Раненое сердце (СИ)

- И зачем вы это сделали?! – Теодор был явно разгневан и смущен, – вам так надо было очередное чудо от Ошая? И потом, что это такое? Вам не кажется, что вы несколько перегнули палку?
 Но в ответ было только растерянное молчание. Теодор недовольно закрыл лицо и первым пошел на выход, зло сверкая глазами и бурча про истинно восточное жульничество и коварство. Айдан даже обиделся от таких слов и недовольно подобрал подол, когда рядом проходил Ошая, но потом взял себя в руки и пошел следом. Слуги помогли омегам спуститься по неудобной лестнице без перил и подсадили их обратно в омеговозку. После этого все тронулись в обратный путь. Слуги к тому времени опустили тряпичные стенки и стали предлагать омегам попить и подкрепиться. Альби прислушивался к связи с мужем, оттуда тоже доносилось удивление пополам с восторгом, но, похоже, Ран решил задержаться в городе, по крайней мере, Альби чувствовал, как отдаляется от мужа. Он перекусил пирожком и выпил немного воды из фляги, волшебный голос все еще звучал в ушах и разговаривать совершенно не хотелось. Обратно они ехали молча. Альби посмотрел на раскинувшийся с одной стороны палаточный город, на молодые пальмы с другой стороны, а потом спустился по сиденью ниже, намереваясь подремать, но тут почувствовал, что приближается Ран, который очень решительно настроен. Вскоре несколько маленьких одноместных альфьих машинок догнало омеговозку, и та стала притормаживать. Альби сел повыше, намереваясь не пропустить ни слова из предстоящего разговора. Вскоре возле остановившийся омеговозки нерешительно переминались эмир Маджид и Ран. И если эмир улыбался, то Ран выглядел скорее виноватым. Он обратился к опущенным стенкам омеговозки, прося Ошая выслушать его.
- Вначале объясните, зачем вы это сделали? – Теодор и не думал вставать с места и, похоже, до сих пор злился, – если вам нужны такие дурацкие трюки, то могли бы хотя бы предупредить, чтобы я не чувствовал себя ярмарочным клоуном, показывающим фокусы.
- Ошая! Простите! – Ран комкал руками край одежды и выглядел, как наказанный ребенок, – мы этого не планировали! Я даю слово чести, это и для нас было неожиданностью! Это техники водоснабжения вместо того, чтобы выключить подачу воды, пока по песку топчется много народу, перекрутили регулятор и вместо нуля поставили на максимум. Вода набралась во время вашего пения, а потом заглушки повырывало напором воды по всей линии будущих посадок и получились фонтаны. Поверьте, мы не планировали ничего подобного! Мы же не знали, что вы захотите петь, и нам даже в голову не пришло сделать такое.
- Хорошо, – вздохнул Теодор и наконец опустил окаменевшие плечи, – я принимаю ваши извинения. Я знаю, что порой случаются неожиданности, которые потом каждый может трактовать, как угодно.
- Как чудо от Ошая, – мурлыкнул Айдан и довольно прикрыл глаза, – все видели, как муджаддид пел, и в пустыне появилась вода. Настоящее благословление Ошая и начало легенды о новом эмирате. Теперь никто не будет сомневаться в правильности стройки и переезда, теперь все будут счастливы в новом эмирате, который благословил муджаддид.
 Теодор пожал плечами и, наконец расслабившись, согласился перекусить, все же, время обеда уже миновало. А Альби приложил руку к груди, где танцевало счастливое сердечко. Ран был счастлив. Ошая простил и не сердится, но главное – чудо воды случилось, и у этого чуда было очень много свидетелей.
====== Чужие планы и собственные решения ======
- Это только моя вина. Моя вина. Я виноват во всем, что произошло, – монотонный голос как занудная муха кружил на границе сознания и просил отмахнуться, – не досмотрел, не уберег, повелся по пути наименьшего сопротивления, надо было быть жёстче, настоять на своем, а я надеялся, что беда обойдет стороной…
- Не убивайся так, – знакомый голос тихо шелестел рядом, – ты транслируешь по связи отчаяние и безнадежность, и возможно, поэтому он не хочет просыпаться. Тебе надо помыться, привести себя в порядок и, наконец, поесть и поспать. Ты доводишь себя до отчаяния, и кому станет легче, если ты свалишься на соседнюю кровать с нервным истощением? Иди, помойся, от тебя ужасно пахнет – отчаянием и безнадежностью. Приободрись. Ты должен сам поверить, что Альби очнется и все станет хорошо.
