Кортни. 1-13 (СИ)
— Ну ладно, хватит. — Шон вернулся к реальности. — Допустим, мы вошли туда, взяли «стингеры», загрузили ими два «юнимога». Я нашел инструкции. Мы готовы к отходу. Ложная атака отвлекла основные силы охраны на южный периметр базы, на дальний край взлетного поля. Нам нужно как-то выбираться. Однако не такие уж они дураки, чтобы вот так взять да и отпустить нас на все четыре стороны.
— Ломанемся к воротам, — предложил Джоб. — Одного грузовика вполне хватит, чтобы их выбить.
— Верно, — кивнул Шон. — А потом? Мы все равно не сможем покинуть страну через пограничный пост возле Умтали. К тому времени в погоню за нами бросится вся армия Зимбабве и ФРЕЛИМО.
Они снова повернулись к карте. Шон отметил дорогу, которая разветвлялась на севере незадолго до того, как достигала Умтали, а затем шла параллельно границе, пересекающей восточные возвышенности и тянущейся по направлению к национальному парку Иньянга — местности, где громоздились друг на друга окутанные туманами пики, вырастающие из влажных, поросших густыми лесами долин. Он коснулся пальцем одной из таких долин, зеленым клином глубоко уходящей за границы гор.
— Долина Хонде, — прочитал он.
Дорога пересекала ее в самом начале, а долина сама по себе была как воронка, ведущая к границе и мозамбикским нагорьям. Долина служила потайным входом в горы, лазейкой, которой пользовались большинство отрядов партизан, проникающих в страну из своих баз в Мозамбике. Шон и Джоб изучили все секреты этого сложного пути, все секретные тропы и удобные прибежища, тайные перевалы.
— Дорога доходит до миссии Святой Марии, — заметил Шон, и они уставились на соответствующее место на карте. — Дальше нам грузовики не провести.
— Оттуда до границы всего шесть километров, — пробормотал Джоб.
— Шесть нелегких километров, — поправил его Шон. — К тому же, даже оказавшись в Мозамбике, мы не можем считать себя в безопасности. Единственный выход — это снова оказаться на территории, контролируемой РЕНАМО.
Шон повернулся к генералу Чайне:
— Я хочу, чтобы носильщики ожидали нас у миссии Святой Марии. Насколько далеко распространяется твой контроль над окружающей территорией?
— Носильщики будут, обещаю. — Чайна подошел и встал между ними. Он указал на маленькое пятнышко на карте, украшенное названием Мавонела. — Более того, я могу прислать машины в эту деревню. Если доберетесь до Мавонелы, я буду считать миссию выполненной.
— Думаю, не стоит пытаться вывезти сорок установок силами одного отряда носильщиков, — заметил Джоб. — Мы будем отличной мишенью для МИГов Мугабе. Один заряд напалма, и делу конец!
— И само собой, ФРЕЛИМО наверняка вызовет «хайнды», — добавил Шон. — Ты прав, Джоб. Как только рассветет, мы должны рассеяться. — Он имел в виду старую партизанскую хитрость: когда отряд разбивается на множество неуловимых целей вместо одной большой и неповоротливой массы. — Ты сможешь подготовить несколько «РВ» вместо одного? — Шон использовал старую скаутскую аббревиатуру для обозначения места встречи — рандеву.
— Само собой, — кивнул Чайна, — мы расставим машины по всей мавонельской дороге. — Он отметил соответствующие места на карте. — Машины будут спрятаны под камуфляжными сетями на расстоянии километра друг от друга. И мы начнем вывозить «стингеры», как только стемнеет.
— Хорошо, давайте составим график, — сказал Шон. — И все, что мы сейчас сказали, нужно записать.
Чайна выдвинул ящик стола, достал оттуда дешевенький блокнот и шариковую ручку. Пока они писали, Чайна послал за своим портным, маленьким, пухлым человечком, который в свое время был хозяином мужского ателье в Бейре. Скорее тяготы и лишения переходного периода, нежели идеология, вынудили его покинуть город и примкнуть к партизанам генерала Чайны.
Он принес полевую форму офицера ирландского гвардейского полка со знаками различия, головным убором, портупеей и ботинками. Шон примерил форму, не отрываясь от планирования операции. Китель и брюки оказались великоваты, а ботинки — на целый размер больше.
— Лучше больше, чем меньше, — решил Шон, — надену две пары носков.
