Раненое сердце (СИ)

- Конечно, можно, – Альби протянул руку и поймал пальцы расстроенного омежки, – у меня нет от тебя секретов. Ты про меня уже все знаешь. Пошли вместе.
 Альби с Бэлем поднялись наверх, где был гостевой этаж. Их встретили слуги и сразу сообщили, что Ошая недавно вернулся и сейчас принимает душ, а потом будет обедать. Альби сразу сказал Заки, что подождет Ошая в его гостиной и чтобы ему с Бэлем принесли чай и «что-нибудь пожевать». Альби прошел внутрь и огляделся. Там, на удивление, стояла обычная для Федерации мебель – «высокие» диваны и стулья. Малая гостиная была оформлена как столовая с большим столом, укрытым кружевной скатертью, с красивой цветочной композицией посередине столешницы. Альби осторожно сел на стул и вдруг понял, что за последнее время отвык сидеть так высоко, да и ноги непроизвольно тянутся подвернуться под попу и не желают просто быть внизу. Слуги принесли чай и маленькие пирожные, а Бэль сообщил, что это последний гостевой этаж и над ним располагается этаж с мастерскими самого Бэля.
- Я дал выходные дни всем работникам, пока Ошая не уедет, у нас хоть и хорошая звукоизоляция, но вдруг у Ошая, как у музыканта, чуткий слух? Не хотелось бы, чтобы ему было неприятно от визга пил, когда в доске попадается сучок. Я и сам первое время уши закрывал руками от неприятного звука, а потом привык…
- Я не хотел бы создавать вам неудобства…
В комнату вошел Ошая, шелестя шелком платья. Альби и Бэль сразу встали, как школьники при виде директора. Ошая улыбнулся и жестом предложил им снова сесть. Стоило омеге подойти ближе к столу, как слуги бросились отодвинуть ближайший стул, чтобы Ошая мог сесть, но Заки успел первым и с довольной улыбкой придвинул стул, чтобы дорогому гостю было удобно.
- Нет никаких неудобств, – взмахнул рукой Бэль, – в любом случае, сейчас в городе праздники: рождение дочки у эмирской четы, приезд Ошая в город, потом будет Большая охота и опять угощения и праздник для общины, а там и религиозные праздники начнутся. Пусть мои работники отдыхают с семьями, я им в любом случае заплачу за неделю, как будто они работали.
- Ты заплатишь? – удивился Ошая, – из карманных денег?
- Нет, – Бэль довольно улыбнулся, – я уже давно плачу своим работникам сам! Я делаю деревянные игрушки на продажу, а теперь еще продал пару патентов Торговой федерации на деревянные конструкторы и вскоре продам еще! Вот только подготовят пакет документов – и все! Я еще богаче стану!
 Альби повел глазами, вспоминая графы в бухгалтерском талмуде – закупка оборудования, древесины, очень дорогой, поскольку завозная, а еще свет, амортизация расходных материалов, таких, как пилы, наждачка и прочие мелочи, зарплата работникам, а игрушки в основном для питомника и изредка для соседей, так что, какой там доход? Одни траты… Хотя, возможно, с патентов что-то и упадет в карман, но если бы Бэлю пришлось обеспечивать себя самому, то ему денег не хватило бы даже на это хлопковое платье с весьма дорогой вышивкой поверх шелковой ленты… но разве кто-нибудь будет расстраивать малыша? Хочется ему считать, что он сам себе добытчик, так родители рады будут доплачивать, лишь бы ребенок был счастлив и не куксился.
- Бэль у нас очень умный, – кивнул головой Альби, – он уже закончил третью ступень школы и получил аттестат! А еще делает совершенно восхитительные конструкторы из дерева. Они такие замечательные!
 У Ошая от удивления округлились глаза, и Бэль, раздуваясь от гордости, пригласил гостя в свою мастерскую. Они поднялись на лифте на один этаж и Бэль стал показывать старшему омеге стеллажи, где «выстаивалась» древесина, со знанием дела объясняя нюансы при работе, а потом затянул в свой кабинет и стал показывать модели, стоящие на полках.
- Замечательно, – Теодор покивал головой, – ты настоящее диво – работающий омега на Сабахе…
- Почему вы так говорите? – у Бэля от неожиданности вытянулось лицо, – у нас в эмирате много омег, которые имеют свой бизнес и собственный доход, и их мужья-альфы ими очень гордятся.
