Ашу Сирай (СИ)
Наша охрана тут же схватилась за копья, а я поспешно опустила голову, пряча глаза. Хватит того, что Джастер догадался, что я подсматривала.
— Они… убили того, о ком ты говорил. Он хотел сбежать, — также негромко ответила я на языке маджан.
— Ясно. — Спокойно сказал Джастер, а к нам уже мчался хозяин каравана. Полы его ярких одежд развевались на ветру.
«Осы» расступились, освобождая место, и караванщик, с потемневшим лицом и сверкающими глазами осадил коня так, что тотнедовольно заржал.
— Верно ли я понял, что ты убедился в правдивости моих слов, почтенный Назараид? — Джастер повернул голову на топот.
Караванщик несколько раз шумно вздохнул, успокаиваясь, и ответил.
— Ты оказался прав, сын песка. Но всё же я не…
— В таком случае, что ты хочешь узнать ещё, почтенный Назараид? — не теряя спокойствия, спросил Шут. — Какие тайны твоего прошлого я должен поведать тебе, чтобы ты внял открывшейся тебе истине и исполнил данную тобой клятву?
— Разве ты не можешь открыть мне будущее? — удивился караванщик. — Почему ты говоришь о моём прошлом?
— Я могу предсказать твоё будущее, почтенный Назараид. Но как ты сможешь проверить мои слова о грядущем сейчас, стоя здесь, а не двигаясь вперёд по своему пути?
Брови караванщика взлетели вверх, а затем он рассмеялся и снова погрозил Джастеру пальцем.
— А ты хитёр, сын песка и солнца! Ты играешь со словами так ловко, что я еле успеваю следить за ними! Так и быть, если ты скажешь мне…
В следующий миг от Джастера повеяло таким холодом, что я не выдержала и посмотрела на него. И едва не ахнула от изумления: всю фигуру Шута окутывал столб света, а глаза словно стали живым серебром.
— Ты думаешь о том, что твоя новая наложница родит тебе сына, и ты сделаешь её своей женой, — звучно, холодно и отстранённо произнёс Джастер. — Но этого не случится. Ребёнок, которого она носит, не твой. Его отец — предыдущий хозяин. Он взял её перед тем, как отдать тебе. Ты узнаешь это по родимому пятну на щеке младенца. Оно такое же, как у его отца.
— Ты, — Джастер повернул голову в сторону крайнего воина, пока изумлённый караванщик беззвучно открывал и закрывал рот, поражённый услышанным, — хороший воин, но путь твоего сына — не твой путь. Не мешай ему делать то, что он хочет и стать тем, кем он был рождён. Ты, — серебряный взгляд переместился на следующего испуганного воина, — оставь те мысли, что отравляют твой разум и тогда твоя нить жизни не оборвётся прежде срока. Ты — вернись домой и окажи должное почтение своим родителям, тогда удача не оставит тебя. Ты — выбрал себе не ту женщину. Она не подарит тебе счастья, но наградит страданиями. Твоё счастье рядом, открой глаза и увидишь. Ты — сделай то, что задумал и не сомневайся, это верное решение.
С каждым словом смуглые лица заметно бледнели и люди уже с неприкрытым ужасом смотрели на слепого прорицателя. Кто-то из них едва слышно бормотал молитвы Сурту. К концу речи Назараид вытер рукой заметно посеревшее лицо и взирал на Шута с откровенным почтением и страхом.
Даже Бахира смотрела на Джастера с таким изумлением, что я не сомневалась — она не знала об этом его умении и не ожидала ничего подобного.
Джастер медленно закрыл глаза, и столб светапогас, словно его и не было. Солнечное тепло снова коснулось кожи, но внутри по-прежнему пробирала дрожь от этого внезапного откровения и той божественной силы, которой коснулся Шут. Конечно, он часто говорил про судьбу, но я сначала отмахивалась от его слов, а потом настолько привыкла к этому, что воспринимала их как…Как ещё одну сказку про старые времена. Ведь многое из того, что он говорил, я и сама могла бы заметить и понять при должном внимании и усердии, поэтому не относилась к разговорам о судьбе серьёзно, воспринимая как очередную отговорку.
Но то, что было сейчас…
Это не было игрой или представлением. Как никогда не были шуткой его слова про богов и мёртвых.
У него, в самом деле, был дар провидца.
