Кортни. 1-13 (СИ)
— Они сделали мушелу для мэм.
Шон с облегчением кивнул. Конечно, разбитое колено Клодии их задерживало, но они соорудили носилки из ветвей мопане, вместо того чтобы просто прикончить ее выстрелом в затылок. Пока дела шли лучше, чем Шон ожидал, и он мысленно прибавил Клодии шансов остаться целой и невредимой. Видимо, они ценили свою пленницу выше, чем он на то рассчитывал.
Но самой большой опасности она подвергалась вчера вечером, когда они остановились на ночлег. У бандитов был целый день, чтобы глазеть на нее; наверняка ее тело дразнило их воспаленное воображение. Шон не нашел в себе сил представить, что с ней стало, если в какой-то момент вожак потерял контроль над своими людьми.
— Живее, Матату, — прорычал он. — Мы зря теряем время.
Если это и случилось, то случилось вчера, и он все равно опоздал, но каждая секунда промедления выводила его из себя.
След вел их обратно на перешеек, он шел поверх их собственного следа и уходил к югу через пересохшие заливные равнины. Пятнадцать похитителей и их пленники даже не пытались замести следы, поэтому идти за ними было легко. Изучив землю, Матату определил, что они заставили Джоба и Дедана тащить носилки с Клодией, и Шон обрадовался — значит, они более-менее в порядке. Какие бы раны эти двое ни получили в стычке с врагами, Шон был уверен, что они симулировали ужасные страдания и задерживали отряд как могли, чтобы они с Матату скорее их догнали.
Едва он это подумал, как Матату возгласом указал на отметины в мягкой почве: здесь Джоб бросил свой край носилок и картинно упал на четвереньки, корчась на земле, и кое-как поднялся на ноги лишь после того, как весь отряд обступил его с проклятиями и тычками.
— Молодчина, — одобрительно проворчал Шон, не замедляя шага. — Смотри только не переборщи. — Джоб играл в опасную игру.
Они не сбавляли скорость, и расстояние между ними и медленно двигавшимся отрядом сокращалось так стремительно, что у Шона появилась надежда догнать их еще до наступления ночи.
— Это будет забавно, — подумал он, — трое с одной «577» против пятнадцати головорезов, вооруженных АК.
Пока они не встретили ни одной западни. Обычно террористы, отступая, минировали дорогу за собой, и Шон размышлял, что помешало им сделать это теперь. Возможно, у них не хватало опыта или не было пластиковых противопехотных мин, а может, они просто не подозревали о погоне. Хуже всего, если они готовят для преследователей какой-то сюрприз посерьезнее.
— Ладно, на месте разберемся.
Вновь рядом возник Матату.
— Они готовили здесь еду вчера вечером, — он показал на угли от походного костра и следы трапезы. Множество черных степных муравьев сновало вокруг в поисках объедков. Окурков больше не было.
— Обыщите место, — скомандовал Шон. — Джоб наверняка оставил бы для нас весточку. — Пока Матату и Пумула тщательно, но быстро осматривали территорию, Шон сверился с часами: четыре пополудни, они были в пути около трех часов; до вечера было еще далеко.
— Здесь они опустили носилки с мэм, — показал Матату. — Тут она стояла.
Шон рассматривал ее следы, маленькие, узкие и аккуратные по сравнению с отпечатками тяжелых ботинок похитителей. При ходьбе она приволакивала раненую ногу, опираясь только на пальцы.
— Нашли что-нибудь? — резко спросил он. — Что оставил Джоб?
— Ничего, — Матату покачал головой.
— Ну ладно. Надо попить. — Он вытащил из рюкзака таблетки прессованной соли и раздал их своим спутникам. Ему не пришлось напоминать им, что нужно держать себя в руках. Каждый сделал по три глотка из своей пластиковой бутылки и плотно завинтил пробку. Краткая передышка не заняла и пяти минут.
— Идем дальше, — сказал Шон.
Через час они обнаружили место, где отряд остановился на ночлег. То, что похитители, поев, сразу тронулись в путь и не легли спать у походного костра, говорило об опыте и военной тренировке.
— Ищите хорошенько! — Любые сведения от Джоба были бесценны.
