Кортни. 1-13 (СИ)
Рейли Табака испытывал восхитительную эйфорию, когда вместе с товарищами обходил пригород, переходил от дома к дому и всем говорил одно и то же:
– Завтра мы будем единым народом. Никто не пойдет на работу. Не будет автобусов, а тех, кто попробует уйти в город пешком, встретит на дороге «Поко». Имена всех, кто не подчинится «Поко», будут записаны. Их накажут. Завтра мы заставим белую полицию бояться нас.
Они трудились весь день, и к вечеру все жители пригорода, все мужчины и женщины были предупреждены, что не должны идти на работу, а обязаны рано утром в понедельник собраться на улице у полицейского участка.
– Мы заставим белую полицию нас бояться. Мы хотим, чтобы все были там. Если вы не придете, мы вас найдем.
Амелия работала так же много и неутомимо, как Рейли, но когда они наскоро перекусывали простой едой в задней комнате пекарни, по-прежнему не устала и была свежа и возбуждена.
– Завтра мы увидим восход солнца свободы, – говорил Рейли, вытирая тарелку коркой хлеба. – Но мы не можем лечь спать. На ночь осталось слишком много работы. – Он взял Амелию за руку и сказал: – Наши дети родятся свободными, и мы проживем свою жизнь как люди, а не как животные.
И снова повел ее в сумерки пригорода, продолжать подготовку к великому дню.
Они, полные нетерпения молодые люди, собирались на углах улиц, и Рейли с Амелией ходили между ними, распределяя обязанности на утро, отбирая тех, кто будет пикетировать дорогу между Шарпвиллем и Веренигингом.
– Никого не пропускайте. Никто не должен уйти из пригорода, – наставлял их Рейли. – Когда завтра утром мы двинемся на отделение полиции, все должны быть едины.
– Призывайте людей не бояться, – говорил Рейли. – Говорите, что белая полиция не может их тронуть и что скоро ожидается важнейшая речь от имени белого правительства, касающаяся отмены закона о пропусках. Говорите, что люди должны радоваться, не бояться, должны петь песни свободы, которым их научил ПАК.
После полуночи Рейли собрал своих самых верных и надежных людей, включая двух «буйволов» из пивной, и они пошли по домам черных водителей автобусов и такси вытаскивать их из постели.
– Никто завтра не покинет Шарпвилль, – внушали они водителям. – Но мы не верим, что вы ослушаетесь своих белых боссов. Мы будем караулить вас до начала марша. Вместо того чтобы завтра вывести свои автобусы и такси и увезти наших людей, вы вместе с нами пойдете к полицейскому участку. Мы об этом позаботимся. А сейчас идите с нами.
Как только начало светать, Рейли сам забрался на телефонный столб у ограждающей сетки и перерезал провода. Спустившись, он рассмеялся и сказал Амелии:
– Теперь нашему другу Леопарду будет не так легко вызвать на помощь других полицейских.
* * *Капитан Лотар Деларей остановил свой «лендровер» и оставил его в полосе тени от уличного фонаря в переулке, а сам неслышно прошел на угол и остановился.
Он слушал ночь. За годы, проведенные в Шарпвилле, он научился прислушиваться к пульсу и настроению пригорода. Он позволил своим чувствам и инстинктам освободиться от контроля разума и почти сразу учуял звериное возбуждение и ожидание, охватившие пригород. Было тихо, пока не вслушаешься, как слушал Лотар. Он услышал собак. Встревоженные – некоторые близко, другие в отдалении – они лаяли и подвывали, но с какой-то настороженностью, как-то уж очень взахлеб. Псы видели и чуяли в темноте людей, группы и одиночек. Люди спешили по тайным делам.
Потом он услышал и другие звуки, тихие, как голоса насекомых в ночи. Свист караульщиков, охраняющих заговорщиков от полиции, и условные сигналы уличных банд. В одном из темных коттеджей поблизости нервно кашлянул мужчина, не в силах уснуть, в другом плакал ребенок, и женщина негромко успокаивала его.
Лотар незаметно переходил из тени в тень, слушая и наблюдая. Даже без предупреждения в виде листовки он бы понял, что этой ночью пригород не спит, охваченный какой-то деятельностью.
