Кортни. 1-13 (СИ)

— Прикрыть все фланги, — неохотно приказал Шон. — Готовимся к засаде.
Придется двигаться вдвое медленнее. Им не удастся настигнуть противника до прихода ночи.
Их трое — слишком мало. Матату шел по следу, а Шон и Пумула прикрывали фланги. На троих у них была лишь одна крупнокалиберная неповоротливая двустволка. Впереди их поджидал вооруженный до зубов отряд тренированных бойцов.
— Отличный способ покончить с собой, — сказал себе Шон. Но, несмотря на численный перевес врага и нулевые шансы, он с трудом сдерживался, чтобы не ускорить шаг.
Послышался свист Матату. Шон не мог его видеть и, хотя сигнал не был тревожным, сразу припал к земле и внимательно огляделся по сторонам, прежде чем приблизиться к нему.
Матату сидел на корточках перед тропой, стыдливо подтянув свою набедренную повязку, явно чем-то расстроенный. Он молча ткнул пальцем в след, и Шон увидел, что его беспокоило.
— Откуда, черт возьми, они взялись? — это прозвучало скорее как протест. Перевес и так был на стороне РЕНАМО, а теперь он рос на глазах, и Шон в первый раз ощутил, как отчаяние навалилось ему на плечи свинцовым грузом.
К первому отряду РЕНАМО присоединилась другая группа, еще более многочисленная; впечатление было такое, что здесь прошел целый полк пехоты.
— Сколько их? — спросил он Матату, но даже тот не мог дать точного ответа. Следы шли внахлест и путались.
Матату понюхал табаку, чтобы скрыть свои сомнения эти ритуалом. Он чихнул, и из глаз его брызнули слезы, которые он вытер большими пальцами. Потом он вытянул вперед растопыренные пальцы обеих рук и сжал и разжал их четыре раза.
— Сорок?
Матату скорчил виноватую гримасу и растопырил пальцы еще раз.
— Значит, от сорока до пятидесяти. — Шон достал свою бутылку и сделал глоток. Вода было горячей, как бульон, но он, прежде чем сглотнуть, еще и прополоскал рот.
— Я сосчитаю их позже, — пообещал Матату, — когда увижу все следы, но сейчас… — Он сплюнул на землю с убитым видом.
— Как далеко они от нас? — спросил Шон, и Матату отчертил пальцем, как часовой стрелкой, кусочек небосклона.
— Три часа, — перевел Шон. — Мы не успеем их догнать до прихода ночи.
Когда стемнело, Шон сказал:
— Надо перекусить, пока не взошла луна.
Но едва узкий серебряный серп показался на ночном небе, как его затянуло облаками. При таком свете нельзя было идти даже по самому четкому следу. Шон подумал, что можно идти вслепую и попытаться опередить похитителей, а потом тайно красться за ними по пятам, ожидая, не подвернется ли возможность освободить Клодию и Джоба. «Хватит мечтать», — одернул он себя. Последние несколько дней они шли практически без остановок и были уже на грани изнеможения. Вслепую блуждая в потемках, они либо наткнутся на ночных часовых РЕНАМО, либо вовсе пройдут мимо.
— Поспим здесь, — Шон вынужден был в конце концов уступить. Люди из РЕНАМО знали, что их преследуют, и могли выслать отряд навстречу, чтобы захватить их врасплох.
Шон решил раскинуть лагерь далеко в стороне от дороги, в зарослях терновника, которые в случае нападения задержали бы врага. Все трое отчаянно нуждались в отдыхе, и Шон больше полагался на терновые колючки, чем на часовых. Вместе с ночью на землю опустился ледяной холод, и они лежали, прижавшись друг к другу, пытаясь сохранить остатки тепла. Накопившаяся усталость одолела Шона, и он уже соскальзывал в черную пропасть сна, когда шепот Матату вернул его обратно:
— Там был один… — начал Матату, потом осекся, и Шон покорно открыл глаза.
— Ну, говори, — сонно подбодрил он.
— Я видел раньше одного из них.
— Ты его знаешь? — Теперь Шон окончательно проснулся.
— Думаю, да, но это было давно, и я не могу вспомнить, где я его видел.
Шон молча переваривал услышанное. Сам он с трудом бы вспомнил любое лицо из тех, что он встречал за последние, скажем, десять лет. И вот перед ним был Матату, который горевал, что не смог мгновенно распознать среди путаницы следов пару отпечатков ног, которые видел несколько лет назад. Шон не раз убеждался в его невероятных способностях, но сейчас даже он усомнился в том, что такое возможно.
 
— Спи давай, дурачок. — Он улыбнулся в темноте и с грубоватой нежностью потрепал маленького человечка по курчавому затылку. — Может, во сне увидишь, как его зовут.
