Кортни. 1-13 (СИ)

Шон не смотрел по сторонам, видя только сверкание колючей проволоки впереди. Женская тюрьма также была хорошо замаскирована камуфляжной сеткой и казалась совершенно пустой.
— Клодия! — закричал он, добравшись до забора и сжав решетку. — Где ты?
— Здесь, Шон, здесь! — отозвалась она.
За проволочной оградой стояли две хижины. Окон в них не было, двери были заперты. Голос Клодии доносился из ближайшей постройки и теперь почти тонул в вое турбин и реве наземного огня.
— Прикройте меня, — приказал Шон, отойдя назад. Он прикинул, что забор около семи футов высотой. Джоб и Дедан побежали вперед и, взявшись за руки, встали перед оградой.
Шон разбежался и вскочил прямо на скрещенные для него руки. Они подбросили его вверх, и он легко перемахнул через проволоку, перекувыркнувшись в воздухе и приземлившись на ноги так, как это делают парашютисты.
— Отойди от двери! — закричал он Клодии и, разбежавшись, всем телом обрушился на грубую дверную панель.
Дверь была слишком прочной и тяжелой, чтобы разбиться под ударом его плеча, но петли выскочили из стены в облаке пыли и летящих кусков сухой штукатурки.
Клодия стояла, прижавшись к дальней стене, но когда Шон показался из-за падающей двери, тут же рванулась ему навстречу. Он поймал ее, но когда девушка попыталась его поцеловать, схватил ее за руку и потащил к выходу.
— Что происходит? — выдохнула она.
— Мы делаем ноги.
Когда они выскочили наружу, Шон увидел, что Джоб и Дедан, схватившись за нижнюю часть ограды, изо всех сил пытаются ее приподнять. Между проволокой и обожженной солнцем землей образовалась узкая щель. Шон стал помогать им изнутри. Они так сильно тянули проволоку вверх, что ближайший столб наконец не выдержал и приподнялся на несколько дюймов, и под оградой образовалось довольно приличное отверстие.
— Ползи туда! — крикнул Шон. Она была худа и гибка, как куница, поэтому легко пролезла под колючей проволокой, не задев за шипы.
— Держите! — рявкнул Шон Джобу, и они держали с вздутыми от натуги мышцами.
Шон бросил доску и нырнул под проволоку. На полпути он почувствовал, что одна из стальных колючек вонзилась в его тело, зацепившись намертво.
— Тяните меня! — скомандовал он, и, пока Дедан продолжал держать проволоку, Джоб нагнулся и они крепко сцепили руки.
— Тащи! — приказал Шон, и Джоб поднатужился. Шон почувствовал, как разрывается его кожа и по спине течет кровь, а затем наконец освободился. Когда он встал, Клодия выдохнула:
— Твоя спина!
Но он снова схватил ее за руку и спросил Джоба:
— Куда?
Он знал, что его товарищ изучил лагерь за те дни, что находился в заключении, и вполне мог доверять его решению.
— Река, — не задумываясь, ответил Джоб. — Если мы сумеем проплыть вниз по реке, то оторвемся от них.
— Показывай дорогу! — приказал Шон. Ему пришлось кричать, чтобы быть услышанным. Вокруг грохотали автоматы. Их очереди были похожи на частые удары палки по листу железа, но даже этот грохот заглушался более сильным звуком, подобным шуму водопада Виктория в половодье.
Шон догадался, что это было, хотя никогда не слышал подобного раньше. Это была скорострельная пушка — многоствольное орудие, укрепленное на носу «хайнда» и стреляющее снарядами калибра 12,7 мм.
Он почувствовал, как Клодия вздрогнула от ужаса, испугавшись звука, и дернул ее за руку.
— Идем! — закричал он. — Бежим!
Она еще слегка прихрамывала из-за поврежденной связки, но тем не менее бежала рядом с ним следом за Джобом и Деданом вниз к реке. Они все еще находились под прикрытием деревьев, но впереди было открытое пространство. Небольшой отряд РЕНАМО бежал по ней, направляясь в их сторону. Восемь или девять человек бежали гуськом, и у каждого из них в руках было по РПГ. На бегу они смотрели вверх, видимо, примериваясь, куда стрелять.
