Кортни. 1-13 (СИ)
— Откуда, черт возьми, ты все это знаешь?
— Ты, должно быть, помнишь, что я когда-то был министром в хоть и маленьком, но тем не менее правительственном кабинете Мугабе. И у меня все еще остались хорошие друзья наверху.
Шон задумался над этими словами, потом наконец кивнул:
— Ты прав, все это типично по-африкански. Значит, «стингеры» действительно на Большой скале.
— Они были доставлены туда «геркулесом» Королевских военно-воздушных сил две недели назад, с тем чтобы к началу следующего месяца их распределили вдоль границ Зимбабве и Южной Африки. Они будут нацелены на ваших соотечественников, полковник Кортни.
Шон почувствовал слабый прилив патриотизма, но постарался не выказывать этого внешне.
— Обучение проводят люди из британской артиллерии: капитан и двое местных, так что скоро ты поймешь, почему мне так нужен белый.
— Звучит как-то зловеще, — проворчал Шон. — Может, объяснишь все поподробней?
— Я хочу, чтобы ты вернулся в Зимбабве и добыл мне эти самые «стингеры».
— А что я получу взамен?
— Получив ракеты, я прикажу снять наручники с мисс Монтерро и переправить ее туда, где вы сможете регулярно встречаться, — он сделал паузу и многозначительно улыбнулся, — и проводить с ней некоторое время наедине.
— А когда ты окончательно освободишь нас?
— Ах, да. Все вы будете отпущены на свободу, когда окажете мне еще одну маленькую услугу. После доставки «стингеров», разумеется.
— Что еще за услуга?
Чайна поднял обе руки:
— Что за нетерпение, полковник! Всему свое время. Сначала — ракеты. Когда ты мне их доставишь, мы обсудим заключительную часть нашей сделки.
Шон хмуро уставился в чашку, обдумывая то, что сказал Чайна, и пытаясь найти хоть какой-то выход из положения, но генерал перебил его мысли.
— Полковник, каждая минута, которую ты теряешь, продлевает… — он несколько мгновений подыскивал подходящее слово, — …неудобства мисс Монтерро. До тех пор, пока я не получу эти ракеты, она будет носить наручники круглые сутки, просыпаясь и засыпая, завтракая или отправляя естественные надобности. Так что советую как можно быстрее начать разработку плана доставки ракет.
Шон встал и подошел к крупномасштабной карте, которая висела на стене за письменным столом Чайны. Но не для того, чтобы изучить ее, а для того, чтобы мысленно представить долины и возвышенности, каждую неровность почвы вдоль границы между Мозамбиком и Зимбабве. Железная дорога пересекала границу около маленького городка Умтали, а крошечный красный символ на территории Зимбабве, в двадцати километрах от границы, обозначал местонахождение аэродрома и базы Большая скала.
Шон коснулся стилизованного самолетика указательным пальцем, и Джоб тут же подошел и встал рядом с ним. Они оба некоторое время задумчиво смотрели на карту. Сколько раз они вылетали оттуда бомбить грузовики на «дакотах», нагруженные парашютами, боеприпасами и оружием. Они и сейчас могли бы в точности воспроизвести расположение каждого здания, каждого ангара и барака на территории базы.
— Двадцать километров от границы, — негромко сказал Джоб, — пятнадцать минут на машине, но пешком мы туда никогда не доберемся.
— Ты говорил о каком-то плане, Чайна. Что ты имел в виду? Может, ты собирался обеспечить нас транспортом? — не оборачиваясь, спросил Шон.
— Не так давно мои люди захватили три грузовых «юнимога» в подлинной раскраске и с документами. Мы их припрятали, — сказал Чайна, и Шон с облегчением вздохнул. — По-моему, вы запросто сможете пересечь границу, переодевшись в военную форму Зимбабве.
— Зуб даю, что ежедневно через этот погранпост проходит огромное количество военного транспорта.
— Верно, — подтвердил Чайна.
— Нам потребуются мундиры Зимбабве для черных и что-нибудь для меня. — Шон постучал пальцем по карте. — Мы должны будем проникнуть на базу без единого выстрела.
— Для тебя у меня есть форма британского офицера, — негромко сказал Чайна. — Самая настоящая и с подлинными документами.
— Это-то еще откуда, черт возьми?
