Кортни. 1-13 (СИ)
– Полиция! – выпалил он. – Леопард…
Отчетливо послышался шум быстро приближающегося «лендровера», и по дешевым занавесям на окнах коттеджа прошелся луч фар.
Рейли подскочил к двери. В передней комнате клиенты пытались выбраться через двери и окна, столы со стаканами и пустыми бутылками были перевернуты, бутылки разбиты. Рейли расшвырял охваченных паникой людей и добрался до кухонной двери. Она была заперта, но он открыл ее своим ключом, выскользнул и закрыл за собой.
Выключил свет, прошел к двери черного хода и взялся за ручку. Он не даст маху, не выбежит во двор. Леопард скор на стрельбу. Рейли ждал в темноте, он слышал крики и шум, удары полицейских дубинок о плоть и кости, кряканье людей, орудовавших этими дубинками, и старался сохранять спокойствие.
Потом сразу за дверью послышались легкие шаги, и неожиданно ручку с той стороны схватили и сильно дернули. Человек снаружи пытался открыть дверь, а Рейли держал ее. Человек снаружи выбранился и потянул изо всех сил.
Рейли выпустил ручку и нацелил всю силу тела вперед. Дверь распахнулась. Он почувствовал, как она ударила человека, и мельком увидел фигуру в мундире, отлетающую назад. Используя разгон, он перескочил через офицера полиции, как бегун через барьер, и побежал к дыре в проволочной сетке.
Нырнув в отверстие, он оглянулся и увидел офицера, стоявшего на коленях. Хотя его черты были искажены усилиями и гневом, Рейли узнал его. Это был Нгви, убийца, в его руке блеснул вороненый револьвер, который он выхватил из кобуры на поясе.
Страх придал юноше прыти: Рейли бросился в темноту, петляя, как заяц. Что-то с хлопком пронеслось мимо головы – барабанные перепонки заныли – и заставило нагнуться и дернуть головой. Сзади грянул второй выстрел; на этот раз пулю он не услышал и увидел перед собой темные очертания «форда».
Рейли прыгнул на переднее сиденье и включил двигатель. Не зажигая фары, перевалил через кювет и понесся в темноту, увеличивая скорость.
И тут обнаружил, что все еще сжимает в левой руке брезентовый мешок с деньгами. Рейли испытал огромное облегчение. Отец придет в ярость из-за гибели запасов спиртного, но если бы Рейли потерял и деньги, гнев его был бы во много раз сильнее.
* * *В редакцию Майклу Кортни позвонил Соломон Ндули.
– У меня есть для вас кое-что, – сказал он. – Можете прийти в редакцию «Ассегая» немедленно?
– Уже шестой час, – возразил Майкл, – и сегодня пятница. Я не смогу раздобыть пропуск на вход в пригород.
– Приходите, – настаивал Соломон. – Я буду ждать вас у главных ворот.
Он сдержал обещание: под уличным фонарем у главных ворот виднелась высокая тощая фигура в очках в стальной оправе; как только Ндули сел на переднее сиденье редакционной машины, Майкл передал ему пачку сигарет.
– Прикурите и для меня тоже, – попросил он Соломона. – Я прихватил несколько сэндвичей с сардинами и луком и пару бутылок пива. Они на заднем сиденье.
Ни в Йоханнесбурге, ни во всей стране не было такого общественного заведения, где два человека с кожей разного цвета могли поесть и выпить вместе. Майкл медленно и бесцельно вел машину по улицам, а они тем временем ели и разговаривали.
– ПАК объявил о своем первом решительном выступлении после отхода от АНК, – сказал Соломон Майклу, набив рот сардинами с луком. – В некоторых местах он пользуется большой поддержкой – в Кейпе, в сельских местностях и даже в некоторых частях Трансвааля. На его стороне воинственная молодежь, которой не нравится пацифизм старших. Она хочет следовать примеру Мозеса Гамы и пойти на прямое столкновение с националистами.
– Это безумие, – сказал Майкл. – Нельзя с кирпичами идти на пулеметы Стэн и бронемашины «Сарацин».
– Да, это безумие, но кое-кто из молодых людей предпочитает умереть стоя, чем жить на коленях.
Они провели в беседах час, и наконец Майкл снова подъехал к главным воротам «Фермы Дрейка».
