Эффект бабочки, Цикл: Охотник (СИ)

подкашивающиеся ноги.
Акира довёл меня до моего места и усадил на мягкое кожаное сидение. Я же уставился
в стол перед собой, едва соображая и желая оказаться как можно дальше от этого
кабинета. Выглянув в приёмную, Гото попросил секретаршу принести две чашки кофе, а
сам вернулся на своё место и откинулся на спинку кресла, переплетя между собой
пальцы.
— Вопросы? — абсолютно невозмутимым тоном поинтересовался он.
— Так, скажи мне, Палпатин, на твоей тёмной стороне печеньки дают? — упавшим
голосом переспросил я, не зная, какими силами мне ещё взять себя в руки. А
отшутиться и дать себе время подумать всегда было отличным ходом. По крайней мере, мне удавалось собраться с мыслями после таких неловких манёвров, но только не
теперь.
— Таким, как ты, — скорее по шее. Но на печенье сможешь раскошелиться, — бросил
сарказм мужчина, а затем, улыбнувшись секретарше и тем самым намекая ей на наше
уединение, бросил взгляд на меня. — Ты выглядишь чересчур спокойным.
— А что, мне биться головой вот об эту стену и проситься домой? — Игнорируя
дрожание рук, я всё же обнял пальцами чашку с кофе и впустил в пересохшее горло
пару глотков горячего бодрящего напитка. — Не дождёшься. — Отпив ещё немного, я
закурил, вытянул ноги и откинулся на спинку кресла, разминая переносицу. — Мне
нужен час. С подробными объяснениями того, что здесь творится. И желательно без
«Давным-давно в далёкой Галактике…».
— Ты не перестаёшь меня удивлять, — посмеялся мужчина, отставив свой кофе на стол, и, покрутившись из стороны в сторону на кресле, задумчиво оглянул потолок кабинета, словно тот пообещал ему раскрыть все тайны мироздания. — В первую очередь тебе
многое придётся принять на веру. Пока что.
— Тоже самое ты сказал, когда нанимал меня, — перебил его я, ожесточённо стряхивая
пепел и вдыхая поглубже.
— Заткнись, — резко приказал мужчина, и я потерял какое-либо желание перечить ему
или встревать в его речь. Но если уж совсем углубляться в подробности, то не мог
даже попытаться, чувствуя собственный язык словно пришитым к нёбу. На мой гневный
взгляд Акира выстроил блаженную мину и приподнял свою чашку с кофе. — Вокруг нас
куда как больше стихий — назовём их так, чем люди привыкли предполагать. Не пять, не восемь — во много раз больше. Среди них и время, и жизнь, и смерть, и свет, и
тень. Давай, закати глаза ещё сильнее, у тебя отлично получается безмолвный
сарказм. Я жил там, где каждый был рождён со склонностью к определённой стихии: кто-то превосходно манипулировал тенями, кто-то предпочитал подчинять себе
мертвецов, а кто-то, вроде меня, любил обращаться к самой природе. Например к
электричеству — чистой энергии.
Гото поднялся со своего места, обогнул стол и прильнул ко мне. Почти почувствовав
его дыхание на собственной макушке, я пытался уговорить себя не дёргаться лишний
раз, но в итоге содрогнулся, когда прямо на ладони мужчины заискрилась, затрещала
крохотная, но ослепительная… молния. Пахнуло озоном, свежестью, опасностью. Внутри
меня словно что-то перевернулось с ног на голову, возликовало, потянувшись к этому
воплощению чужеродного.
— Но, как ты уже мог догадаться, я не ограничиваюсь исключительно этим. Это было бы
до невозможного скучным. — Гото присел на стол рядом со мной, запустил пальцы мне в
волосы, вынуждая запрокинуть назад голову. — Когда-то я пошёл на опасный и
возмутительный эксперимент. Есть, а точнее, были существа, которых у нас называют
элементалями мысли. Если держать их под контролем — опасные создания, способные
превратить поля боя в твою игровую комнату. Поймать и приручить их совершенно не
просто, и я пошёл дальше. Почему бы, говорил я, не впитать их эссенцию? Почему бы
не познать то, что знают они? Когда правители пронюхали, чем я занимаюсь, меня
изгнали сюда, в тусклый мир, где энергия в крови людей столь ничтожно мала, что
подпитываться от них — пустая трата времени. Они рассчитывали, что по прошествии
лет силы мои иссякнут и я стану безопасен. Но они немного опоздали.