Шону снилась Клодия. Обнаженная, она бежала через темный лес. Ее обступали черные деревья с кривыми голыми ветвями. По пятам за ней гналась стая волков. Они тоже были черны как ночь, блестели лишь белые клыки и высунутые красные языки. На бегу Клодия звала его, ее кожа казалась бледной и светящейся при свете луны. Он пытался приблизиться к ней, но его ноги увязали, как будто Шон преодолевал озеро патоки. Ему хотелось позвать ее, но язык не слушался, и из горла не вырвалось ни единого звука. Он проснулся оттого, что кто-то грубо тряс его за плечо, и попытался снова закричать, но издал лишь сдавленный стон.
— Проснись! — это был Матату. — Ты кричал и стонал. Солдаты услышат тебя!
Он резко сел. Казалось, его ноги промерзли насквозь, и ночной кошмар никак не рассеивался. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и вспомнить, где он находится.
«Сдаешь, парень». — Он чувствовал себя униженным. Настоящий скаут должен спать беззвучно и просыпаться при малейшем шорохе — иначе, пока он храпит, ему перережут горло.
— Скоро станет светло, — прошептал Матату. Утренний птичий хор уже свистел и чирикал в лесной гуще, и можно было различить кружево терновых веток на бледном фоне неба.
— Вперед. — Шон поднялся на ноги.
Солнце еще не поднялось высоко, а на траве не высохла роса, когда они подошли к пересохшему Руслу, где отряд РЕНАМО разбил на ночь бивуак. Отряд двинулся дальше при первом свете зари, но далеко уйти не мог.
Среди множества следов на мягком песке Матату отыскал отпечатки ног Клодии.
— Ей уже не так больно идти, — сообщил он Шону. — Нога заживает, но Дедан и Джоб еще несут ее. Вот тут она забиралась на носилки.
Матату оставил в покое легко узнаваемые женские следы и принялся изучать отпечатки пары больших мужских ботинок, которые, на взгляд Шона, ничем не отличались от всех остальных, кроме того, что их рифленая подошва оставляла рисунок в виде рыбьего скелета.
— Я его знаю, — прошептал Матату. — Я знаю, какая у него походка… — Он безнадежно покачал головой и отвернулся.
Теперь они продвигались вперед очень осторожно. Тропа вела их прямо к насыпи вдоль откоса, и скоро они были у подножия холмов. Кто бы ни возглавлял отряд РЕНАМО, он знал, куда идти.
Шон ожидал встречи с арьергардом отряда в любой момент. Он буквально холодел при мысли о том, что первым предупреждением для них может оказаться сухой стрекот пулемета Дегтярева, выпускающего очереди со скоростью шестьсот патронов в минуту.
Здесь в холмах любой валун, любое углубление могли оказаться возможным прибежищем врага, поэтому, прежде чем двигаться дальше, нужно было все тщательно обследовать. Шон сгорал от нетерпения, но по сильно пересеченной местности быстрее двигаться было нельзя. Они обогнули следующий пологий холм и увидели возвышающуюся над его подножием центральную насыпь, к которой сквозь дымку грациозных деревьев мсаса бежала звериная тропа.
— Это там, — пробормотал Шон. — Там они будут ждать нас.
След вел к проходу через насыпь. Проход был практически лишен растительности, но по обе его стороны простирались густые заросли кустарника. Вход был защищен красными скалами. Эта природная западня идеально подходила для засады. Матату свистнул, и Шон, пригнувшись, держась подальше от гребня, сбежал к нему вниз. Из центра беспрепятственно просматривалось дно долины, и Шон уловил движение на фоне желтой травы. Поднеся к глазам бинокль, он увидел движущуюся колонну людей. Они шли по склону в один ряд. Большинство было в тигрово-полосатом камуфляже, но на некоторых пестрели деним и хаки. Голова колонны уже скрылась в зарослях в конце долины, на расстоянии по меньшей мере трех миль, но он успел насчитать двенадцать человек. Четверо в середине колонны несли носилки: двое впереди, двое позади. Шон попытался разглядеть фигуру Клодии, но, прежде чем он успел настроить бинокль, носилки скрылись за линией деревьев. Опустив бинокль, Шон протер линзы носовым платком. Матату вместе с вернувшимся с другого фланга Пумулой, укрывшись за грудой камней и зарослями кустарника, стал изучать дислокацию. Стояла угрюмая тишина. Шон снова поднял бинокль, изучая крутые, поросшие кустарником склоны. Да, это было самое подходящее место для западни — Шон с товарищами, продвигаясь дальше по долине, запросто могли попасть под обстрел.