— Воистину… Это не обман, а дар богов… — хрипло пробормотал потрясённый караванщик.- Никому не открывал я этих мыслей и своих надежд… Да простит Тёмноокий мои сомнения и промедление в исполнении данной клятвы!
В следующий миг он сделал то, чего я не ожидала: спешился, упал на колени, сплёл перед собой пальцы в уважительном жесте, совсем как Альмахаим, и вежливо поклонился, хотя Джастер и не мог этого видеть. «Осы» чуть помедлив, оставили копья и тоже вежливо поклонились, хоть и не стали спешиваться.
— Я прошу тебя: назови своё имя, о досточтимый элрари, возлюбленный сын песка и солнца, дабы я мог оказать должные почести тебе и твоей семье и принять как дорогих гостей в моём доме!
— Моё имя Джасир, сын Бахиры, — с едва заметной усталостью ответил Шут, снова сложив ладони перед грудью и вежливо склонив голову. Глаза снова стали серыми с лунными зрачками. — Я с благодарностью принимаю твоё гостеприимство, почтенный Назараид, сын Басмана, да благословит Мать Матерей тебя и твоих родных.
44. Мирши Духаен
Назараид вновь поклонился до земли.
— Я прошу тебя, о досточтимый Джасир, сын Бахиры, прости мои непочтительные и дерзкие слова, сказанные в гордыне и недоверии, ибо не знал я, что предо мной элрари, видящий скрытое от людских глаз!
— Я принимаю твои извинения, почтенный Назараид, — негромко и спокойно сказал Шут. — И прошу тебя поспешить, ибо щит Небесного Отца не стоит на месте, а я слышал, что неподалёку есть город, в котором путники могут найти еду и ночлег.
Караванщик поспешно встал, отряхнул полы одежды и огляделся в поисках своего коня, которого успел поймать один из воинов.
— Твои слова воистину правдивы, премудрый Джасир, — ответил он, забираясь в седло. — Следуй за мной и тебе и твоей семье не придётся искать ночлег и пищу, ибо в моём доме ты найдёшь всё необходимое для отдыха!
— Следуйте за этим человеком, ами, отун, — обратился к нам Джастер на языке маджан, пока караванщик и «осы» разворачивали своих коней.
Выходит, он не хочет, чтобы другие люди знали, что мы с Бахирой понимаем язык Сурайи? Но почему?
Что он видит в нашем будущем?
— Хорошо, Джасир, — ответила Бахира, трогая Пламя с места. Огонёк фыркнула и с заметной радостью поспешила за рыжей лошадью. Мне не оставалась ничего другого, как последовать за ними, замыкая нашу процессию.
Сейчас явно не время для вопросов. Даже Бахира молчит, а ведь она была удивлена даром Шута куда больше меня…
Караван встретил нас настороженным молчанием, но Назараид без задержки проскакал в самое начало, а «осы» рассыпались вдоль цепи животных и людей. Следуя за Бахирой и Джастером, я не оглядывалась, но слышала, как один из воинов пресекал все вопросы и отдавал краткие распоряжения тронуться в путь.
Назараид обогнал горбатых гаминов, гружёных большими вьюками, и Бахира последовала за ним. Отъехав от каравана так, чтобы никто не мог нас слышать, Назараид придержал своего коня и перешёл на шаг, оглядываясь на нас. Бахира также натянула поводья, останавливая Пламя, а я догнала Джастера.
— Мы обогнали караван и, по-моему, он ещё хочет с тобой поговорить, — негромко сказала я Шуту, легко тронув его за локоть.
Джастер едва заметно кивнул в ответ, а караванщик и в самом деле постарался приблизиться к провидцу.
— Яния, иди сюда, — позвала меня Бахира, которая тоже заметила эту попытку.
Я пропустила Огонька вперёд и подъехала к ней с другой стороны. Караванщик поспешил воспользоваться этим.
— Могу ли я обратиться к тебе, о почтейнейший Джасир? — заискивающе спросил он, заглядывая в лицо Шута, почти полностью скрытое синей тканью. — Не прогневают ли мои слова уши досточтимого элрари?
— Твои слова не прогневают меня, ибо твоё нетерпение и желание мне понятны. Но прежде, чем ты задашь свой вопрос, я хочу предупредить тебя, о добрый Назараид, что Повелитель жизни и смерти не любит, когда смертные из любопытства смотрят через его плечо и может прогневаться как на тебя, так и на меня, — спокойно ответил Шут, не повернув головы.