 
- Я боюсь, оми, я боюсь оставить его. Я его почти не чувствую. Он так тихо дышит, что если бы не приборы, я бы решил, что он…
- Не думай о плохом, иди, помойся и переоденься, приведи себя в порядок, побрейся наконец, Альби очнется, тебя увидит и испугается…
- Не испугаюсь, – хотел сказать Альби, но вместо этого раздался тихий шепот.
 Но и этого было достаточно, чтобы руку обожгло злой щетиной. Глаза казались пересыпанными песком, веки весили по тонне. Открыть глаза, казалось бы, что проще, но сейчас это была почти непосильная задача. Но Альби с ней справился и, отогнав муть, наконец увидел черного от переживаний Рана. Черные круги вокруг воспаленных глаз и обметанные белыми корочками пересохшие губы. А еще щетина… это было так необычно, что Альби действительно испугался, это сколько же дней он здесь, если Ран так оброс? Еще немного, и борода получится!
- Ты ужасно выглядишь, – Альби с трудом моргнул и попытался глотнуть. В губы сразу уперлась трубочка и в рот полилась кисло-сладкая водичка. Он сделал пару глотков и вытолкнул трубочку языком, – Заки?
- Жив. Чудом выжил, – Ран сжал пальцы и, вытянув губы, осторожно поцеловал прохладную ладонь, – хотя до сих пор в реанимационной капсуле. Нож прошелся по перикарду. Пробил сердечную сумку и верх легкого, но из-за того, что нож остался в ране, кровопотеря была небольшой и его удалось спасти. Завтра его выведут из медикаментозной комы и, скорее всего, сразу вытащат из камеры. Он даже выглядит лучше тебя.
- И наверняка лучше тебя, – прошептал омега и сжал пальцы мужа, – сколько дней я без сознания?
- Четыре, – Ран коротко выдохнул, – как ты себя чувствуешь?
- Неплохо, только устал, – Альби дернул рукой, чтобы погладить живот, но рука скользнула по плоскому телу. Приборы сразу взвыли от тревоги, а омега едва не разучился дышать, – где? Что с ребенком?
- Все хорошо, – Ран опять осторожно поцеловал руку супруга, – живой, здоровый, и хотя недоношенный, но легкие открылись самостоятельно и все рефлексы, как у девятимесячного, и хватательный, и сосательный. Ест и спит, хотя и в кувезе. Это моя вина, я испугался, когда врачи сказали, что живот каменный и ребенок не шевелится! Приборы кричали о внутренней кровопотере, и я решил, что это ребенок, и сделал тебе кесарево. Но с ним все было хорошо, а кровь была на внешней стороне плаценты.
 Ран задохнулся от боли и Альби почувствовал, как страдает муж. Он опять сжал его пальцы, а тот виновато закрыл лицо дрожащей рукой.
- Мне надо было не обращать внимание на недовольство местных и заранее привезти в эмират омеголога и акушера, но я думал, что еще есть время, и я смогу это спокойно сделать после того, как Ошая уедет. У нас не было грамотного акушера, да и опытного хирурга тоже. Я был такой самонадеянный, решил, что для начала хватит молодых терапевтов, но у них практического опыта не больше моего. Я так испугался, что от страха едва соображал. Если бы Ради не обнаружил маленькие проколы на изнанке платья, я бы располосовал тебя, ища причину кровопотери. К тому времени, как я достал ребенка, у тебя вся брюшная полость была заполнена кровью. Ты потерял столько крови, и это только моя вина.
- Ран, посмотри на меня, – Альби сжал руку мужа и добился, что на него уставились усталые глаза, – все хорошо. Я жив, ребенок жив, и Заки скоро поправится. Успокойся, ты сделал все, что мог, и все получилось, ты молодец…
- Нет, – Ран покачал головой, – я так испугался, что мозги отключились. А еще элементарно опыта не хватило, надо было сделать пальпацию, как учили при диагностике и первичном осмотре, но я увидел спазм матки, услышал сигнал о внутренней кровопотере и даже не сомневался, что дело в ребенке. Опытный врач не допустил бы такой ошибки.