Сердце змеи (СИ)

Реддл медленно покачал головой. Рассматривая его лицо, Миранда вдруг заметила то, чего не видела раньше – под глазами Тома залегли тени от бессонной ночи, он казался уставшим, хотя увидеть это мог только очень внимательный взгляд. Либо же тот, кто хорошо знал Тома Реддла. И странно было видеть его таким… человечным.
– Нет, но не в этом дело. Я не отдавал приказа, а просто так им не было смысла пытаться избавиться от тебя. Не такая уж ты важная птица. И к тому же, они не знали обо всех деталях смерти Добрева, ЛаКруа и Лефевр.
– А кто знал? Кроме погибших? – недоуменно спросила Миранда, но тут же увидела, как угрожающе сощурились темные глаза. Эта вспышка злости была настолько яркой, неприкрытой, что в голове Миранды что-то щелкнуло, и перед ней внезапно забрезжило понимание истины. – Если только не… Ты что, хочешь сказать?..
– Миранда, не мямли и договори отчетливо!
– Ты считаешь, что кто-то из них выжил?! – спросила она свистящим шепотом, от изумления подавшись вперед, к нему. – Кто-то из тех четверых остался жив и теперь начал мстить?
Реддл не ответил, прожигая ее недовольным взглядом, и перед Мирандой начали наконец-то складываться детали паззла. Теперь было понятно, почему Том сейчас казался таким раздраженным и почему вообще поднял эту тему.
– Ты об этом догадывался, – произнесла она медленно, однако без тени сомнения. Том метнул в нее сердитый взгляд, но промолчал, и Миранда продолжила, постепенно осознавая свои слова. – Так ты с самого начала знал, что действия этого человека были направлены именно против меня? И ты уже некоторое время подозревал, что кто-то из той четверки остался жив?
– Да.
– Что произошло с Оуэном Бэгшотом на самом деле? – спросила она быстро, чтобы получить последнее подтверждение своей догадке. – Это ведь ты его убил тогда в Румынии, правильно я поняла?
Том буднично кивнул, как будто речь шла не о жизни человека, а о чем-то совершенно незначительном. Но Миранда была слишком захвачена открывшейся ей истиной, чтобы заострять внимание на том, что когда-то просила Тома оставить Оуэну жизнь.
– И Симону, и Оуэна, и ЛаКруа с Добревым убил ты лично, – Миранда неотрывно смотрела на Реддла. – А теперь получается, что кто-то из них уцелел, так? Вот почему ты сейчас злишься, и вот почему ты похитил меня! Дело даже не в том, чтобы шантажировать моего отца, верно? Это так, приятный бонус… Нет, ты хочешь спутать карты этому выжившему, заставить его выйти на свет! Пока ты притворялся мракоборцем Сэвиджем, ты заподозрил, что маг, которого ты лично убил пятьдесят лет назад, остался жив и вдруг перешел к активным действиям? Почему ты вообще решил вмешаться?
В столовой точно повеяло стужей. Ответом ей послужила такая ледяная, исполненная смертельной угрозы улыбка, что Миранда закоченела. И что хотел сказать ей Реддл, она поняла еще до того, как он заговорил.
– Потому что я лично убил всех четверых, и мне страшно любопытно узнать, как одному из них удалось выжить после «Авады Кедавры», – прошипел лорд Волдеморт яростно. – Потому что те, кого я убиваю, должны оставаться мертвыми! Хватит с меня одного Поттера…
Здравый смысл упорно нашептывал, что данную тему лучше не развивать, и Миранда после небольшого молчания рискнула заговорить снова.
– Кто из них четверых мог выжить? У тебя есть идеи?
Из всех четырех смертей она своими глазами видела только кончину Симоны. С другой стороны, уж в чем-чем, а в убийствах Том Реддл разбирался просто отлично, и предположить, что кому-то из его врагов тогда удалось спастись… Нет, представить себе подобное Миранде никак не удавалось.
– Нет. Могу только сократить этот список до двух имен – Добрев, Бэгшот. Лефевр не могла уцелеть при всем желании, поскольку яд лишил ее магии и за несколько дней полностью уничтожил ее организм. ЛаКруа тоже можешь вычеркнуть.
Миранда чуть вздрогнула, когда поняла, что скрывалось за этими словами. Перед глазами, точно вживую, встало видение – две вспышки зеленого света в щели под дверью.
– Смерть ЛаКруа ты использовал, чтобы создать крестраж.
 