Портной сметал и закрепил одежду, затем опустился на колени рядом с Шоном, чтобы немного отпустить брюки.
— Отлично. — Шон просмотрел документы, принадлежавшие бывшему майору британской армии, которые принес ему Чайна. Судя по фотографии, майор в свои сорок лет был плотным блондином.
— Гэвин Даффи, — прочитал его имя Шон. — Придется заменить фотографию.
— Мой помощник позаботится об этом, — сказал ему Чайна.
Помощник был мулатом — наполовину португалец, наполовину машона. В руках он держал «Полароид». Сначала он сделал четыре расплывчатых снимка физиономии Шона, затем отправился менять фотографию майора.
— Хорошо. — Шон повернулся к Чайне. — А теперь я хочу познакомиться с людьми, с которыми нам предстоит идти на дело, и убедиться, что они как следует экипированы. И объясните им, что они должны будут слушаться моих приказаний.
Чайна улыбнулся и встал из-за стола.
— Пойдемте со мной, полковник, я покажу вам вашу новую команду.
Он повел его в сторону от бункера, по тропинке, ведущей через лес к реке. Шон последовал за ним, и по пути они продолжили обсуждение деталей предстоящей операции.
— Очевидно, мне понадобится больше людей, чем гвардия из десяти человек сержанта Альфонсо. По крайней мере, еще одно отделение для отвлекающей атаки на базу. — Шон прервался, так как над лагерем раздался утренний вопль сирены, и тотчас же все вокруг них смешалось и завертелось в суматохе.
— «Хайнды»! — закричал Чайна. — В укрытие! — И припустил к ближайшему огороженному мешками с песком месту. Там был установлен спаренный 12,7-миллиметровый зенитный пулемет. Он и стал первой мишенью для хайндовского стрелка. Шон быстро оглянулся в поисках подходящего укрытия.
На противоположной стороне дороги он увидел незаметную траншею и побежал к ней. Только он свалился в нее, как услышал приближающийся рев «хайндов» и отчетливые звуки пулеметных очередей наземных установок ПВО. Джоб спрыгнул в траншею вслед за ним и уселся рядом на корточки. Затем еще одна маленькая фигура мелькнула перед ними и скользнула в ту же щель.
Какое-то мгновение Шон не осознавал, кто это, пока черное морщинистое лицо не разгладилось, и на лице не появилась широкая улыбка, и счастливый голос не произнес: «А я тебя вижу, бвана».
— Ты? Ты глупый маленький пигмей! — Шон уставился на него, не веря своим глазам. — Я же отправил тебя обратно в Чивеве. Что, черт возьми, ты делаешь здесь?
— Я пошел в Чивеве, как ты и приказал, — сказал Матату с почтением, — а затем вернулся сюда, чтобы найти тебя.
Шон все еще тупо смотрел на Матату, думая, что это видение, и оно скоро рассеется.
Затем он встряхнул головой и заулыбался, и тотчас же ответная улыбка Матату, казалось, разделила его маленькое личико надвое.
— Тебя никто не видел? — спросил Шон на суахили. — Ты перешел через границу, охраняемую несколькими армиями, и никто тебя не заметил?
— Никто не видит Матату, если Матату не хочет, чтобы его видели.
Земля под ними вздрогнула от разрыва ракеты и пулеметных очередей, и им, чтобы слышать друг друга, пришлось нагнуться и почти кричать.
— Сколько времени ты уже здесь?
— Со вчерашнего дня. — Матату выглядел виноватым. Затем он показал на небо, где кружили «хайнды». — С тех пор, как эти машины вчера атаковали лагерь. Я видел, как ты прыгнул в реку. Я следовал за тобой вдоль берега, когда ты нашел то дерево и воспользовался им в качестве лодки. Я хотел присоединиться к тебе еще тогда, но заметил крокодилов. А потом, ночью, пришел тот плохой человек на лодке и забрал тебя с собою. Я все видел.
— Ты видел, куда они забрали белую женщину? — спросил Шон.
— Видел, как ее забирали прошлым вечером, — Матату мало интересовался Клодией, — но я ждал тебя.
— А можешь найти то место, где ее держат? — спросил Шон.
— Конечно. — Улыбка сошла с маленького лица, и теперь малыш выглядел возмущенным. — Я последую за ними везде, куда они ее ни поведут.