Взвод гранатометчиков был всего в двухстах метрах от беглецов, когда земля вокруг него вдруг вздыбилась. Несмотря на весь свой военный опыт, Шон никогда не видел ничего подобного. Почва как будто испарялась, казалось, она превращается в жидкость, которая закипает и разлетается пыльным туманом — результат залпа 12,7-миллиметровых орудий.
 
Все было уничтожено широкой полосой орудийного огня, даже деревья исчезли в вихре обломков и сорванных листьев, нетронутыми остались только зазубренные пни. Площадка теперь походила на свежевспаханное поле, по которому были разбросаны разорванные в клочья останки гранатометчиков. Они были буквально размолоты, будто их пропустили через жернова какого-то страшного механизма.
Шон все еще продолжал сжимать руку Клодии, повалив ее на траву возле дороги, как только тень нависла над ними. Шатер веток над головой должен был скрыть их от глаз стрелка из вертолета. Джоб и Дедан, нырнувшие в траву у тропинки, чтобы спрятаться, тоже остались незамеченными.
Теперь «хайнд» кружил примерно в пятидесяти футах над вершинами деревьев, и внезапно, пересекая открытую площадку с лежавшими на земле растерзанными трупами гранатометчиков, они увидели его целиком.
Шон испытал настоящее потрясение. Он не ожидал, что этот вертолет так велик (длиной около пятидесяти футов) и так нелепо уродлив.
Западники звали этот штурмовик «хайндом», что в переводе на русский язык означало «окорок». Это было отвратительное и одновременно грациозное чудовище; зеленые и коричневые камуфляжные пятна делали его похожим на разлагающуюся тушу какого-то гигантского животного или на больного проказой. Выпуклые фонари двойной кабины из бронированного стекла выглядели, как злобные глаза, и таким жестоким был их взгляд, что Шон непроизвольно вжался в траву, закрыв спину Клодии рукой.
Под тучным брюхом боевой машины висели блоки кассет с ракетами, и, пока оцепеневшие от ужаса беглецы таращились на них, «хайнд» развернулся вокруг своей оси, опустил свой тупой отвратительный нос и дал залп.
Ракеты разлетелись струйками беловатого дыма и взорвались на муравейниках бункеров в фонтане пламени, дыма и пыли.
Шум оглушал, а пронзительный вой лопастей, словно шило, пронзал барабанные перепонки. Клодия закрыла уши и всхлипнула:
— О господи! Боже мой!
«Хайнд» медленно разворачивался, отыскивая новые мишени. Теперь он удалялся от них, охотясь вдоль берега реки. Скорострельная пушка молотила по лесу, разнося все в щепки.
— Пошли! — закричал Шон сквозь рев, помогая Клодии подняться. Джоб и Дедан уже бежали впереди, земля под их ногами, вспаханная вертолетным огнем, была мягкой и рыхлой.
Пробегая мимо мертвецов, Джоб, не останавливаясь, подобрал один из уцелевших РПГ, ранец с тремя зарядами для него и начал спускаться к берегу.
Из-за боли в раненом колене Клодия, несмотря на помощь Шона, не могла быстро передвигаться, и они отстали ярдов на сто.
Джоб с Деданом выскочили на берег, скалистый и крутой, с утесами из отполированного водой черного камня. Высокие деревья простирали свои ветви над медленно текущими зелеными водами.
Джоб нетерпеливо оглянулся на Шона с Клодией, которые все еще находились на открытом месте. Внезапно его лицо исказилось, и он закричал, указывая на небо над ними. Бросив ранец на землю, он перекинул через плечо ремень от РПГ.
Шон не смотрел вверх, зная, что на это нет времени. Рев моторов второго «хайнда» слился с удаляющимся ревом первой машины, и от грохота стало больно ушам.
Невдалеке змеился узкий сухой овраг, промытый потоками воды в сезон дождей. Шон подхватил Клодию на руки и прыгнул вниз. Овраг был шесть футов глубиной, и зубы Шона лязгнули друг о друга от удара, в то время как на головы им посыпались комья земли, разлетающиеся под действием реактивного огня.
Земля, на которой они лежали, вздрагивала так, что они чувствовали себя насекомыми на крупе скачущей лошади. Земля, вырванная огнем с краев оврага, осыпала их, тяжелые глыбы били по спине так сильно, что было тяжело дышать, пыль покрыла их толстым слоем.
Клодия вскрикнула и попыталась освободиться от сухой земли, но Шон удержал ее на месте.