Кортни. 1-13 (СИ)

— Спасибо, Джоб, — прошептала Клодия. — Ты всегда будешь нашим другом.
Джоб поднял руку и взглянул на раздвинутые пальцы на фоне разгорающейся зари.
— Время рогов, — пробормотал он тихо. — Теперь уже скоро. — И как только он сказал это, вспышка темно-красного огня осветила небо над холмом.
  
* * *
 
Как только сигнальная мина взорвалась в утреннем небе, битва началась. Шон всегда думал о сражении как о живом существе, о чудовище, которое он мог только пытаться направлять, но у которого была своя собственная жизнь и воля. Ужасное существо, сметающее и увлекающее всех за собой.
Он поручил РПГ-7 двум лучшим из оставшихся стрелков, но самые лучшие были вооружены «стингерами». Первая граната пошла слишком низко, ударившись в землю в двадцати футах от ближайшей цистерны; она полыхнула ярким желтым пламенем, и Шон увидел, как один из охранявших цистерны часовых взлетел, крутясь колесом, в воздух. Вторая граната прошла слишком высоко, в шести футах над цистерной, упала где-то в лесу. Вспышка озарила деревья и кустарники.
— Цельтесь как следует, вы, дубины шанганские! — взревел Шон и, вскочив, бросился к ним, осознав, что ошибся, не взявшись сделать первый выстрел лично.
Часовые кричали и бегали вокруг цистерн, а с периметра базы загрохотал 12,7-миллиметровый пулемет, поливая окрестности яркими очередями трассирующих пуль.
Стрелок тем временем неуклюже перезаряжал гранатомет, но явно паниковал в темноте. Шон выхватил у него оружие и двумя ловкими движениями перезарядил его. Он вскинул РПГ на плечо, опустился на одно колено и прицелился в ближайшую цистерну.
— Все приходится делать самому, — сказал он себе и подождал, пока не ослабнет утренний ветерок, так как сильные порывы ветра могли отклонить от цели вылетевшую из дула гранату.
Наконец напор ветра ослаб, и Шон сконцентрировался на цистерне с топливом. Он находился на расстоянии трехсот метров от цели — предельной дальности выстрела РПГ-7, — но все же выстрелил. Граната попала точно в цель, и цистерна скрылась в ослепительной вспышке взорвавшегося топлива. Небо расцветилось яркими огненными цветами.
Шон рявкнул на стоящего рядом с ним африканца, и тот поспешно протянул ему вторую гранату.
Горящая цистерна ярко освещала южный склон холма. Стало светло, как днем.
Шон находился на открытом месте, и пулеметчик наконец сосредоточил огонь прямо на нем.
Воздух вокруг Шона наполнился облаками пыли и комками земли, и шанган тут же бросился ничком на землю.
— А ну вставай, ублюдок! — Шон без посторонней помощи снова перезарядил РПГ и, уже не пытаясь скрываться от пуль, встал и прицелился во вторую цистерну.
Она была ярко освещена бушующим пламенем, но, прицелившись, Шон понял, что цель скрывает желтая пыль. Новая очередь просвистела так близко, что у него едва не лопнули барабанные перепонки.
Он выждал три секунды и, как только завеса пыли рассеялась, снова выстрелил, и вторая цистерна, взорвавшись, слетела с рельсов.
Горящее топливо стекало вниз по склону, как раскаленная лава, делая холм похожим на миниатюрный Везувий. Шон сунул оружие в руки шангану.
— Теперь можешь орудовать им, как дубиной! — сказал он. — Больше ты ни на что не годишься.
У минометчиков дела шли куда лучше. Шон перед атакой тщательно навел их минометы, и теперь они без устали забрасывали в стволы мину за миной.
Непрерывный поток мин уносился высоко в небо, а потом смертоносным дождем проливался на вершину холма, где находилась неприятельская база.
Шон смотрел на результаты бомбардировки совершенно бесстрастно, оценивая их как настоящий профессионал.
— Неплохо, — бормотал он, — неплохо.
Правда, они смогли прихватить всего лишь по тридцать мин для каждого миномета; каждая такая мина весила два килограмма, и израсходуются они всего за несколько минут. Нужно ринуться в атаку, пока бойцы ФРЕЛИМО отвлечены непрекращающимися взрывами. Шон вскинул автомат и опустил рычажок предохранителя.
— Вперед! — закричал он и несколько раз свистнул в свисток. — Вперед!
 
