нашего сотрудника сопроводить вас до пункта назначения, но вам придётся заплатить штраф, так как вы не имели права находится за рулём чужого автомобиля. По правилам должен заплатить штраф и владелец машины. Ему придёт уведомление. Я пробил машину по базе, она не числится в угоне, поэтому вы можете следовать дальше. Прошу сообщить нашему сотруднику маршрут вашего следования.
Второй инспектор попросил Яну занять место на заднем сиденье, а сам сел за руль. Яна потеснила колючие ветки и угнездилась на ёлках, как белка. Машина тронулась и помчалась в город. Всю дорогу Яна молчала, пытаясь осознать положение, в которое она попала. Молчал и молодой инспектор.
Было уже поздно, когда они подъехали к больнице, в которой находился на обследовании Мотов. Яна вычислила это по Интернету. Здание окружал, как сейчас принято, забор, но инспектор предъявил документы и машину пропустили на территорию.
Инспектор припарковал лимузин прямо под окнами, так как вся стоянка была забита машинами врачей. Он попрощался с Яной, вручил ей ключи и пожелал счастливого Нового года. Яна махнула ему рукой на прощание и отправилась искать вход с табличкой «Приёмный покой».
Она открыла дверь и оказалась в приёмном покое, где за столом на стуле дремала дежурная медсестра, подперев мощную щеку рукой. Дама была весьма колоритная – толстая и несимпатичная. Халат и шапочка ей явно были малы, халат так просто трещал по швам, две пуговицы отлетели, а третья висела на ниточке. Перед ней стоял допотопный стационарный телефон.
Яна подошла поближе к столу и деликатно кашлянула.
Сонная медсестра открыла один сонный заплывший глаз и уставилась на нежданную посетительницу.
– Что надо? – проскрипела она хриплым от сна голосом.
– Здравствуйте, – пролепетала Яна. – Я тоже врач, только зубной…
– И что? У меня с зубами всё в порядке.
– Я хочу навестить своего товарища, его недавно доставили к вам в неврологическое отделение.
– На часы смотрела?
– Что?
– На часы, говорю, смотрела? Первый час ночи, какие посещения? Совсем с ума посходили, прутся и днём и ночью, покоя от вас нету… – Медсестра встала и грозно надвинулась на хрупкую Яну. – Завтра приходи в положенные часы. Вон, – она махнула мощной рукой, указывая на стену, – правила посещения висят. Часы приёма передач. Для кого они повещены, не знаешь? Для таких бестолковых как ты. Давай-давай, – надвинулась она мощной грудью на Яну, – завтра придёшь и навестишь своего больного.
Яна вылетела на холодное крыльцо и почти скатилась по скользким обледенелым ступеням. «Замечательная женщина, – подумала она. – Ей бы не в больнице, а в цирке-шапито работать. Детей пугать…».
Она направилась к лимузину и тут услышала:
– Яна! Яна! Я здесь!
Цветкова подняла голову. В открытом окне третьего этажа в больничной одежде торчал Тимофей и отчаянно махал ей руками. – Ты здесь! Это здорово! Я так переживал за тебя. Ты не представляешь, что мне пришлось пережить!
– Меня к тебе не пускают! – громким шёпотом ответила Яна, боясь разбудить всю больницу. – Завтра я должна переговорить с врачом, тогда, может быть, пустят.
– Как завтра? Я тут не останусь! Это же тюрьма!
Яна обрадовалась, что Тимофей жив и, кажется, даже здоров. Во всяком случае он ее узнал, а это уже дорогого стоит.
– А что ты предлагаешь? – спросила она. – Двери больницы заперты. А в приёмном покое такая собака Баскервилей сидит, что мимо нее даже таракан не проползёт.
Тимофей перевесился через подоконник так, что Цветкова на секунду подумала, что он сейчас выпадет.
– Я придумал, придумал! – громким шёпотом прошипел Мотов. – Машина же моя под окном! Открой верхний люк, пожалуйста!
– Ты что задумал? – заволновалась Яна.
– Спокойствие, только спокойствие… – ответил Мотов фразой героя известного мультика. – Делай что я говорю! В машину – живо! Открывай люк! – И он исчез из окна.
 
Яна села в машину и с тоской уставилась на панель управления. Где тут кнопка, которой можно открыть люк на крыше машины? Она повернула ключ зажигания, мотор утробно заурчал, но кнопка всё равно не находилась.