– Так вот что, друг мой, – сказал Соломон, открывая дверцу машины. – Если хотите получить лучшую историю дня, советую отправиться в район Веренигинга. Там оплот ПАК и «Поко» в Витватерсранде.
– Иватон? – спросил Майкл.
– Да, Иватон – одно из мест, за которыми стоит последить, – согласился Соломон Ндули. – Но в Шарпвилле у ПАК новый человек.
– Шарпвилль? – переспросил Майкл. – Где это? Никогда о нем не слышал.
– В двенадцати милях от Иватона.
– Посмотрю на карте дорог.
– Возможно, вам стоит там появиться, – подбодрил Соломон. – Партийный организатор ПАК в Шарпвилле – из молодых львов. Можете рассчитывать на то, что он подготовит хорошее шоу.
* * *Манфред Деларей негромко спросил:
– Так какие подкрепления мы можем отправить в район Ваала?
Генерал Дэни Леруа покачал головой и обеими руками пригладил седые волосы на висках.
– В нашем распоряжении всего три дня, чтобы перебросить части из отдаленных районов, и почти все они понадобятся в Кейпе. Это означает, что мы оголим дальние отделения и оставим их почти без защиты.
– Сколько человек? – настаивал Манфред.
– От пяти до шести сотен для Ваала, – с явной неохотой ответил Дэни Леруа.
– Этого недостаточно, – проворчал Манфред. – Мы немного усилим все отделения, но основные силы будем держать в мобильном резерве и быстро реагировать при малейшем признаке неприятностей. – Он посмотрел на карту, покрывавшую весь штабной стол в координационном центре Управления уголовного розыска на Маршалл-сквер. – Каковы основные центры опасности в районе Ваала?
– Иватон, – без колебаний ответил Дэни Леруа. – Он всегда центр неприятностей, и еще парк Вандербил.
– Что насчет Шарпвилля? – спросил Манфред, сжимая в правой руке стопку плохо отпечатанных листовок. – Что вы скажете об этом?
Генерал ответил не сразу; делая вид, что изучает операционную карту, он обдумывал ответ. Он хорошо знал, что подрывные листовки были обнаружены капитаном Лотаром Делареем, знал и отношение министра к сыну. Дэни Леруа был полностью согласен с общей высокой оценкой Лотара и потому не хотел никак умалить его заслуги и тем самым задеть министра.
– В районе Шарпвилля возможны неприятности, – признал он. – Но это небольшой пригород, который всегда отличался спокойствием. Можно полагать, что у наших людей там будет все в порядке, и я не вижу непосредственной опасности. Предлагаю послать в Шарпвилль подкрепление в двадцать-тридцать человек и сосредоточить усилия на крупных пригородах, с большой историей бойкотов и насильственных действий.
– Хорошо, – согласился наконец Манфред. – Но пусть по меньшей мере сорок процентов наших сил остаются в резерве, чтобы их можно было быстро направить в район, где возникнут неприятности.
– Как с оружием? – спросил Дэни Леруа. – Я намерен разрешить всем частям использование автоматического оружия.
Он превратил это утверждение в вопрос, и Манфред кивнул.
– Ja, нужно готовиться к худшему. Наши враги считают, что мы на пороге капитуляции. Даже наши люди испытывают страх и смятение. – Он заговорил тише, но яростнее и решительнее. – Так не годится. Тех, кто желает уничтожить все, за что мы стоим, и погрузить нашу страну в кровопролитие и анархию, нужно сокрушить.
* * *Центры поддержки ПАК были широко разбросаны по стране от восточных племенных территорий Сискея и Транскея и южной части большого промышленного треугольника у реки Ваал до черных пригородов Ланга и Ньянга тысячью миль южнее, где была сосредоточена большая часть приезжей рабочей силы, обслуживавшей Кейптаун.
Во всех этих местах воскресенье 20 марта 1960 года стало днем лихорадочных усилий, надежд и всеобщего ожидания. Как будто все поверили, что новое десятилетие принесет кардинальные перемены.
Радикалов переполняло ощущение бесконечной надежды, хотя и небезосновательной, произрастающей из уверенности, что националистическое правительство на пороге краха. Они считали, что мировая общественность с ними, что ветры перемен уносят век колониализма и что после десятилетия мобилизации, проведенной черными лидерами, время освобождения наконец близко. Нужен только последний толчок, и стены апартеида рухнут, раздавив своего злого зодчего Фервурда и строителей, которые возвели эти стены.