Летчик. Фронтовая «Ведьма» (СИ)
Девочка с разбегу врезалась в меня и повисла на шее, а по размерам она чуток меньше меня. Как меня эта кобылка не снесла, не понимаю. Сходу сестра затараторила как пулемёт Дегтярёва.
— Я в школьном дворе, а мне Петька рыжий «Твоя сестра с фронта вернулась». А я ему «Врёшь гад, так шутить нельзя» и ка-а-к дам ему в рожу. Он упал и хнычет «Правду говорю, твоя сестра в форме лётчика и с орденами, с чемоданом». Ну я его жалеть не стала, некогда. Да и не люблю, когда хнычут. Да как рвану домой. А тут смотрю ты. Я от радости и ору. Что стоишь пошли домой, мама дома. Она обрадуется. Ух ты! Звёздочка Героя! Вот это да! Теперь я всем пацанам нос утру. А то хвастаются «Орден, орден Красной Звезды». Тоже мне задаваки. А у тебя и орден Красной Звезды есть! И Красное Знамя! А то, что за знак? А, знаю, гвардейский значок. Ух ты! А ты старший лейтенант. Я все звания наизусть знаю. А пистолет дашь посмотреть? А пострелять? Ну чё стоишь? Пошли домой, — Валентина схватила мой чемодан и тюк, и попёрла в подъезд.
— Ураган, — дал точное определение моей сестре Тимофей.
Я пожал плечами и потопал за сестрой. Настроение стало хорошим, я и в той жизни о сестре мечтал. Правда здесь не сестра, а Апокалипсис. Ни разу не дала мне вставить слово. Вот где егоза растёт, Евгения Красько наверно по сравнению с ней ангелом была. Валя открыла дверь и бросив мои вещи у порога, снова заорала.
— Мама, мама, Женька с войны пришла. Самая геройская сестра в мире. Ура-а!
— Валя, ну что ты орёшь как пожарная машина? Вот ведь горло лужёное.
Из кухни вышла очень симпатичная женщина, только морщинки вокруг глаз. Волосы собраны в узел на затылке. В юбке и блузке, а сверху фартук для кухни. Увидев меня, женщина выдохнула «Доченька», побледнела и пошатнулась, схватившись за косяк кухонной двери. Я непроизвольно шагнул к ней и обнял, подхватив мать Евгении Красько. В душе у меня почему-то защемило, а глаза наполнились влагой.
— Мама, я в отпуск на десять дней, — прошептал я.
В глазах у меня появились слёзы. Ну надо же. Это всё тело этой Евгении, так реагирует, наверно. Мария Николаевна стала обнимать меня, целуя в щёки. А из её глаз текли слёзы. Он только приговаривала «Живая, живая. Спасибо тебе Господи». Мы прошли на кухню, и мама Евгении стала хлопотать возле плиты.
— Я тут котлеты пополам с хлебом стряпаю. Мы немного мяса на рынке купили. Женечка, какая ты красивая в этой форме. Воюешь, вон орденов-то сколько.
— Мама, она Герой Советского Союза. Теперь её фотографию в школе повесят и пионерскую дружину назовут именем Евгении Красько. А я стану Председателем пионерской дружины, — тут же влезла Валька.
— Да тебе откуда знать? Сорока, — по-доброму улыбнулась Мария Николаевна, было видно, что дочерей она любит.
— Жень, а ты чего не сообщила, что приезжаешь? Мы бы тебя на вокзале встретили, — снова влезла сестра.
— Меня на самолёте привезли. И сразу в Кремль награждение вручал Калинин, а потом домой, — о похождениях я решил умолчать.
— Не фига себе. Калинин в Кремле. У меня знаменитая сестра. А Сталина видела? А какой у тебя самолёт? — казалось, что Валентину заткнуть нельзя.
— Да умолкни ты, сорока, — обратилась мать к младшей дочери, Валентина сразу надула губы.
— Мам, я в кремле разговаривала с папиным начальником. Он сказал, что у него всё хорошо, но пока он на задании, — я решил, что буду называть эту женщину «мамой».
— Спасибо доченька. А то от него давно вестей нет. Знаю, что письма он написать не может, но сердце тревожится. Ну а как ты? Нравится летать?
— Нравится, мама. Очень нравится. Я теперь лётчик-истребитель.
— Господи! Да ведь гибнут они бывает. Говорила тебе иди на военного переводчика, они в штабах служат. Всё спокойней.
— Ты за меня не переживай. Нет такого немца, который меня собьёт, — попытался я успокоить мать, но она только тяжело вздохнула.
