Снотворец (СИ)

Комментарий к 38. Одна из глав жизни
*Ачивка (происходит от английского слова achievements) — означает награда, успех. В игровой индустрии это достижения, полученные в ходе выполнения определенных заданий, за которые даются призы или бонусы.
========== 39. «Семья и друзья» ==========
— Мам, пап, мне нужно с вам поговорить, — произнес я, опускаясь за стол.
Мама отвлеклась от сервировки тарелок к ужину, а отец сел рядом, покосившись на мое серьезное лицо.
— Что такое, Энди? — спросила мама, ласково улыбнувшись, а я виновато потупился, сцепив руки в замок.
— Я хочу уехать, когда встану на ноги.
— Куда это? — удивленно спросил отец, вскинув брови.
А мама медленно села за стол напротив меня.
— Не знаю куда. Путешествовать. Потому что вы правы: мне ничего не интересно. А я хочу что-то найти, чем-то заинтересоваться. Хочу сменить привычное место обитания, увидеть много нового. Хочу найти себя.
— Энди, ты уверен в этом? — раздосадованно спросила мама, глядя мне в глаза.
— А о деньгах ты подумал? — нахмурился отец, доставая сигарету.
Я кивнул, отвечая сразу на оба вопроса.
— Да, я очень этого хочу. Я буду путешествовать автостопом, подрабатывать где возможно, жить в хостелах. Мне кажется, это будет интересно, хоть и трудно. Я все понимаю, поверьте. Я долго об этом думал.
— Это же опасно, — грустно сказала мама.
— Да брось, мам. Много людей путешествуют на малых деньгах. Я смогу.
Родители немного помолчали, понимая, что больше ничего сделать не могут, ведь даже в финансовом плане я от них зависеть не буду.
— Может, ты еще передумаешь? — произнес отец, выдыхая густой дым. — Мы ведь переживать будем.
— Кстати об этом, — я грустно усмехнулся. — Я не буду звонить. Совсем. Я должен все преодолеть сам: без помощи, без поддержки, без жалоб.
— Энди, зачем так?
— Затем, что я безответственный и несамостоятельный. И я хочу исправиться. Мне не помогут полумеры, я должен просто взять и полностью изменить свою жизнь.
— И что, ты не собираешься возвращаться к нам? — совсем расстроенно спросила мама, сдвинув брови.
— Не знаю. Смотря как жизнь повернется, — вздохнул я, понимая, что нагло вру.
— Ну как же так?
— Мам, все нормально. Не расстраивайся, пожалуйста. Я долго над этим думал и пришел к этому решению не просто так. Я верю, что это поможет мне измениться. И вы поверьте, пожалуйста. В крайнем случае, вернусь как неудачник домой через пару-тройку лет.
— Ну спасибо, братишка, — послышалась усмешка из дверного проема.
Эрика прошла в комнату и, налив воды в стакан, тоже села рядом.
— Не обижайся, — улыбнулся я ей. — Не имел в виду тебя и твою ситуацию.
— Не обижаюсь. Посмотреть мир — это действительно интересно. Да, моя личная жизнь не сложилась, но зато я повидала больше, чем наш город и окрестности. Так что я ни капли не жалею, что тогда уехала. А вот что связь не поддерживала, жалею. Уверен, что хочешь повторить мою ошибку?
— Для меня это не ошибка. Так надо. Поверьте мне. Хоть раз в жизни поверьте. И отпустите.
В воздухе повисло напряжение. Я переводил взгляд с одного члена семьи на другого и ждал их вердикта. Вся надежда была на то, что они действительно отпустят без ссор и попыток меня «образумить». Однако, кажется, мои дорогие родители уже так со мной заколебались, что у них не осталось сил возражать.
Отец закурил новую сигарету, а мама, привстав, наклонилась над столом и поцеловала меня в лоб.
— Сынок, позволь нам все же помочь, чтобы мы меньше волновались, — произнесла она, возвращаясь к сервировке стола. — Мы дадим тебе небольшой начальный капитал, хорошо?
— Вот так просто? — неверяще спросил я.
Я-то думал мне придется убеждать их недели две, ставя перед фактом, боялся, что начнем ссориться. Неужели случай с Эрикой научил их, что сопротивляться бесполезно?
— Какой смысл переубеждать тебя? — ответил отец, затушив недокуренную сигарету в пепельнице. — Ты все равно ведь сделаешь по-своему. Так что езжай.