Лотар не был впечатлительным или романтичным молодым человеком, но, вглядываясь в темные улицы, он вдруг увидел, как его предки выполняли ту же страшную задачу. Ему представились бородатые мужчины в домотканой одежде, вооруженные длинноствольными, заряжающимися с дула ружьями: вот они покидают безопасный лагерь в кольце фургонов и уходят в африканскую ночь в поисках врага, swartgevaar– черной опасности. Уходят шпионить за биваками, в которых на боевых щитах лежат черные воины; они ждут рассвета, чтобы напасть на фургоны. Нервы Лотара напряглись от этих древних, унаследованных воспоминаний, он словно услышал боевую песню племен в ночи и услышал удары ассегаев о щиты из невыделанных шкур, топот босых ног и треск боевых погремушек на запястьях и лодыжках, когда на рассвете воины двинулись к фургонам, чтобы напасть.
В его воображении плач беспокойного ребенка в соседнем доме превратился в предсмертные крики маленьких детей буров при Веенене, где черные отряды спустились с холмов и перебили весь бурский лагерь.
Он содрогнулся в ночи, поняв, что, хотя многое изменилось, многое по сути осталось прежним. Черная опасность по-прежнему рядом, с каждым днем она становится все более сильной и зловещей. Он отмечал уверенный, дерзкий вид молодых негров, толпившихся на улицах, и слышал принятые ими воинственные имена: «Копье народа» и «Чистые». Сегодня лучше чем когда-либо он понимал, в чем опасность и каков его долг.
Он вернулся к «лендроверу» и медленно поехал по улицам. Время от времени Лотар замечал небольшие группы темных фигур, но когда освещал их фарами, люди растворялись в темноте. Куда бы он ни поехал, из темноты доносился предостерегающий свист часовых, и его снедало нервное напряжение. Попадавшиеся навстречу пешие патрульные тоже нервничали и были встревожены.
Когда рассвет окрасил небо на востоке в светло-желтый цвет и затмил уличные фонари, Лотар поехал по улицам обратно. В этот утренний час им полагалось бы кишеть спешащими на транспорт рабочими, но сейчас они были пусты и тихи.
Лотар доехал до автовокзала: тоже пусто. У ограждения стояли несколько групп молодых людей. Автобусов не было, а пикетчики смотрели на полицейский «лендровер», когда Лотар медленно проезжал мимо, с откровенным вызовом.
Объезжая сетку ограждения и приближаясь к главным воротам, Лотар неожиданно вскрикнул и притормозил. С одного из телефонных столбов до земли свисал провод. Лотар вышел из машины и осмотрел повреждение. Он поднял свободный конец медной проволоки и сразу увидел, что провод аккуратно перерезан. Бросил его и медленно вернулся к «лендроверу».
Прежде чем сесть за руль, он посмотрел на часы. Десять минут пятого. Официально в шесть его смена заканчивается, но он сегодня не уйдет из отделения. Он знал свой долг. День будет долгий и опасный, и он внутреннее приготовился к этому.
* * *Утром в понедельник 21 марта 1960 года в тысяче миль от Шарпвилля, в черных капских пригородах Ланга и Ньянга, начали собираться толпы. С моря дул холодный капский северо-западный ветер, остужая пыл толпы, но к шести утра у холостяцких общежитий в Ланге собралось почти десять тысяч человек, готовых начать марш на полицейское отделение.
Полиция это предвидела. В течение уик-энда прибыло сильное подкрепление, и всем офицерам и унтер-офицерам раздали ручные пулеметы Стэн. В начале широкой дороги, где собиралась толпа, показалась бронемашина «Сарацин» в тускло-зеленой маскировочной окраске, и офицер через громкоговоритель обратился к толпе. Он сообщил, что все митинги и собрания запрещены и что марш на полицейское отделение будет считаться нападением.
Вперед выступили черные лидеры и начали переговоры с полицией; они наконец согласились распустить толпу, но предупредили, что на работу сегодня никто не пойдет, а в 6 вечера состоится новое собрание. Когда собрались к шести вечера, появились полицейские «Сарацины» и толпе было приказано расходиться. Люди не слушались, и полицейские начали бить их дубинками. Толпа ответила камнями и бросилась всей массой на полицию. Начальник полиции приказал открыть огонь, загремели пулеметы Стэн, и толпа разбежалась, оставив на месте двух убитых.