Раненое сердце (СИ)

- Значит, пока Ран будет танцевать в выходные, ты будешь торчать на седьмом и вкалывать вместо альфы?
- Ну, я там не вкалываю вместо Рана, – Том почесал пластырь на плече от укола витамина, – у меня нет такого опыта, как у него. Я могу только делать уколы, и пока у меня еще остались ампулы, я собираюсь туда ездить. И это не ради Рана, а ради тех людей, кому действительно нужна помощь. Вспомни себя маленького, лично я ради шоколадки был согласен на все. Получить целую шоколадку для нас было настоящим счастьем. Да я до сих пор радуюсь возможности зайти в кондитерскую и заплатить за любую вкусняшку. Эти витамины действительно помогают. Я смотрю на мальчишек, которые туда ходят постоянно, они за эти несколько месяцев реально окрепли и подросли. А еще, я по себе сужу. Волосы стали гуще, и кожа стала чище. Губы перестали трескаться, а локти шелушиться. Тебе тоже стоило бы колоть эти витамины по системе. Хочешь?
- Нет, спасибо, – Энди прижался к Намиру и потерся об него, как кот, метящий территорию, – у меня есть личный витамин «А» и мне этого хватает.
 Намир довольно рассмеялся, и удостоверившись, что с Томом все в порядке, утащил Энди, счастливо посверкивая глазами. Том порадовался за друга и залез в холодильник, чтобы найти, чем перекусить перед сном.
- Том, ты не в курсе, Ран бросил институт? – Олаф подождал, пока омежка отрежет кусок сыра на бутерброд, – у меня спрашивали, как у его соседа по домику, что происходит. А я не знаю, что сказать. Я заходил в его комнату, там вроде все вещи на своих местах и планшет с заданием в комнате. А еще, в комнате сильно пахнет не то ладаном, не то миррой, чем-то церковным.
- О… – растерялся Том, а потом подумал о котомке сестры Мари, – наверное, что-то в сумке сестры Мари открылось. Она была монахиня, может, она возила с собой что-то такое. Можно, я чай допью, и мы вместе посмотрим, я не очень понимаю, что там к чему.
- Хорошо, – Олаф кивнул и с интересом смотрел, как Том торопливо запихивает в себя бутерброд, – да ты не торопись так, я подожду. А как ты сам? – Олаф растерялся, увидев непонимающий взгляд омеги, – ну, в смысле, как ты сам? Рана уже две недели нет, у тебя деньги-то есть? Может, подкинуть на питание или еще на что-нито?
- М-м, нет, но спасибо, что спросил, – Том засунул в рот последний кусочек хлеба и запил чаем, – у меня все хорошо, и денег на карточке с запасом, хоть на полгода! Чесслово! И потом, Энди рядом, он в случае чего поможет, не переживай. А теперь пошли, посмотрим, что там может так пахнуть в комнате Рана? Я тоже слышал приятный запах, но как-то не задумывался…
 Том с Олафом поднялись в комнату к Рану. Том оглянулся по сторонам, он убирался в комнате пару дней назад, все вещи так и стояли на своих местах, как он оставил. Сумка Мари лежала на полу рядом со свернутым ковриком для намаза и от нее определенно пахло чем-то сладким, почти цветочным, но не приторно и поэтому не противно. Том положил котомку на стол и развязал горловину. Внутри лежало сменное платье, пара трусов и носки, книжка с молитвами, фонарик и маленькая деревянная икона. Том ее прекрасно помнил еще с тех пор, как они вместе жили на побережье. Она тогда стояла на столе или на подоконнике, и Мари, когда молилась, всегда смотрела на нее. На иконе была краской нарисована женщина в странных одеждах, она прижимала к себе ребенка с печальным лицом. Как будто они сейчас должны были расстаться и поэтому грустили. Икона была темной, с отбитой по краям краской, открывавшей деревянную основу, на которой все и было нарисовано. На удивление, но сейчас икона была как будто в масле, и пахло именно от нее.
- О-о, – удивился Олаф, – я о таком слышал, но не видел. Икона мироточит. Вот это масло, которое пахнет так приятно, это миро. Его используют в храмах на некоторых службах.
- И что теперь с ней делать? – Том растерянно держал икону в руках.
- Ее следует отвезти в храм, – Олаф потрогал пальцем икону и с удовольствием принюхался к маслу на пальце, – ты говоришь, что икона принадлежала монахине-подвижнице? Надо обязательно отдать ее людям. Ран мусульманин, и она ему точно не нужна. Не дело, чтобы она лежала в сумке, как ненужная вещь. Не можешь отнести сам, давай я отнесу в храм и передам священнику. В столице большой квартал, где собраны все храмы. К какой конфессии принадлежала монахиня?
