Реальный придуманный мир (СИ)

- Завтра на Большом турнире я собирался представить её царю Малику и принцессе Самии. Вера много где побывала, и её рассказ доставит царю удовольствие.
Щека Халила неприязненно дёрнулась, но он не прокомментировал намерение сына.
С кухни вернулась Адия с огромным подносом и принялась накрывать на стол. Я вызвалась помочь, но женщина воспротивилась.
- Ней! Ты гость. Керим поможет. А ну, принеси кувшин с урджувани.
Мальчишка только возвратился и едва заметно скривился. Очевидно, что болтаться на улице прельщало больше, чем помогать матери по хозяйству. Я отдала свои припасы Адие в знак благодарности за гостеприимство. Она с сомнением отнеслась к сушёной рыбе и вяленому мясу, а вот засахаренным ягодам, орехам и сбору травяного чая искренне обрадовалась. Я сидела на низком диванчике с остальными мужчинами. Айдас с отцом обсуждали обмен товарами с другими городами, пока Адия ловко расставляла тарелки и блюда с дымящейся ароматной едой. Керим играл с Салли и веселился, когда она перебегала с одного плеча на другое. Порой Халил бросал на сына суровый взгляд, и тот моментом скукоживался, словно стесняясь своего веселья.
После ужина Айдас предоставил мне свою комнату, а сам пошёл спать к Кериму. Спальня оказалась маленькая, но не тесная. Вместо кровати - низкий подиум с застеленной ярким покрывалом постелью. Пол укрывал плетёный ковёр, точь-в-точь как в гостиной. Из мебели только плетёное кресло, низкий комод и круглый столик на длинных резных ножках. Окна выходили в сад, окружённый живой изгородью, за которой виднелись стены дворца. Салли, прятавшаяся всё это время в кармане моей мантии, спрыгнула на пол и пробежалась по комнате, изучая новые владения. Обследовав углы, она устроилась на подушке и свернулась клубком. Сердце сжалось от грусти и умиления. Мой маленький храбрый секьюрити.
Я распахнула окно и уселась на подоконник. Устремила взгляд в небо - луна почти вошла в полную фазу. Тоска заполнила до краёв, не позволяя вдохнуть полной грудью. Проделать такой долгий путь и остаться ни с чем. А будь у меня возможность вернуться домой, воспользовалась бы? Наверняка. Возобновила бы прежнюю жизнь, и со временем боль и скорбь притупились бы. Дело не в том, что события закалили, и я стала сильнее. Нет, не стала. Но жить дальше нужно с тем багажом, который приобрела. Я попыталась себя убедить, что с Богданом всё равно ничего не вышло бы. Мы из разных миров. Но врать себе – занятие пустое. Ты можешь спрятать воспоминания в самый укромный угол, но они останутся. Будут лежать на дне тёмного колодца памяти и ждать своего часа, а потом выпрыгнут в самый неподходящий момент.
Рядом послышался шорох, и я повернула голову. В тени высокого кустарника стоял Айдас.
- Не спится? - не поворачивая головы, поинтересовался он. - Мне тоже. Так привык засыпать под шёпот песка и размеренный бег имфилы, что порой домашний покой и щебет птиц за окном вызывает неудобство.
- Согласна. Когда долго скитаешься, мечтаешь оказаться в комфорте и безопасности. А когда, наконец, наступает долгожданная передышка, не терпится снова отправиться в путь. Да и лишения не ощущаются так остро, когда рядом тот, кто подхватит и не позволит упасть. Тот, кто любит и кого любишь ты. Когда знаешь, что вместе вы всё преодолеете, странствия не кажутся опасными.
- Надеюсь тебе здесь понравится, и ты обретёшь покой. Добрых снов, Вера. Да охранит тебя небесный владыка.
Ответить я не успела, Айдас скрылся в темноте также, как появился.
 Глава 14. 
Сон был поверхностный, но цепко держал в объятиях, проснуться никак не выходило. Меня бросало то в жар, то в холод. Порой судорога прокатывалась по телу, и боль тысячью крошечных свёрл вгрызалась в мозг, кожу жгло и казалось, что её сдирают заживо. Я не могла шевельнуться и открыть глаза, не могла вырваться из этой муки, как при сонном параличе. Извне доносились мужские голоса. Будто рядом включили радио. Из-за «помех» с трудом удавалось разобрать слова, но они явно спорили. Один молодой - грозный и рычащий, второй стариковский - скрипучий, но властный. И оба до боли знакомы. Старик приказывал расслабиться и не сопротивляться трансформации, но страх просочился в каждую клетку вызывая онемение. Всё прекратилось, когда прохладная ладонь коснулась лба. Раздался другой голос, на этот раз женский, журчащий словно вода в ручье. Он призвал успокоиться и высвободить дар. Я собиралась спросить, что она имеет в виду, но губы слиплись, а язык не слушался.