— Класс. А сколько ты немцев сбила? — для обиды Вали хватило ненадолго.
— На моём личном счету 15 «мессеров».
— Ух ты! Здорово. Ты, кстати, обещала пистолет показать, — моей сестре явно в рот палец не клади.
Я, улыбаясь, достал ТТ, вытащил обойму и дал в руки Валентине. Пока играется мы поговорим с Марией Николаевной. Мать рассказала подробно о своей новой работе.
— В Университете сейчас по моей специальности студентов почти нет, только немецкий язык. А вот курсы переводчиков есть, там и зарплата, и продуктовый паёк. Отец ваш оставил своё денежное довольствие на меня, ну ты помнишь, при тебе было. А сейчас получше стало, да ты денег выслала, я, кстати, не тратила. Пусть лежат на чёрный день.
— Мама, я тебе высылала, чтобы вы тратили. Вот одежду, например обновить надо. У меня боевые скопились тысяч десять, плюс довольствие я не тратила. Давайте завтра по магазинам пройдёмся, — я старался играть роль девушки, но ошибся.
— Чего это с тобой? Как ты на войне изменилась. Раньше тебя сроду в магазины не вытащишь. А Вале мы из твоих старых перешиваем, получается вполне хорошо.
— Я привезла парашютного шёлка для шитья. Мы на фронте нижнее бельё из него шьём. Очень удобно. Сможешь сама сшить?
— Ой, Женя, шутница ты. Нет, по мелочи я могу, конечно, но бельё лучше швее отдать. Есть на соседней улице одна. Хорошо шьёт, вот ей и отдадим в пошив. Она много денег не возьмёт, ещё лучше продуктами. Что касается магазинов, там нет ничего. Только в коммерческом, но там дорого.
Болтали до полуночи, а потом я лёг спать. С возрастом сестры я ошибся, оказывается Валентине 12 лет. Получалась разница, между нами, всего восемь лет. Наверно Евгения была у неё нянькой. Пилотку лётчика подарил Вале, практически сразу, чем вызвал очередной визг.
На следующий день решил, что не мешает посетить кинорежиссёра Лукова. Обещал человеку. После десяти утра я приехал к Леониду Давидовичу, там мы подписали документы, что песня будет использована в фильме «Два Бойца». Расстались на доброжелательной ноте. После обеда было хождение по комиссионкам с целью потратить деньги, ну и приобрести вещи. Заглянули к знакомой швее и сделали заказ, на пошив нижнего белья. Так и прошёл мой первый день отпуска.
Моя сеструха сдержала своё обещание. Уж не знаю, что она там говорила, в смысле в своей школе, ну и бывшей Жениной. О чём она радостно сообщила за ужином.
— Женя, а тебя завтра приглашают в нашу школу. Будешь выступать перед пионерами и комсомольцами, — и Валька довольно улыбнулась.
— Ну ты даёшь, сестричка. Каникулы же на дворе. Какие такие выступления могут быть? — усомнился я.
— Сегодня наш пионерский актив обошёл всех, кого смогли найти. Думаешь я зачем в школу с утра бегала?
Делать нечего пришлось идти и поддержать старания Вали. Народу собралось не так уж мало. Собрание проводили в спортивном зале школы. Директор школы выступила с пламенной речью. А потом предложили мне толкнуть речь. Но я решил всё по-своему. Предложил школьникам задавать мне вопросы, а я по возможности буду отвечать. И вопросы посыпались.
— А в каком лётном училище учились? А когда на фронт попали, сколько немцев убили? — спрашивает рыжий видимо комсомолец.
— А сколько вы сбили самолётов у фашистов? — спрашивает другой пионер.
— Ребята, давайте не частить с вопросами. Я буду отвечать по порядку. Лётное училище в городе Энгельсе. На фронт попала в начале мая этого года. На моём счету 15 мессершмиттов.
— Чтобы получить звание Героя надо сбить не меньше 20 самолётов, — сделал замечание тот же рыжий, ух какой информированный.
— Мне звание Герой Советского Союза дали за то, что я пленила генерала Вермахта, командира пехотной дивизии.
— Будьте добры, расскажите, как это произошло, — спросила какая-то девочка.
— Такая информация является секретом. Извините ребята не могу рассказывать.
И так далее, и тому подобное. Мучили меня детишки три часа. Потом директор школы попросила, чтобы я дала фотографию для школы. Я пообещала, что сделаю и передам с сестрой. Когда возвращались из школы с Валей зашли в фотоателье, там сфотографировались вместе с ней и я сделала портретное фото. Квитанцию вручила Валентине.