В августе 79-го, или Back in the USSR
Все первое отделение журналисты пытались выведать у меня какую-нибудь информацию. Особенно их раззадорило появление ВИА «Синяя птица», так как те уже давно нигде не выступали. Я упрямо хранил молчание, хотя скрывать что-либо от умоляющих глаз Юлечки было сладким мучением. Немного отвлекло их начало выступления группы «Москва», и я успел шепнуть Мильману на ухо пару слов. Он кивнул и убежал за кулисы.
В конце концертной программы на сцену снова вышел конферансье и объявил:
– А последней в нашей концертной программе прозвучит новая песня композитора Артура Башкирцева, которую он посвятил замечательной девушке. Она, кстати, присутствует сегодня в нашем зале! Песня исполняется впервые!
Многие зрители стали оглядываться по сторонам, но после первых слов припева большинство посетителей, занимавших соседние с нами столики, стали посматривать на покрасневшую Юлю. Со сцены звучала песня «Джулия» группы «А-Студио», всего четыре дня назад записанная мной для группы «Москва», что оказалось очень кстати. Сказать, что Юра с Левой удивились – значит ничего не сказать! Они с раскрытыми ртами уставились на Юлю и не отрывали от нее взгляда, пока смущенная девушка шепотом не спросила: «А с чего вы взяли, что песня про меня? Не одна же Юля в зале?»
– Про вас, про вас. – Я посмотрел ей прямо в глаза.
– Конечно, про тебя, – хором сказали Юра с Левой, в отличие от Юли, ни о чем не подозревавшие, – слишком я сейчас не похож был на свой артистический образ.
Юлия же явно догадалась, с кем сидела за столиком, и, возможно, поэтому весь вечер танцевала только со мной, несмотря на обиды и возмущения коллег. Другие мужчины в зале, похоже, просто боялись приглашать на танец такую красавицу и только с завистью украдкой бросали взгляды на наш столик.
После окончания вечера я предложил журналистам подвезти их домой, причем Юле – серьезно, а остальным – из вежливости. Все охотно согласились. Когда они увидели мой автомобиль, возле которого, как всегда, толпились зеваки, их подозрения, что я не простой музыкант, подтвердились еще раз. Пришлось их разочаровать, сообщив, что машина не моя, а знакомого композитора.
– Уж не самого ли Башкирцева? – медленно проговорил Лев.
– Его, – не стал скрывать я – об этом автомобиле знало уже пол-Москвы.
– Слушайте, организуйте нам интервью с Башкирцевым! – Юра взял меня за руку. – А то у него какая-то тетка на телефоне сидит. всех отсылает.
– Не знаю, я уже Юле пообещал, – соврал я. – Вдруг вы на самом деле что-нибудь неприглядное про него накопаете?
– Что вы, Артур! Публикация материала – только после прочтения статьи самим Артуром Керимовичем!
– Да Юля уже почти все у меня про него выпытала!
– Стоп! – вдруг громко сказал Лев. – А у вас какое отчество? Не Керимович, случайно?
– Наконец-то дошло! – Юля хихикнула.
– Но подождите! – Юра замахал руками. – Башкирцев же усатый, пожилой, с седыми лохмами!
– За «пожилого» спасибо, конечно, – в шутку обиделся я. – Но раз уж вы меня раскусили, я дам вам интервью, но с условием: про мою настоящую внешность – никому!
– А зачем вам этот маскарад с усами? – спросил Юра. – Они же вас старят и не красят совсем.
– Ну и простак ты, Юра, – ответил за меня Сергей. – Представь себе, что бы было, если бы в зале увидели Башкирцева в знакомом всей стране виде. Вечер бы сорвался!
– А его бы на кусочки растеребили! – добавила Юля.
– Слушайте, – снова включился в разговор Сергей, который понял, что мне не хочется расставаться с Юлей, – а поехали к нам в гости. Там и возьмете свое интервью!
– Неудобно как-то ночью. Я не поеду. – стала отказываться Юля.
Но я поспешил сказать:
– Все нормально, мы живем одиноко, по-холостяцки, никому не помешаем. Только про наш адрес тоже молчок!
– А мы, кстати, знаем ваш адрес. Ваша квартира на Кировском, здесь недалеко, но там ремонт и никого, кроме ремонтников, не бывает! – признался Лева.
– А как вы узнали адрес? – с удивлением спросил Сергей.
– По прописке, да и связи в УВД имеются! – гордо ответил Юра.
Дело в том, что я квартиру уже выкупил и даже прописался там, но из-за ремонта туда еще не переехал, а жил на старой, съемной квартире. Со мной же жил и Сергей, у которого своего жилья не было – да он его и не собирался покупать в связи со скорым отъездом на ПМЖ.