И в этот момент она почувствовала мощный удар по крыше машины, матюки и стоны.
– Мать моя в кедах! – Яна выскочила из машины и обнаружила лежащего ничком на крыше лимузина Тимофея. Шевелились у него только глаза.
– Ты что, с ума сошел?! Вывалился из окна? Третий этаж! Лежи-лежи, не шевелись, я за врачом! – заметалась Яна.
– Стой! Какие тут врачи?! Душегубы… Ты почему люк не открыла? Я должен был в люк попасть.
– Ты что, Карлсон? Офонарел?!Как тебе такое в голову пришло? Правда, сумасшедший. Нужно было бы утром врача-психиатра дождаться… Ты цел?
Мотов слабо пошевелил руками и ногами.
– Живой я, живой. Увези меня отсюда.
– Ты, может, с крыши слезешь? Для начала.
Охая и стеная, Тимофей сполз с крыши в объятия Яны, и она переместила его на ёлки в машину. Мотов даже не понял на что уселся.
– У тебя точно ничего не сломано? – спросила Яна, садясь за руль.
– Не понял ничего пока. Как в монологе у Михаила Задорнова: «ушиб всей бабушки». Ой, как хорошо на ёлках, только колются, как в лесу. Поезжай, ради всего святого, Яна! Ой, запах хвои…
– Куда? – спросила она.
– Куда угодно, – махнул рукой Тимофей, словно погонял извозчика.
– Прости, инспектор, – вздохнула Яна, у которой перед глазами встало лицо парня, которому она искренне пообещала без соответствующих документов за руль лимузина не садиться.
Она разозлилась на Мотова.
– Это ты во всем виноват! Ты, можно сказать, похитил меня. Появился у меня на работе – поедем, прокатимся! – спародировала его Яна, выжимая сцепление и трогаясь с места.
– Ты же не спрашивала куда я тебя везу.
– Так какому нормальному человеку придёт в голову, что друг, не слова ни говоря увезёт тебя в другой город? Ёлка ему, видите ли, понадобилась! Тебе что, пять лет? По Деду Морозу соскучился?
– Нет, по Снегурочке.
– Ты еще пошути тут…
Яна посигналила у ворот, ворота открылись, и она выехала на ночную улицу.
– А куда ты меня сейчас везешь? – поинтересовался Тимофей.
– А вот я даже не знаю. Можно было бы в морг к моему приятелю, чтобы он проверил твои конечности и позвоночник после твоих экстремальных полётов, Питер Пэн.
– Не… Не нужно в морг, – мотнул головой Тимофей.
– К Мартину я в таком виде, да еще посреди ночи я заявиться тоже не могу. А поедем-ка ко мне, что-то давно я не была в своей питерской квартире. Зря, что ли, мне ее Мартин подарил?
– У меня есть вариант получше.
– Это какой же?
– Зачем нам ехать в пустую квартиру, где конь не валялся? Лучше двинем ко мне домой. У меня хоть хата обжитая.
– Далеко отсюда? Я за рулём нелегально. Тебе еще придёт на штраф, не обрадуешься. Между прочим, и мой тоже можешь оплатить, я из-за тебя в эту историю влипла.
– Нет вопроса. Всё оплачу в лучшем виде. А живу я рядом с набережной реки Мойки, в небольшом особнячке.
– Слушаюсь, хозяин! – козырнула Цветкова.
– Не юродствуй, Яна. Ведешь ты себя отвратительно. Ни чета моему Борису. Тьфу! Его же больше нет! Какой мужик был, голова с плеч слетела, но продолжала думать и говорить.
– Я умоляю тебя! – воскликнула Яна. – Да сколько можно!
– Молчу-молчу. Ты же моя начальница.
Яна повернулась к Тимофею:
– Скажи-ка мне, куда вы с водителем делись из машину, оставили меня одну?
– Яна, веришь, я вообще ничего не помню.
– Как это?
– Просто тёмная яма.
– Ладно, подождём. Может, сознание прояснится.
– Слушай, давай заедем поесть что-нибудь купим? – предложил Тимофей. – Я голодный, как волк. В больнице ничего не ел, дали макароны слипшиеся, холодные и тёпленький чай. Бр-р-р…