— Хорошо. Спасибо. Я рад, что вы отреагировали вот так. Очень рад.
 
После этого они начали расспрашивать, как далеко хочу уехать и что планирую увидеть, а я отвечал на все заранее подготовленными фразами, ведь к своей лжи я подготовился основательно.
Тема иссякла сама собой к вечеру, а я стал готовиться к разговору с друзьями. Самым сложным должно было стать объяснение с Чарли, ведь ему я собирался открыть правду. Как бы больно ему ни было, но мне придется, ведь именно он — тот, кто в случае неудачи должен будет сказать Кайсену больше не ждать меня.
Макса я поставил в известность по телефону. Он немного повозмущался, что я так и ищу, где бы помереть, но все же отговаривать не стал. А ведь он даже не представлял, насколько прав. Я же и правда собирался ехать навстречу смерти.
А через несколько дней ко мне зашла Дженнифер, щебеча об Алане и об учебе. Потом она дорвалась до моих рисунков, но вопреки ожиданиям не смеялась над ними, а рассматривала с таким серьезным выражением лица, что стало смешно уже мне. После небольшого перекуса с кофе я все же решился поднять животрепещущую тему, пока подруга не ушла. Я объяснил ей, что уеду в неизвестном направлении, что связываться не буду, что не знаю, вернусь ли, а она на удивление молча слушала. И только когда я закончил, всплеснула руками, вопрошая:
— Зачем? Зачем, Энди? Я не понимаю! Можно ведь дождаться лета и поехать отдохнуть вместе с кем-то, вот тебе и смена обстановки. Зачем тебе это одиночество?
— Хочу начать с чистого листа, — спокойно ответил я, сидя на кровати и рассматривая в своих руках фантик от конфеты.
— Забыв родных и друзей? За что ты так с нами? — негодовала она, хлопая длинными ресницами.
— Я не могу здесь, Джен. Мне все здесь напоминает о случившемся…
— Что ты излечился от страшной болезни?!
— Что я чуть не умер, блядь! — не выдержал я, прикрикнув и вскинув голову. Кажется, Дженнифер даже испугалась. — Я не спал, Дженн, а жил в другом мире и был готов умереть. А потом очутился здесь, никого не помнящий, напуганный и обозленный на то, что меня насильно выдернули оттуда, где мне было хорошо. И теперь мне все здесь претит. Я люблю родителей, сестру, друзей и тебя тоже. Но этого мало, внутри все равно пусто, понимаешь?
— Так ты хочешь обратно? Но ты ведь уже не вернешься, ты ведь здоров теперь, правильно? — растерянно произнесла она, присаживаясь на край кровати рядом со мной. — Что происходит, Энди?
На минуту я замолчал, засомневавшись, стоит ли продолжать ей врать. Она не верила в мою ложь. Но вынесет ли она правду? Сможет ли принять мое решение умереть, не зная толком, получится ли перенестись в тот мир?
— Потому и уезжаю, что хочу найти себе иную жизнь. Найти свое место и, возможно, своего человека, — вздохнул я, все же решив не открывать ей настоящих планов. Дженнифер слишком добрая, чтобы вынести и пережить чей-то суицид. — Пойми, я не передумаю. Я должен уехать.
Подруга молча буравила меня сочувственным взглядом, а потом вдруг обняла. Я обнял ее в ответ и даже слегка улыбнулся. Все же она нереально милая.
— Надеюсь, ты передумаешь, — тихо сказала она, погладив меня по спине. — А если нет, то я очень надеюсь, что ты найдешь, что ищешь. И что ты никогда не забудешь родной дом.
— Не забуду. В этом можешь не сомневаться. И тебя никогда не забуду. Спасибо, что всегда переживала и помогала.
— Так. А ну-ка не надо! — распорядилась она, отстранившись. — Ты еще никуда не уезжаешь, а уже прощаешься! Потом прощаться будешь!
Я засмеялся и без слов согласился. Она была права: прощаться было точно рано. Я ведь еще не полностью встал на ноги. Да, я практически свободно перемещался по дому, но на большие расстояния ходить пока не мог, быстро уставал.
Мама с того дня каждый день расспрашивала меня о планах, так что пришлось их немного выдумать, вроде «первым делом в тот город, а потом посмотрим», но я, естественно, врал. На самом деле путь мой лежал через пару городов в определенную точку на карте, в которой я собирался расстаться с жизнью. И мысли об этом меня ничуть не пугали, а наоборот, все большое умиротворяли.