— Три месяца назад мы напали на зимбабвийскую колонну возле Вила-де-Маника. С ними был британский наблюдатель, он погиб в перестрелке. Он был майором одного из гвардейских полков, в ранге заместителя верховного комиссара в Хараре. По крайней мере, так было сказано в бумагах. Форму очистили от крови, а дырки от пуль тщательно залатали. Портной, который работал над этим, в свое время сшил мою собственную форму. — Чайна провел руками по френчу, удовлетворенно разглядывая его. — Но ему придется перешить форму под тебя, потому что хоть британский майор и был почти с тебя ростом, он раза в два полнее.
— Гвардия, — улыбнулся Шон. — Не знаю, какой у меня акцент, но думаю, англичане распознают во мне колониста, стоит мне открыть рот.
— Тебе придется иметь дело только с бойцами Третьей бригады, а у них, уверяю, не такой тонкий слух.
— Хорошо, — согласился Шон. — Может, нам и удастся проникнуть туда, но как, черт возьми, мы оттуда выйдем? — Он уже начинал продумывать проблему, испытывая при этом даже что-то вроде удовольствия.
— Не спеши, Шон, — заметил Джоб, изучая карту. — Не можем же мы вот так просто подойти к воротам и потребовать, чтобы нас впустили. «Стингеры» наверняка охраняются по максимуму.
— Правильно, — согласился Чайна. — Однако у меня больше хороших новостей, чем у вас. У меня на базе есть свой человек. Это мой племянник, у нас большая семья. — Он самодовольно улыбнулся и продолжал. — Он офицер, замначальника центра связи базы. Он сможет сделать вид, что получил приказ главнокомандующего армией Зимбабве на проверку программы освоения «стингеров» от имени военного атташе. Так что охрана базы будет вас ждать. И не обратит особого внимания на ваши документы.
— Если у тебя есть свой человек на базе, он наверняка знает, где лежат «стингеры», — заметил Джоб.
— Верно, — кивнул Чайна, — они в ангаре номер три — во втором слева.
— Мы знаем, где находится этот ангар, — заверил его Шон. Он нахмурился, пытаясь предвидеть, какие еще проблемы могут возникнуть на пути. — Я хочу узнать габариты и вес этих ракет. Кроме того, там должны быть инструкции по эксплуатации. — Чайна торопливо записывал в блокнот. — Скорее всего, они хранятся в кабинете английского капитана артиллерии. Но я должен знать их точное местонахождение. — Он отмечал каждый пункт, загибая пальцы. Джоб одновременно добавлял к списку свои идеи.
— Можно будет произвести отвлекающий маневр, — предложил он. — Пусть вторая группа инсценирует атаку на базу в стороне от ангара и учебного центра. Побольше трассирующих снарядов, ракет из РПГ и фосфорных гранат — только для этого нам потребуется еще один отряд.
Все было опять как в старые времена, когда они работали вместе, дополняя друг друга. Их возбуждение тщательно скрывалось под завесой суровости, выдавал их только блеск в глазах.
Наконец Джоб заявил:
— Я буду только рад, если мы накажем Третью бригаду, эту шайку детоубийц и насильников. Ведь это они провели зачистку в Матабелеленде.
Жестокость и насилие, сопровождавшие каждую вылазку этой бригады в сельские районы — оплот политических оппонентов нынешнего режима, — были свежи в памяти у обоих.
— Двое моих братьев, мой дед… — Голос Джоба сорвался и превратился в жестокий шепот. — Негодяи из Третьей бригады сбросили их тела в заброшенную шахту компании «Энтелоуп».
— Мы не собираемся мстить, — предостерег его Шон. — Все, что нам нужно, Джоб, — это взять «стингеры».
Межплеменная ненависть в Африке была ничуть не слабее, чем корсиканская вендетта, и Джобу пришлось встряхнуться буквально всем телом, чтобы снять напряжение.
— Да, ты прав, но несколько скальпов нам ничуть бы не помешали.
Шон ухмыльнулся. Несмотря на предостережение, мысль об очередной схватке с ЗАНЛА доставила ему удовольствие. Сколько хороших людей, сколько близких друзей потерял он за долгие одиннадцать лет ужасной войны в буше, и как переплелись дороги ненависти и преданности, составляющие самую суть Африки… В принципе, до конца понять все это мог только настоящий африканец.