– Не помогли вам ваши связи – мы живем в другом месте, – сказал я. – Сейчас узнаете, где именно.
Но Юля категорически отказалась ехать, хотя было видно, что поехать ей хочется. Мы отвезли ее домой, а сами успешно доехали до нашего дома и закатили мужскую пирушку с перерывами на интервью. «Комсомольцы» оказались нормальными, компанейскими парнями, а Юля. В Юлю я точно серьезно влюбился – причем общаясь всего один вечер. У нее был добрый, веселый нрав. К тому же она была прекрасно начитанна, свободно владела английским языком и французским. У меня создалось впечатление, что у нее вообще нет недостатков.
Утром, взяв у каждого из новых друзей номер телефона и адрес, с помощью Саныча я отправил всех по домам.
На следующий день я позвонил Юле на работу и спросил, как идет работа над статьей. Она ответила неожиданно сухим и официальным тоном, что работа идет по плану. Услышав мою просьбу о встрече вечером, она сказала, что скоро собирается замуж и что встречаться нам без особых причин нет смысла. Это был просто другой человек! Для меня, не знающего никогда отказов, это был сильнейший удар по самолюбию. Но что я мог поделать? Пришлось пока утереться. У меня оставалась надежда, что во время разговора по телефону рядом кто-то был. И еще оставалась моя убежденность, что любую женщину можно добиться, если сильно захочешь, – нужно только время, деньги и правильный подход. Я надеялся, что у меня все это есть.
Глава 18
Жить – хорошо, а хорошо жить лучше не здесь!
Через неделю после начала Олимпийских игр Сергей, как мы и договаривались ранее, позвонил Ольге, родственнице кинопродюсера Майера, и договорился о встрече. Я с Сергеем поехал на стадион «Лужники» якобы для того, чтобы посмотреть соревнования легкоатлетов. На самом деле Ольга должна была «случайно» познакомить Сергея с «невестой из США». Наши места на трибуне оказались рядом с местами американцев, и Сергей впервые увидел свою «избранницу» – довольно миленькую на лицо, но толстозадую девицу в джинсовом сарафане. «Невесту» звали Анна, и она даже немного говорила по-русски – была внучкой кого-то из белой эмиграции. Свои хлопоты она оценила в пять тысяч «зеленых» плюс, естественно, все расходы по пребыванию в стране и перелету в Союз и обратно. «Молодые» сели рядом и нежно ворковали, иногда прерываясь на аплодисменты: наш гимнаст Александр Дитятин в этот день завоевал одну из трех своих золотых медалей. Я с Ольгой обсуждал подробности ее первых переговоров с компаниями, выпускающими видеомагнитофоны и видеозаписи. Ознакомившись с фильмом, генералы от капитализма легко принимали наши нахальные условия, и по деньгам прибыль получалась даже больше, чем мы планировали в лучших своих мечтах. Права на выпуск фильма на видеокассетах должны были принести нам около восьми миллионов долларов. Доллар в 1980 году был гораздо увереннее, чем в 2008-м. Этого вполне должно хватить на приобретение новейшего оборудования для небольшого заводика.
После посещения «Лужников», само собой, мы направились продолжать «знакомство» в «Звезду», где сегодня отмечался День Болгарии. Во время Олимпиады мне некогда было ходить по соревнованиям, поэтому наше деловое свидание позволило мне хоть немного погрузиться в атмосферу этого воистину всенародного праздника. Я с неожиданным удовольствием дышал спортивным воздухом и вместе со всеми советскими людьми радовался нашим победам.
Наши современные журналисты, вспоминая об Олимпиаде, писали в основном о 101-м километре, необычно полных прилавках и пакетиках сока с трубочкой. А я действительно прочувствовал атмосферу народного единения, как бы это пафосно ни звучало. Не зря все-таки наши спортивные начальники тратились на меха для жен международных олимпийских функционеров, пробивая решение о проведении Олимпиады именно в Москве. Ведь изначально предполагалось, что Игры будут убыточными, – но государственный пиар важнее! Олимпиада-80 обернулась для Советского Союза не только нежданно наступившим на две недели в отдельно взятой столице коммунизмом. Игры стали настоящим праздником для всех, кто их посетил. Конечно, такое небывалое количество золотых (80!), серебряных (69!) и бронзовых (46!) медалей было завоевано в основном благодаря отсутствию спортсменов из капстран и наличию в нашей сборной спортсменов из союзных республик, но ведь и видов состязаний было меньше, чем в 2008 году (в Москве разыгрывалось всего 203 комплекта медалей, а в Пекине – 302).