- Я знаю, что твой папа, оми, – поправил себя Теодор, – работает. Занимается библиотечным делом и, как меценат, выпускает книги и сборники стихов. Я знаю Хани, который занимается садами Золотого треугольника, знаю Шерри, его проекты даже участвовали в конкурсах архитекторов…
 
- А еще есть Джанан, – вздернул подбородок ребенок, – он организовывает выставки мод, на которые слетается много федералов, Хатим – известный за пределами Сабаха медик, а еще Ясир, Дахи, Фатан, Кафа, Рамиз, и это те, кого я смог вспомнить из самых ярких омег нашего эмирата. Каждый из них добился успеха сам и стал известен благодаря своему таланту и трудолюбию. У нас много омег ярких, как звезды!
- Я не хотел тебя обидеть, – виновато улыбнулся Теодор, – но все они действительно исключение из общей массы бесправных омег. Согласись сам, что жизнь омег на Сабахе далека от идеала. Не стоит равнять жизнь омег в эмирате твоих родителей с жизнью в любом другом городе на этой планете. У омег на Сабахе нет свободы – ни свободы выбора, ни свободы воли, они живут без малейших шансов на счастье.
- Если и начинать изменения, то надо начинать с альф, – Альби поставил на полку игрушку, которую крутил в руках, и сурово свел бровки, – как омеги могут быть свободны, если сами альфы ни на что не имеют прав.
- Как это не имеют прав? – удивился Теодор, – они вольны в передвижениях, они воины! Они судьи и палачи, и имеют право на многое, и, кроме того, они могут создавать семьи в эмирате. О чем ты говоришь?
- Они живут, как слуги, исполняя чужую волю, и все их права и вольница, это как иллюзия, чтобы удержать их от бунта. Семья с маложивущими бетами при их продолжительности жизни – это, скорее насмешка над реальной жизнью. Они не имеют права даже смотреть на омег, их за это могут ослепить и выгнать в пустыню, и этот приговор приведут в исполнение сами альфы, чтобы другим неповадно было. У них, по сути, есть только долг и обязанности, и большинство из них живут, как монахи, без малейшего права на счастье. И даже несерьезно говорить о свободе омег, когда сами альфы – заложники ситуации.
- Совет Меджлис сейчас обсуждает вопрос о наследовании, – задумался Ошая, – я как-то не задумывался об этом серьезно. Я приехал сюда исключительно ради того, чтобы выяснить перспективы возможности лечения ДЦП на Сабахе. Со мной перед вылетом очень серьезно разговаривали те люди, что курируют Сабах со стороны Федерации, и они настоятельно просили не вмешиваться в дела общин. Нет ничего хуже ненужных советов, Сабах и так с трудом интегрируется в Федерации, и раньше всем было как-то все равно, в мире достаточно закрытых сообществ, но теперь, когда выяснилось, что планета обладает воистину волшебными свойствами при излечении, как считалось, неизлечимых болезней… теперь Федерация очень заинтересована, чтобы получить доступ на планету. Мы помогли эмиру Салаху ад Мин, чтобы иметь возможность получать воистину уникальные медикаменты, и теперь готовы помочь Тиграну, но нас очень пугает Маджид ад Сафи.
- Чем же? – удивился Альби.
- Извините, – в дверях появился слуга Айдана Нури, – биби Бельчонка срочно вызывает господин Айдан.
- Что-то с оми случилось? – испугался омежка. Нури улыбнулся и замотал головой, что все хорошо, но стоило Бэлю притормозить и обернуться, как сразу стал его торопить.
- Хм, – Теодор тонко улыбнулся, – похоже, Бэль не в курсе, что произошло совсем недавно в твоем эмирате? – Теодор поймал недоуменный взгляд Альби и решил пояснить, – я говорю о том, что эмир Маджид недавно казнил свой гарем. Причем, как мне рассказывали, он это сделал собственными руками. А двух омег до этого вообще пытал бесчеловечно.
- Да, я присутствовал при этом, – Альби кивнул головой, но при этом решил умолчать, что он сам спровоцировал все произошедшее, – не при пытках, а при казни, но эмир был в своем праве.
- Какой ужас, бедные омеги, бедный ребенок, – Теодор накрыл руку Альби своей рукой, – быть свидетелем такого ужаса… Ты жалеешь, что оказался здесь?