Чисто убойное дело

Следователь отрицательно покачал головой:
– Как-то не догадался. Не до того было.
– Тогда я пойду куплю булочку какую-нибудь и воду, а то кто знает сколько нам тут еще сидеть. Вот и ночной супермаркет рядом.
Ольшанский сказал:
– Ну и мне что-нибудь прихвати. Я тоже от булочки бы не отказался.
Яна вытащила сумку, порылась в ней и облегчённо вздохнула:
– Слава богу, карточку не забыла. Я мигом.
Она вышла из машины, хлопнула дверцей и скрылась за стеклянными дверями магазина.
Ольга Федосеенко вызвала к себе начальника собственной безопасности. Он вошёл и молча остановился около ее стола, ожидая, что она ему скажет.
Ольга внимательно посмотрела на него, встала с кресла и нервно зашагала по своему кабинету.
– Послушай, мне эта истории с девицей кажется весьма подозрительной. А тебе?
– Я сейчас просмотрел уличные записи видеонаблюдения и заметил, что около нашего клуба в последние дни останавливалась одна и та же машина. Чем-то она мне показалась подозрительной. Сам не знаю, интуиция что ли сработала…
Ольга улыбнулась:
– Она тебя еще ни разу не подводила, не так ли? И что дальше?
– Сегодня на этой машине приехала наша скандалистка – Аксинья.
– Ну и что тут подозрительного?
– Машина уезжала, а теперь снова стоит недалеко от входа. И там уже пару часов сидят двое.
– И что?
– Они никуда не выходят. Может, это наружное наблюдение?
– Ну так разберись! В чём дело? Я что, сама должна решать вопросы с охраной?
Начальник охраны коротко кивнул и вышел за дверь.
Ольга устало опустилась в кресло. Денёк сегодня выдался напряжённый, она устала. Ольга достала из стола бутылку коньяка и плеснула себе в стакан приличную дозу. Она всегда так снимала стресс.
Яна вышла из дверей магазина. В руках у нее был объёмистый пакет с продуктами. Не зная сколько еще придётся сидеть в машине, ожидая вестей от своих друзей, она решила затариться капитально.
Стуча каблучками по мёрзлому асфальту, она подошла к машине, где ожидал ее следователь, и, одной рукой придерживая пакет, другой открыла дверцу.
В тот же миг столб удушающего дыма ударил ей в лицо, и она закашлялась. Пакет выпал из ее рук и продукты рассыпались около колеса. Через пару секунд она пришла в себя и в кромешном дыму увидела упавшего на руль Ольшанского, потерявшего сознание. Яна вцепилась в него руками и попыталась вытащить из машины, натужно кашляя от раздиравшего лёгкие удушливого смрада. Тут она поняла, что следователь пристёгнут ремнём безопасности и, глубоко набрав в лёгкие воздух и натянув на рот и нос шарф, предприняла вторую попытку спасти Ольшанского, отстегнув на ощупь ремень.
Яна вытянула следователя из машины и опустила на землю около машины.
– Петя! Петя! Дыши! – звала она и тормошила приятеля.
Но тот не подавал признаков жизни.
Яна с отчаянием оглядывалась по сторонам, но ночная улица была пуста, никто не реагировал на ее отчаянные слабые крики. Она села рядом с неподвижным Ольшанским на асфальт и заплакала: «Только отошла на минуточку…» – всхлипывала она. Вдруг Яна услышала приближающиеся к машине быстрые шаги. Она вскочила на ноги и закричала, махая руками:
– Сюда! Сюда! Пожалуйста, вызовите «Скорую! Человек умирает! Помогите!
Ее подхватили чьи-то сильные и грубые руки.
– Тише, тише, красавица! И поможем и вызовем… Не кричи…
Двое мужчин крепкого телосложения подхватили ее с двух сторон и поволокли к служебным дверям клуба.
Один спросил другого, кивнув на Ольшанского:
– А с этим что?
– Да плюнь, он всё равно не жилец…
Яна сопротивлялась, как могла и даже лягнула одного похитителя ногой, но тот даже не охнул, только крепче прижал ее к себе. Они впихнули Цветкову в тёмный коридор, открыли какую-то дверь, и она оказалась лицом к лицу с хозяйкой этого ночного заведения Ольгой Федосеенко.
– Ну, здравствуй, Яна Цветкова… – сказала та, в упор разглядывая пленницу. – Давно тебя поджидаю, а ты всё крутишься вокруг да около. Что ты тут забыла, а? Что тебе вообще надо?
 