Шанганы одновременно вскочили и бросились в атаку. Но их было только двадцать человек — жалкая кучка бегущих людей, ярко освещаемых огнями взрывов. Пулеметчики на холме тут же заметили их, и пули буквально окутали бегущих, как туча саранчи.
— Черт! — нервно и в то же время весело выкрикнул Шон. — Вот это передряга!
Один из пулеметчиков ФРЕЛИМО обратил внимание на Шона и сконцентрировал огонь на нем, но Шон несся вперед длинными прыжками, поэтому пули проходили чуть выше и чуть позади него. Одна пуля пролетела так близко, что Шон почувствовал ветерок на щеке. Как это ни невероятно, но он прибавил ходу, и бегущий рядом с ним Матату громко загоготал.
— Что в этом, черт тебя дери, такого смешного, глупый пигмей! — в бешенстве заорал на него Шон, и они одновременно ничком рухнули на землю неподалеку от горящих цистерн. Теперь их скрывали от пулеметчиков густые облака черного дыма, и Шон использовал эту возможность, чтобы изменить направление атаки. Он направил своих шанганов прямо на центр периметра базы, указывая, куда бежать, поднятым над головой кулаком.
Под прикрытием дыма им удалось пробежать еще метров двести. Утренний ветерок вскоре развеял черную, как сажа, плотную, низко висящую над землей завесу пыли и дыма.
Шон увидел прямо перед собой вынырнувшего из дыма бойца ФРЕЛИМО, который, пошатываясь, шел прямо на него. На нем были потертые, изношенные джинсы и кроссовки. Он потерял свое оружие, и, похоже, осколок мины попал ему в глаз. Его глаз выпал из глазницы и теперь висел на ниточке нерва, как огромная виноградина.
Не останавливаясь, Шон трижды выстрелил ему в живот и тут же перескочил через тело упавшего солдата.
Они выскочили из облака дыма, все еще сохраняя линию. Шон окинул взглядом свой отряд и просто не поверил своим глазам. Все были живы, все двадцать человек. Они рассредоточились вдоль периметра и теперь неслись вперед. Пулеметчики ФРЕЛИМО не успевали как следует прицелиться в эти призрачные мелькающие фигуры, и очереди трассирующих пуль уносились в небо впустую.
В этот момент Шон увидел проволочное заграждение, увешанное круглыми жестяными кружочками с нарисованными на них стилизованными черепами и костями, освещаемое красными отблесками пожара. Только теперь Шон понял, что они на минном поле, окружающем базу по периметру.
Через две секунды шанган, бегущий справа от Шона, наступил на противопехотную мину. Вся нижняя половина тела несчастного окуталась дымом и пылью, скрывшими вспышку взрыва, и бедняга рухнул на землю с оторванными по колено ногами.
— Вперед! — закричал Шон. — Мы почти прорвались! — И тут страх, как огромный черный зверь, придавил его и сбил дыхание. Страх стать калекой вселял в него ужас куда больший, чем возможная смерть, а сейчас земля под его ногами была буквально нашпигована железом, грозящим причинить страшные увечья.
Матату выскочил вперед, заставляя его уменьшить шаг.
— Беги за мной, бвана! — крикнул он на суахили. — Ступай туда, куда ступаю я. — И Шон подчинился, подстраиваясь под куда более короткие шаги маленького человека.
Так Матату провел его через последние пятьдесят метров минного поля, и Шон понимал, что еще никогда не встречал подобного проявления мужества и преданности одного человека другому. Еще двое шанганов подорвались на минах и остались лежать в лужах собственной крови.
Даже несмотря на ужас и возбуждение момента, Шон почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы благодарности и любви к маленькому ндоробу. Ему вдруг страшно захотелось схватить его, как детскую игрушку, и крепко сжать в объятиях. Но вместо этого он рявкнул:
— Ты так чертовски мал и худ, что тебе бы ничего не было, даже если бы ты наступил на одну из этих мин.
Матату аж засиял от удовольствия и снова побежал рядом с Шоном. Прямо перед ними возникло обложенное мешками с песком укрытие, и Шон дал по нему очередь.