 
Наконец, свинцовое оцепенение спало, и у меня получилось поднять тяжёлые веки. Свет струился в распахнутые окна спальни Айдаса, легкий ветерок колыхал листву. Щебетание птиц прогнало остатки кошмара, я села в постели и потянулась. Мысли о предстоящем дне не успели захватить. Раздался стук в дверь, и спустя пару секунд в комнату вошла Адия. Она одарила широкой улыбкой и сложила в кресло стопку чистой одежды.
- Как спалось?
- Хорошо, спасибо.
- Я принесла тебе одежду, пришлось подогнать немного, думаю будет в пору. Умывальня в конце коридора, приводи себя в порядок и приходи завтракать.
Я ещё раз благодарила, женщина кивнула и вышла.
Умывальня располагалась в маленькой комнате. К стене была приделана деревянная бочка с маленьким краником, а рядом круглое зеркало в простой раме. Под ними на высокой тумбе стоял медный таз. В углу располагалась ширма, сплетённая из тонких прутьев. Я заглянула и обнаружила подобие унитаза в виде узкого кресла без подлокотников с низкой спинкой. Очень кстати.
Я открыла кран и подставила ладони под тонкую струйку прохладной воды. Умывшись, вылила таз в отхожее место, вернула его на место и посмотрелась в зеркало. Мне выдали песочного цвета шальвары и жёлтую длинную блузу, расшитую по подолу и рукавам алыми цветами. Красный палантин с кисточками дополнял образ местных женщин. Я растянула губы, и отражение ответило кислой улыбкой.
Глава семьи рано удалился на службу и не завтракал вместе со всеми, я отметила, что обстановка в его отсутствие более раскрепощённая. Адия чаще улыбалась, а Керим болтал без умолку, расписывая Большой турнир. Айдас изредка трепал брата по голове поправляя и дополняя. Я с умилением наблюдала за семейной идиллией и поглощала пресные лепёшки с пастой, напоминающей кабачковую икру, только сладковато-острую. Закончив трапезу Айдас с Керимом повели меня в город.
***
Нэсдет преобразился как цветущий сад после лёгкого дождика. Аппетитные ароматы жареного мяса и сочных фруктов в карамели пропитали сухой жаркий воздух. Люди в пёстрых одеждах неспешно перемещались между шатров и прилавков. Буйство цветов как на празднике красок холи и колорит восточного базара вызывали по истине детский восторг.
Айдас, Керим и я направлялись в сторону амфитеатра, откуда слышался непрекращающийся гомон. Салли сидела у меня на плече и пряталась в складках палантина. Я бы предпочла оставить саламандру дома, но она вцепилась так, что отодрать её представлялось только вместе с рукавом. Она выпрыгнула из кустов, когда мы вышли из дома, и вскарабкалась по моей ноге.
Когда показалась каменная арка, Керим сорвался с места и побежал занимать места. Мы прошли мимо облачённых в кожаные доспехи охранников и сели рядом с Керимом. На покрытую песком арену как раз вышли новые участники. Это действительно походило на рыцарский турнир, только вместо лошадей - гигантские насекомые. Да, они гораздо меньше многоножки Айдаса, но всё равно размером со взрослого скакуна. Наросты на их спинах не успели оформиться в раковину и напоминали наполненный бурдюк из светлой кожи, который проседал под весом наездника. Всадники сидели там словно в седле и дёргали имфил за длинные усы, используя как поводья.
Насекомые вскидывали головы, клацали жвалами и норовили боднуть друг друга. Песок вихрился под множеством лапок и оседал рыжей пылью на одеждах и панцирях. Вытянутые тела изгибались дугой, подкидывая ездоков в воздух. Поединок заканчивался, когда один из участников вылетал из «седла» или получал травму. Случалось, что имфила калечилась и не могла дальше принимать участие. Народ неистовствовал, провожая градом аплодисментов победителей и приветствуя новых наездников.