 
- Чего? – растерялся омежка, – не знаю. А их что, много? Но я знаю, в каком монастыре сестра Мари начинала! Мы с Раном собирались отвезти туда вещи сестры Мари вместе с ее прахом, но тут… – Том прикусил губу не желая рассказывать лишнее Олафу, – одним словом, Рану сейчас не до нас.
- Не стоит оставлять мироточащую икону просто среди вещей, – Олаф покачал головой, – если Ран не может, давай я с тобой поеду, куда надо. Или могу сам слетать, если далеко. Только объясни подробнее, что и где.
- Я лучше Рану позвоню, – Том завернул икону в платье сестры Мари, – ничего с иконой не случится за пару дней. Сестра Мари сама так заворачивала икону, когда надо было отправляться дальше. Она мне рассказывала, да я и сам видел…
- Пообещай, что если Ран не сможет, то мы вдвоем отвезем ее хотя бы в столичный квартал с храмами, – не сдавался Олаф, – а лучше, позвони при мне. Я не хотел бы, чтобы икона пропала…
 Том засунул вещи монахини обратно, и только завязав котомку, набрал номер Рана. Альфа ответил почти сразу. Увидев Тома, Ран улыбнулся и спросил, что произошло. Том сразу рассказал об иконе, о запахе и миро. Напомнил, что они собрались отвезти прах сестры Мари в монастырь, где монахиня начинала, и что икона сама торопит с поездкой. Олаф вмешался в разговор, подтвердив, что это не шутка и не дело оставлять мироточащую икону в углу комнаты, это оскорбление для его веры.
- Хорошо, – Ран задумался, – я договорюсь с Робертом Динлохом, чтобы он нас отвез на своем Гранатовом Драконе туда и обратно. Дай мне час, я перезвоню.
 Пока Том уговорил встревоженного Олафа попить кофе, Ран действительно перезвонил. Он сказал, что они поедут в среду, и если Том хочет присоединиться, то пусть отпросится в училище. Олаф попросил разрешения присоединиться, и Ран сообщил, что приедет часам к девяти утра. На том и простились. Том все это время рассматривал Рана. Альфа выглядел уставшим и сосредоточенным, как на развалинах, хотя, возможно, это было из-за связи…
*
 В среду Олаф вместе с Томом не торопясь завтракали, когда в домик зашел Ран. Он поздоровался со всеми и зашел в свою комнату, чтобы достать из сейфа прах сестры Мари. Олаф сам нес котомку монахини и предвкушал интересную прогулку. Машина Роберта уже поджидала на парковке, и он, стоя возле машины, помахал рукой, подзывая ближе. Машина сразу нырнула в транспортный поток, чтобы выехать за пределы мегаполиса. Стоило оказаться за городскими кварталами, как Гранатовый Дракон мягко качнулся на антигравах и почти вертикально стартанул в небеса. Том, открыв рот, прилип к окну. Это было интереснее, чем на самолетах, и мягче, чем в транспортном модуле волонтеров. У Роберта был большой опыт подобных перелетов и он уверенно вел свою машинку. Хотя достаточно скоро смотреть в окно стало совсем неинтересно. Машина мчалась слишком высоко над Землей, и кроме туч и невнятных квадратиков поселений было совсем ничего не разобрать. Том отлип от окна и только после этого прислушался к разговору. Олаф с азартом рассказывал о канонах веры. Например, на его планете было не слишком много христиан. У «рыбьих пастухов» было распространено язычество и поклонение старым богам, например, Посейдону. Олаф, размахивая руками, рассказывал о праздниках и обычаях. В его общине было много христиан, но это не мешало приносить рыбу в жертву Посейдону перед дальней дорогой или ответственным делом. Том в это время рассматривал Рана. Тот на самом деле выглядел уставшим и каким-то «замороженным», по крайней мере, он не улыбался, как прежде и, казалось, о чем-то все время тяжело думал. Том сидел тихонечко в углу машины и старался не привлекать к себе внимания. Ему было достаточно сидеть рядом и слушать умных людей. Роберт тоже рассказывал что-то интересное, но Том его почти не слышал. Рассматривать ухо и скулу Рана было намного интереснее. Вскоре Дракон начал спускаться, и Роберт стал расспрашивать Рана о побережье и где искать монастырь. Том опять прилип к окну. Ран командовал, куда лететь, и правда, вскоре показалось побережье и дорога, уходящая куда-то в горы. Машина Роберта рыкнула двигателем, опустилась с антигравов на колеса и вскоре интеллигентно порыкивала, взбираясь по горному серпантину ввысь. Они почти проехали мимо монастыря. Том так вообще был разочарован его входом. Он рассчитывал, что будет что-то помпезное, красивое, а здесь, если бы не фонарь над входом, то они проехали бы мимо простых деревянных дверей. Серых от солнца и ветра и даже без ручки! Две ступеньки перед закрытыми дверьми и даже никакой таблички, что это такое. Только сбоку было маленькое окошко с синей крашеной ставенкой, и все…