Раненое сердце (СИ)

- Но ты осматривал не просто пациента, а меня, – Альби потянул руку мужа, заставляя того приблизиться. – Если бы опытному врачу попал на стол его любимый, то у него бы тоже руки бы задрожали. Поэтому перестань себя грызть. Успокаивайся, все живы, а ты молодец.
 Ран приблизился и, вытянув губы так, чтобы не поцарапать щетиной, осторожно поцеловал прохладные губы супруга, а после этого вздохнул полной грудью и наконец улыбнулся.
- Есть хочу, а еще молока с медом, – Альби чувствовал, как у него с каждой минутой прибывает сил, прямо как по волшебству, – действительно, отправляйся мыться и бриться. Что люди скажут, когда Тигр пустыни выглядит, как облезлый кошак? Так что, марш, марш, приводи себя в порядок.
- Альби прав, – оказывается, в комнате был Ясмин, который довольно улыбался, глядя на пару, – вот теперь можешь с чистой совестью отправляться поесть и отдохнуть. Я посижу с Альби, чтобы тебе было спокойней, да и наши врачи в шаговой доступности. Поверь, все плохое уже случилось и теперь все будет хорошо. Кризис миновал. Иди, приведи себя в порядок.
 Ран с трудом встал со стула и с еще большим трудом отпустил пальцы любимого. Альби пришлось поднять руку и помахать на мужа, как бы отгоняя от кровати. Ран дошел до двери, а потом опять замер на пороге, и теперь уже Ясмин словесно выталкивал сына.
- Он просидел возле твоей кровати все время, – Ясмин с нежностью смотрел на дверь, через которую вышел его сын, – нам сообщили, что с тобой случилась беда, летчики шаттлов. Мы схватили своих медиков, медикаменты, блок реанимации, и рванули сюда. А здесь нашли Тигренка, залитого твоей кровью, ребенка в кувезе и тебя в состоянии… даже не знаю, как сказать, вроде бы комы, но не комы. Хатим осматривал тебя и сказал, что ты «в состоянии стазиса». Тигренок вылил на тебя полный флакончик волшебных чернил и у тебя за тот час, пока мы сюда добрались, уже даже шов после кесарева зарубцевался и Тигренок выдернул дренажную трубку, потому что организм стал ее выталкивать, совсем как ты соломинку изо рта. Но ты лежал бледный, прохладный, совсем как омеги в начале черной хандры, с еле слышным дыханием и редким сердцебиением, живой, но какой-то замороженный. Айдан отругал Тигренка за то, что он вылил на тебя весь флакончик, он сказал, что хватило бы и четверти, а теперь надо ждать, пока ты сам очнешься. Он только ушел спать, сидел с вами и пытался уговорить Тигренка поесть и попить, а он сидел рядом и боялся выпустить твою руку.
- Альби! – в палату ворвался Маджид и замер у двери, – ты очнулся! Слава Аллаху! – Маджид подошел к кровати и осторожно прикоснулся к тонкой руке, лежащей поверх покрывала, – этот негодяй чуть не отнял у нас всех сердце! Как ты себя чувствуешь?
- С каждой минутой все лучше и лучше, – Альби улыбнулся, – вот жду, когда мне кашу принесут.
- Уже здесь! – Ради прошмыгнул в дверь и поставил поднос на прикроватный столик, – ваша любимая каша кус-кус с финиками по рецепту моего дедушки Рафика! Она вас сразу поставит на ноги, вот увидите – здоровье в каждой ложке!
- Каша от Рафика! – рассмеялся Альби, – он ею меня пичкал с тех пор, как увидел! Я при нем боялся рот открывать, он мне в него сразу что-нибудь съедобное засовывал!
 Ради попытался кормить Альби, но тот отобрал ложку и велел поднять изголовье, чтобы есть самому. Вскоре Ради установил на больничную кровать поднос и Альби с удовольствием трескал кашу. Аппетит вдруг разыгрался не на шутку и он, даже облизав ложку, понял, что все еще голоден. Ради стоял рядом с кроватью и, сложив руки на животе, с таким умилением смотрел на жующего омегу, как будто ничего красивее в жизни не видел. Стакан молока тоже провалился как в пропасть, и Альби попросил добавки. Ясмин посоветовал не увлекаться кашей после такого большого перерыва с едой и передать кухне, чтобы те кормили Альби чем-нибудь не тяжёлым для желудка. Ради просиял взглядом и, схватив поднос, помчался на кухню.
