Приглушенные страдания (ЛП)

— Та рыжеволосая девушка помогает тебе?
Чарли.
Девушка, которая до сих пор не вернулась домой.
Девушка, которая, в лучшем случае, находится в руках Трея и всё ещё жива.
И, в худшем случае, мертва.
Из-за нас.
— Она помогает нам, и это всё, что тебе нужно знать.
— Она тебе нравится? — спрашивает Амалия тихим голосом.
Я улыбаюсь ей, и её щёки приобретают тот великолепный оттенок красного, который я так люблю.
— Ты ревнуешь, детка?
Её щёки становятся ещё краснее.
Чертовски мило.
— Нет, я просто…
— Ты ревнуешь.
— Нет, Малакай, это…
— Ревнуешь.
Она ничего не может с собой поделать и смеётся.
И это звук, который я так чертовски долго ждал, чтобы услышать снова. Я никогда не устану слышать этот сладкий звук, срывающийся с её губ. Каждый раз, когда это происходит, маленькая частичка её тьмы превращается в свет и уходит, и постепенно она становится той красотой, которую я вижу в её глазах каждый раз, когда смотрю на неё. Это меняет её лицо. Это меняет в ней всё.
Она совершенно, блядь, идеальна.
— Я сказал тебе однажды, и я скажу тебе снова, — говорю я ей. — Я собираюсь провести остаток своей жизни, слушая этот смех, и это начнётся сегодня. Тебе всё ясно, Амалия? Здесь нет места ни для кого другого.
Её губы приоткрываются, а затем она улыбается.
Чертовски широко.
Чертовски красиво.
И это весь ответ, который мне нужен.
***
Амалия
Сейчас
— Я так нервничаю, — говорю я Скарлетт, когда мы с группой готовим сцену для ярмарки, которая начинается завтра.
— Не стоит, — отвечает она мне, улыбаясь. — Это будет весело и отвлечёт нас всех.
— Я знаю, но я никогда раньше не пела перед толпой.
— Ты не так уж много поешь. Не паникуй. Ты потрясающая, Амалия. Серьёзно. Не переживай из-за этого. Просто сосредоточься на своём пианино и на мне, и не беспокойся об остальных.
Я киваю, но бабочки уже порхают у меня в животе. Я полна беспокойства из-за концертов в ближайшие несколько вечеров, но в то же время я очень взволнована. Я скучала по игре с тех пор, как мы вернулись домой из турне. Скарлетт наслаждается своим отдыхом, потому что её не бомбардируют двадцать четыре часа в сутки, она просто живёт своей обычной жизнью, но я скучаю по волнению от того, что нахожусь в разъездах, играю перед огромными толпами людей.
Я берусь за пианино и начинаю протягивать все провода по земле. Я натыкаюсь на Айзека сзади и краснею, бормоча извинения. Он выпрямляется и улыбается мне.
— Все в порядке, никаких проблем. Как ты относишься к этому шоу?
— Нервничаю, — признаю я.
— У тебя всё получится, я наблюдал за твоей игрой в студии. У тебя есть дар, которым большинство из нас не обладает.
Я улыбаюсь ему. Он такой хороший парень.
— Спасибо.
— Послушай, — говорит он, протягивая руку и потирая затылок, как будто внезапно занервничал. — Я не уверен, где ты находишься, и встречаешься ли ты с тем байкером или нет, но мне было интересно, может быть, ты захочешь пойти со мной в кино?
О, нет.
Скарлетт была права. Я ему нравлюсь.
И я должна сказать ему, что влюблена в того байкера, о котором он только что упомянул, и я уже чувствую себя ужасно из-за того, что вынуждена это делать. Он хороший парень, великолепно выглядит и заставил бы любую женщину почувствовать, что ей невероятно повезло, но, к сожалению, эта женщина — не я. И всё же больше всего на свете я ненавижу подводить людей. Я ненавижу выражение разочарования или смущения на их лицах.
Нужно много мужества, чтобы пригласить кого-то на свидание.
Как мне мягко ему отказать?
— Айзек, — говорю я осторожно, по-доброму. — Я бы с удовольствием сходила с тобой в кино, но это может быть только по-дружески. Сейчас я встречаюсь с Малакаем, и я действительно счастлива. Прости. Но я бы хотела, чтобы мы стали друзьями, если тебе интересно?
Он пристально смотрит на меня, затем улыбается. Он действительно хороший парень.