Яна молчала, сцепив зубы, как комсомолка на допросе. Казалось, еще пара слов, и она яростно плюнет Ольге в лицо.
Ольга словно поняла ее настроение и коротко кивнула охранникам:
– Убрать ее. Всё равно сейчас от нее толку ноль.
Яну дёрнули за руку, она повернулась и тут же получила такой удар по голове, что мгновенно отключилась.
  
Глава восемнадцатая
 
Когда она пришла в себя, вокруг была кромешная тьма. Голова гудела, как церковный колокол, в ушах звенело, а во рту был явный привкус крови. Яна провела языком по губам и поняла, что они разбиты. Она попыталась пошевелиться, но застонала от боли – руки и ноги у нее были скручены, по-видимому, верёвками. Через минуту Яна поняла, что у нее на голове мешок и отвратительный запах, который ее окружал, исходит именно от этого сгнившего сырого мешка. Дышать было тяжело. Пол, на котором она лежала, потряхивало и она догадалась, что находится в двигающемся автомобиле.
Чтобы пресечь панику, она стала убеждать себя, что то, что она жива уже является чудом из чудес. А это означало, что не всё потеряно и можно было надеяться на избавление. Хотя надежда эта была очень слабенькая и еле-еле уловимая.
Яна попыталась пошевелиться на жёстком полу, но не смогла, руки были связаны за спиной. Она дёрнула ногами и упёрлась во что-то мягкое.
– Здесь кто-то есть? – прохрипела Яна.
Рядом кто-то завозился и послышался знакомый голос:
– Я есть! Ой, а я боюсь голос подать. – Это был голос Аксиньи. – Яна, ты?
Яна облегчённо вздохнула:
– Я! А ты тоже в мешке?
– Да, у меня на голове какая-то вонючая мерзкая тряпка!
– И у меня! – послышался голос Ивана Демидовича. – Девочки! Дорогие мои, как я рад!
– Ну и чему тут радоваться? – проворчала Яна. – Что нас везут чёрт знает куда, и скорее всего прикончат?
– Хотели бы прикончить – уже прикончили бы, – резонно заметил Головко.
– Не скажи… – не согласилась Яна. – Может, нас в лес везут, чтобы сразу и закопать, а не возится с трупами.
– Это, конечно, так, – вздохнул Головко, – но возить трёх связанных людей тоже опасно. Могут остановить гаишники и проверить машину. Мне почему-то кажется, что мы в фургоне.
– Ну, ясно, что не в «мерседесе», – откликнулась Аксинья. – Господи, как эта ветошь воняет…
– Яна! – позвал Головко. – А где Ольшанский? Ты же была с ним?
– Его попытались удушить газом в машине.
– Он умер?! – хором крикнули Головко и Аксинья.
– Я не знаю. Я вытащила его задохнувшегося из машины и положила на землю. А до этого всего-то отошла на пятнадцать минут в магазин за водой и булочками, вернулась, а тут такое!..
– А дальше что?
– А дальше меня схватили два амбала и потащили через чёрный ход в клуб. Я стала вырываться, и они меня вырубили. Больше ничего не помню. Очнулась уже здесь. Голова болит ужасно, сил нет…
– А вдруг мы не одни в машине? – заволновалась Ксюша. – Может, сидит охранник и нас слушает!
– Это вряд ли, – ответила Яна. – Он бы уже давно наши разговорчики пресёк.
– Что же нам делать? – дрогнул голос Аксиньи.
– Пока ничего, – ответила Яна. – Что мы можем сделать со связанными руками и ногами. – только ждать.
– Конца? – всхлипнула Ксюша.
– Или счастливого начала, – пошутила Яна. – Надежда умирает последней.
– Как они нас вычислили? – прохрипел Иван Демидович. – Всё правдоподобно было…
– Даже слишком, – откликнулась Аксинья. – Вы, когда вышли, весь мокрый от шампанского… Извините меня, пожалуйста…
– Ты о чём, дитя? Мы же договорились, что будет всё реалити. Обидно, что не прокатило.
Яна сказала:
– Что-то точно пошло не так. Обидно. Думаю, нас всё-таки прикончат.
– Дочь, почему ты сразу же думаешь о плохом? Почему сразу – убьют? Может поговорят с нами и отпустят… – предположил Иван Демидович.