 
Он отпустил меня, и я наконец-то смог задышать, хотя дрожь, колотившая меня, стала
лишь сильнее. Скажем так, если бы существовала колоноскопия для мозга, это бы была
именно она. Точно тысячи червей проползли по всей моей голове и принялись
исследовать каждую извилину, а если бы Акира не заставлял меня молчать — я бы уже
орал на весь офис. К горлу подкатила тошнота, но я проглотил кислый ком, пусть это
и выдалось с огромным трудом. Поглядев на меня пару мгновений, Акира ухмыльнулся, чуть сощурившись:
— Ты многое успел откопать. Не ожидал от тебя подобной прыти. И почему я всё время
забываю, что работаю с Акио? — На мой вопросительный взгляд он лишь качнул головой
и вернулся на своё место. — И вот он я, здесь, по задумке вышестоящих и сильных
мира сего вроде бы отбываю срок, как в тюрьме. Согласно их плану, я должен был уже
двести лет как зачахнуть без магии, сдаться и на коленях умолять о том, чтобы мне
разрешили вернуться в родные края. Кстати, мистер Лиам, с которым я недавно
встречался, один из «проверяющих» — тюремщиков, если тебе угодно. Ему нравятся
местные табак и алкоголь, но он это никогда не признает. И я бы не советовал тебе с
ним пересекаться.
— С чего бы вдруг? — Надо было видеть лицо Акиры, когда я пересилил себя и, на
секунду зажмурившись, наконец заговорил. Хрипло, натужно, едва слышно, но
заговорил. После этого его так перекосило, словно ему в рот выдавили целый лимон, не меньше. От усердия кровь сочилась из носа, марая белоснежную рубашку, но мне
было плевать. Немного погодя я пришёл в себя и взглянул на Акиру.
— Ты ещё не понял? — Гото иронично изогнул брови и губы в слащавой улыбке. —
Кажется, я всё же переоценил тебя.
— Не тяни меня за ноги, Акира, выкладывай. — Я приложил ладонь к носу, пытаясь хоть
как-то спасти собственный костюм, но он уже был безвозвратно потерян.
— Как ты думаешь, откуда вдруг взялась семья альбиносов? Не из лаборатории, не так
ли? — со снисхождением поинтересовался он, закидывая ногу на ногу. — Ты ведь всегда
чувствовал себя не на том месте, не так ли? Что ж, можешь поблагодарить своих
родителей. Как думаешь, от кого они скрывались? От кого вас прятали?
— Тпру, — я приподнял руки, пытаясь справиться с навалившейся на меня информацией,
— нельзя так просто набрасываться на человека и говорить ему: «Ты волшебник, Гарри».
— Человеку ли? — мужчина приподнял бровь, глядя на меня весьма испытующим взглядом.
— Кем бы твоя семья ни была, это точно не люди. Уж поверь мне на слово.
— Так, всё, хватит с меня. Болтай, что хочешь, демонстрируй, что угодно, но я не
верю тебе ни на йоту. — С этими словами я опрокинул в себя остатки кофе.
— Вот что мы с тобой сделаем, Арти. — Тот придвинулся к компьютеру и, набрав что-
то, щёлкнул несколько раз мышкой. Принтер его зашуршал, а затем выплюнул листок, который мужчина и протянул мне. — По этому адресу живёт, хм, человек, который
поможет тебе адаптироваться.
— Адаптироваться? — я вскинул бровь, выражая столько сарказма, сколько моя
физиономия могла вынести и при этом не треснуть от усердия. Вдавив сигарету в
пепельницу, я встал из кресла, а затем забрал у мужчины всё ещё тёплый лист с
картой и подробными объяснениями, как проехать. — Признайся, что ты от меня хочешь, Акира?
— Увидишь. — Мужчина вытащил из кармана ключи от машины и кинул их мне; я удивлённо
поглядел на них, затем обратно на Гото. — Считай, что это экзамен.
— Чем дальше я закапываюсь в это дерьмо, тем меньше мне нравится. Если меня поймают
в твоей машине, сам будешь виноват. — Прихватив свой портфель, я на едва гнущихся