— Да, мне бы не помешал друг. И я рад за тебя, Амалия. Ты заслуживаешь того, чтобы всё время улыбаться. Если он делает тебя счастливой, тогда я очень рад за тебя.
 
Моя улыбка становится шире.
— Что ж, я рада, потому что мне тоже не помешал бы друг.
Он подмигивает мне.
— Значит, друзья.
— Друзья.
Он показывает мне поднятый большой палец и уходит, а я выдыхаю, пальцы дрожат, когда я продолжаю перебирать провода. Прикосновение к моему плечу заставляет меня обернуться и увидеть Скарлетт, смотрящую на меня сверху вниз и ухмыляющуюся, как чеширский кот. Она не упускает ни одного подвоха. Я бросаю на неё строгий взгляд.
— Даже не думай, Скарлетт Белл.
— Так много мужчин добиваются сердца маленькой Амалии…
Я смеюсь.
— Ты ужасна. Он действительно хороший парень.
— Я согласна, он супер парень. Ты мягко ему отказала?
Я закатываю глаза и пристально смотрю на неё.
— Мы обе знаем, что ты слышала весь разговор, ушастик, так что не делай вид, что не слышала.
Она улыбается, и это делает её такой потрясающе красивой.
— Друзья, да? Это хорошо подойдёт Малакаю.
Я хмурюсь.
— Малакаю будет всё равно, есть ли у меня друзья.
— Ему будет не всё равно, есть ли у этих друзей пенисы.
Я таращусь на неё, а она смеётся, запрокидывая голову, и светлые локоны рассыпаются по её плечам. Когда она снова смотрит на меня, в её глазах пляшут огоньки.
— Ты ещё не разобралась с байкерами, не так ли?
— Я начинаю думать, что это «нет», — бормочу я.
— Они собственники. Это сексуально. Жутко. Но приятно. Малакай, судя по всему, ничем не отличается.
Потрясающе.
Властный, страшный байкер.
— Не волнуйся. — Она улыбается мне. — Это действительно приятное чувство — знать, что тебя так сильно любят.
В этом она права.
Ещё одно похлопывание по плечу заставляет меня обернуться и снова увидеть Айзека позади себя.
— Здесь есть девушка, и она спросила, может ли она поговорить с тобой. Её зовут Пенелопа.
Пенни?
Я киваю, улыбаясь Скарлетт.
— Я скоро вернусь.
Затем я смотрю на Айзека.
— Где она?
— У боковых ступенек.
Я киваю и выхожу со сцены и спускаюсь к боковым ступенькам, где стоит Пенни, не сводя глаз с группы байкеров, собравшихся в круг на траве под сценой и о чём-то разговаривающих. Взгляд Малакая скользит по мне в тот момент, когда он видит меня, а затем перемещается на Пенни. Я киваю ему, давая понять, что всё в порядке. Он бросает на меня пристальный, сексуальный взгляд, а затем возвращается к разговору.
— Пенни, — говорю я, останавливаясь перед ней. — Что ты здесь делаешь?
— Ты не будешь возражать, если мы поболтаем?
Я качаю головой.
— Конечно, нет. Всё хорошо? Это Кейден?
— С ним всё в порядке, — говорит она мне. — Это из-за него, но ничего не произошло, так что ты понимаешь.
Я киваю, и мы обе садимся на ступеньки. Я поворачиваюсь к ней лицом, чтобы ясно видеть её. Она выглядит нервной. Она тихая, но не такая уж застенчивая. Она очень немногословная девушка, но с первого взгляда можно сказать, что у неё большое сердце. Мягкое сердце. Она милая. Пенни мне очень нравится, даже после нескольких небольших встреч, которые у меня были.
— Я просто хотела сообщить тебе, что я больше не работаю на Кейдена.
— Нет? — спрашиваю я её, широко раскрыв глаза. — Он что-то сделал? Ты в порядке?
Она улыбается, и это озаряет всё её лицо. Она прекрасна. В каком-то смысле девушка по соседству.
— Думаю, можно сказать и так. Я подслушала несколько ваших разговоров и несколько его, и после того, как я увидела ту статью, которую он опубликовал для широкой публики о тебе, я поняла, что просто не могу позволить этому продолжаться. Это было несправедливо и жестоко. Он солгал, а я терпеть не могу лжецов.
Беру свои слова обратно, у Пенни больше твёрдости характера, чем я думала сначала.