- Этот подлец Ханун… – начал Маджид, но не справился с эмоциями и скрипнул зубами.
 
- Бедняжка, – покачал головой Альби.
- Ты жалеешь своего несостоявшегося убийцу? – удивился Маджид, – это что-то из ваших христианских постулатов? Прости врага и подставь ему вторую щеку, чтобы он точно не промахнулся?
- Христианские постулаты тут ни при чем, – Альби сразу же ощетинился.- Ханун не убийца! Он просто оказался в эпицентре чужой злобы и стал козлом отпущения в чужой интриге…
- Что? – растерялся эмир, – разве не Ханун со своим слугой напали на тебя и Заки?
- Нет, конечно, – Альби с тревогой посмотрел на эмира, – это Махир все спланировал и провернул, а Хануна подставил, как тогда с зайцем… вы же не знаете? У меня любимую игрушку распотрошили, а Ханун ее нашел, и все решили, что это он. Бедолага кричал, что он не виноват, но ему так никто и не поверил. Махир решил повторить все ещё раз, но теперь он собирался выпотрошить меня, а свалить все опять на глупенького Хануна.
- Подлец! – Маджид побледнел, а потом подошел к двери и что-то коротко приказал людям, стоящим за дверью, потом вернулся обратно и попытался взять себя в руки, – извини, лисенок, я тебя оставлю ненадолго. Надо донести до общины, что Ханун не виновен в нападении на тебя, что это вина Махира. А то родители Хануна собираются покинуть город, ведь им тяжело было с тех пор, как Махир сказал, что защищал тебя от Хануна. И что это он напал на тебя и пытался убить.
- Бедные его родители! – Альби сжал руки, – мало того, что потеряли свое дитя, так еще и община отвернулась от них! Идите быстрее, отец! Успокойте людей и скажите, что Ханун ни в чем не виноват! Он просто попал под руку негодяю!
- У тебя золотое сердечко, – улыбнулся эмир, – не волнуйся. Люди узнают правду, но я хотел бы услышать подробности.
- И кто это здесь проснулся? – в комнату зашел Салах. У него на сгибе руки лежал маленький человечек в розовом боди, – Маджид, не ревнуй! Мы уедем не сегодня, так завтра, и все это очарование будет твое. Твое и Тигренка, но я думаю, вы поделите омежек без боя! Главное, помни – резко не дергать и в первое время придерживать голову!
 Маджид скользнул ревнивым взором по маленькому человечку, а потом с нежностью улыбнулся и, кивнув головой, вышел из комнаты.
- Салах, зачем ты его вытащил из кувеза? – Ясмин с улыбкой смотрел на мужа.
- Это мой внук, хабиби, как я мог упустить такой шанс подержать его на руках, – Салах притянул ребенка к себе и поцеловал в лобик, – я говорил, что сегодня хороший день, а мне не верили! Но давайте, я все же вас познакомлю. – Салах подошел к кровати и положил ребенка Альби под бок, – познакомься, Альби, это твой сынок, Тигренок назвал его Марципанчиком. Познакомься, Марципанчик, это твой оми!
 Альби растерялся, когда увидел маленького ребенка. Это было так странно. Ребенок был беленьким, с черными завитушками невесомых волос, больше похожих на пушок. Голубенькие глазки смотрели серьезно и очень внимательно, как будто ребенок понимал, что ему сказали, а потом дернул ножками и толкнул Альби в бок. Тот улыбнулся, удары были очень знакомыми… Омега осторожно приподнял руку и положил с другой стороны от ребенка, отгораживая его от края кровати.
- Здравствуй… – только и смог выдавить омега. Это было так странно, ведь он все еще помнил себя беременным, а тут, раз – и ребенок лежит рядом. А как же роды? Боль и радость, что все закончилось? Он с такой опаской ждал окончания беременности, когда живот становится тяжелым, а потом схватки и роды. Он даже почувствовал себя немного обворованным. Ведь у него практически украли еще два месяца беременности и воспоминания о родах. Хотелось увидеть его первым, в слизи и околоплодных водах, услышать его первый крик, а вместо этого готовый ребенок, который его вполне осмысленно разглядывает. Но тут ребенок опять лягнул родителя, стукнул ручкой и, скривив ротик, что-то пропищал. Салах, сразу подхватил малыша и прижал к себе.
- Поболтаете позже, а пока Марципанчику пора кушать и спать.
 Альби даже не нашелся, что сказать, когда опять оказался на кровати один. Ясмин легко рассмеялся и погладил Альби по покрывалу.