— Ничего, — сообщил Матату несколько минут спустя, и Шон ощутил укол разочарования.
— О'кей. Пошли дальше. — Шон уже повернулся, чтобы идти, когда что-то заставило его остановиться и еще раз окинуть взглядом лагерь.
— Где спала мемсахиб? — спросил он.
— Тут, — показал Матату. Кто-то, наверное, Джоб, нарвал большую охапку листьев и травы, чтобы сделать подстилку для Клодии, и она была примята весом ее тела. Шон присел на корточки перед импровизированным ложем и принялся обшаривать его, пытаясь найти хоть какие-то улики.
Пусто. Он разворошил последнюю горстку листьев и разочарованно поднялся на ноги — предчувствие, что Клодия оставила ему какой-то знак, было очень сильным.
— Тоже мне, экстрасенс, — проворчал он.
И тут он заметил пуговицу, наполовину зарытую в пыли под травяной подстилкой.
Он поднял ее и пригляделся. Медная пуговица от пояса ее джинсов, на которой было выгравировано «Ральф Хаттон».
— Джинсы авторской работы, ну-ну. — Он опустил пуговицу в карман. — Но это ни о чем не говорит… — Тут он осекся. — Разве что…
Шон снова опустился на колени и осторожно расчистил место, где лежала пуговица. Он был прав — Клодия оставила пуговицу, чтобы привлечь его внимание. Чуть глубже был зарыт кусочек картона, оторванный от пачки из-под дешевых португальских сигарет. Не больше двух дюймов в длину и дюйма в ширину, он едва вмещал послание, которое она нацарапала кусочком угля, похищенным из костра.
«15 РЕНАМО». Это была неоценимая информация, она подтверждала догадки Матату, к тому же теперь он наконец-то знал, с кем они имеют дело — РЕНАМО.
«Каве». Слово удивило его. Но вдруг он догадался: давным-давно на школьном слэнге оно служило сигналом опасности и происходило от латинского «caveat» — «берегись».
Он невольно улыбнулся. Откуда она знает это типично английское словечко? Потом он вспомнил, что она получила юридическое образование, и стал читать дальше.
«Каве. Они ждут вас». Значит, она и Джоб подслушали, как похитители обсуждали погоню. Это была не менее важная информация.
«Все ОК». И ее подпись — «К.».
Он уставился на клочок картона, бережно держа его на ладони, как если бы это была частица святого креста.
— Ах ты, маленькая чертовка, — прошептал он. — Да ты самая классная, самая отчаянная из всех, кого… — Он изумленно покачал головой, от волнения у него перехватило горло. Впервые он признался себе, как сильно по ней тосковал. Но было не время и не место поддаваться эмоциям, и усилием воли он подавил в себе неожиданное чувство.
— РЕНАМО, — сообщил он Матату и Пумуле. — Ты не ошибся, их пятнадцать. Они знают, что мы идем за ними. Впереди наверняка будет засада.
Оба были мрачны и серьезны. Шон взглянул на часы.
— Мы можем догнать их еще до темноты.
Часом позже они нашли первую ловушку, которую солдаты РЕНАМО приготовили для них. Четверо залегли в стороне от дороги, там, где низина переходила в насыпь, поросшую густым лесом. Засада была хитроумно расположена на дальнем краю поляны, так что перед ней было широкое, хорошо простреливаемое пространство. Враги ушли оттуда незадолго перед их приходом.
— Они выставляют подвижный арьергард. — Шона замутило от мысли о риске, на который он шел, двигаясь вперед с такой беспечностью.
В пыли виднелись отчетливые следы, оставленные сошкой легкого пулемета «РПД» — самого примитивного, но и самого действенного из всего, чем обычно бывали вооружены здешние партизаны. Если бы он привел сюда своих людей немного раньше, то они очутились бы в настоящем пекле и через несколько секунд все было бы кончено. Он слишком спешил и, потеряв голову от страха за Клодию, не соблюдал даже элементарных предосторожностей.
Солдаты ушли отсюда совсем недавно; время их прибытия они определили с обескураживающей точностью — слишком небольшим был промежуток. Должно быть, расчет «РПД» перенес место засады, переместившись вперед по дороге, чтобы сильно не отстать от основного отряда.