Том чуть склонил голову в знак согласия.
– Ясно, – ее подташнивало, и развивать тему крестражей Миранде не хотелось. – Значит, кто-то из тех двоих остался жив. А что насчет крови нунду? Ты полагал, что разжиться ею было можно только у Малфоев…
– О да, – Том холодно, хищно усмехнулся, из-за чего Миранда поежилась. – И, как ты можешь себе представить, Малфои были счастливы сообщить мне имя покупателя. Ты когда-нибудь слышала о некоем Морисе Монтгомери?
На этот раз она не стала удивленно вскакивать, а только замерла на одном месте, боясь пропустить хоть слово – так близко это было к ее собственным догадкам. Спокойно и подчеркнуто незаинтересованно Миранда спросила:
– А что с ним не так?
От Тома ее актерские потуги не укрылись, и на мгновение ей показалось, что на его губах появилась тень улыбки, которая так же стремительно пропала.
– По словам Люциуса, – наконец заговорил Реддл, – именно твой новый преподаватель проявил интерес к столь редкому ингредиенту и заплатил, между прочим, пятьсот галлеонов за крошечный пузырек. Не знаешь, это Макгонагалл так подняла жалованье преподавателям, что они теперь могут позволить себе тратить такие деньги на свои маленькие хобби?
Его сарказм она почти пропустила мимо ушей. Все-таки Монтгомери! Он в самом деле знал о ее анимагических способностях, он подбросил мертвого ворона и отравил Тею!
– Но вот прятать следы ему бы стоило поучиться… – Реддл, казалось, снова без труда читал ее мысли. – Монтгомери появился в Хогвартсе только в этом году? Раньше ты об этом маге вообще никогда не слышала?
– Нет.
– И я склонен на этот раз поверить словам Люциуса, – Том задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Не думаю, что он решился бы врать в такой ситуации…
Миранда предпочла не спрашивать о причинах такой уверенности – крики Малфоев снова зазвучали в ушах.
– Значит, кто-то из выживших скрывается под Оборотным зельем? Под личиной профессора, которого до этого года вообще никто не знал? – спросила она недоверчиво, но Том покачал головой.
– Либо он просто сообщник. Пока не могу сказать точно, но я это скоро выясню.
Она в задумчивости несколько раз кивнула головой. Пожалуй, несмотря на всю дикость услышанного, в этом был смысл. Монтгомери вполне годился на роль подозреваемого – по меньшей мере, у нее не было ни одного убедительного аргумента в его защиту. А внезапное воскрешение кого-то из сообщников Симоны – это было еще более странно, но зато полностью объясняло поведение Реддла. Сюда вписывалось и похищение самой Миранды, и желание Тома разобраться с этой историей раз и навсегда.
– Но чтобы выяснить наверняка, мне нужно знать в деталях о твоем столкновении с фантомом, – вторгся в ее мысли голос Реддла. Миранда моргнула, возвращаясь в реальность.
– Я уже рассказала все, что помню. Мне попробовать вспомнить что-то еще?
– Нет нужды, – сказал Реддл елейным голосом, и Миранда вздрогнула, нутром почувствовав надвигающиеся неприятности. – Я бы предпочел увидеть, как это было на самом деле.
– У тебя есть Омут Памяти?
– Нет, – он улыбнулся, и Миранда ощутила, как у нее по коже пробежали мурашки. Его замысел стал ей полностью понятен, и она вскочила на ноги и отступила к стене. Лорд Волдеморт наблюдал за ней с интересом кота, перед которым металась глупая мышка. Следующий вопрос он задал специально негромким, почти ласковым голосом – чтобы увидеть, как его слова поднимут в ней еще большую волну паники. – Но ведь можно обойтись и без него, да, Мири?
 
– Я не пущу тебя к себе в голову! – прошипела Миранда в бессильной ярости, прекрасно понимая, что оказалась в ловушке. Без волшебной палочки против самого могущественного волшебника на свете, который испытывает к ней в данный момент далеко не самые теплые чувства… – Я не дам тебе копаться у меня в мыслях, уж лучше…
– Мне и не нужно копаться в твоих мыслях. Сосредоточься сама на нужном воспоминании и покажи его мне, а остальные продолжай удерживать на расстоянии. Это называется выборочная окклюменция. Ой, подожди, – глаза Тома издевательски прищурились. – Ричард тебя ей не учил, не так ли?