Кортни. 1-13 (СИ)
Тара как зачарованная смотрела на показывающиеся тайные отделения. В них лежали небольшие прямоугольные кирпичики из какого-то темного аморфного вещества, похожего на тянучки или на столярную замазку; каждый кирпичик был завернут в прозрачную промасленную бумагу с надписями на кириллице.
В верхнем слое было десять кирпичиков, но Тара знала, что под ним еще два слоя. Всего тридцать «кирпичей», каждый весом два фунта – всего шестьдесят фунтов пластической взрывчатки. Выглядела она обычной и безвредной, как какая-нибудь кухонная принадлежность, но Мозес предупредил Тару, что взрывчатка смертельно опасна.
– Двухфунтовый брикет разнесет пролет стального моста, десять фунтов снесут дом, шестьдесят фунтов… – Он пожал плечами. – Достаточно, чтобы десять раз проделать нашу работу.
Сняв верхнее покрытие и убедившись, что содержимое в безопасности, Мозес поставил панель на место и привинтил. Потом открыл центральную панель в днище. Углубление опять было закрыто холщовыми обрезками. Удаляя их, Мозес шепотом объяснял:
– Здесь четыре разных типа детонаторов. Покрывает все возможные потребности. Вот это, – он осторожно поднял небольшую плоскую коробочку размером с пачку сигарет, – электрические взрыватели, которые можно присоединить к батареям или к сети. Это, – он положил коробочку на место и приподнял обертку, открывая другую коробку, побольше, – радиоуправляемый детонатор, который приводится в действие микроволновым излучением вот этого миниатюрного передатчика. – Передатчик показался Таре похожим на современные транзисторные радиоприемники. Мозес достал его из гнезда. – Чтобы привести его в действие, нужно всего шесть батареек от карманного фонарика. Вот простые кислотные дистанционные взрыватели, примитивные, и расчет времени не очень точный, а вот детонатор, срабатывающий от датчика движения. Когда он включен, легкая вибрация приводит его в действие. Только специалист способен обезвредить бомбу, если такой взрыватель уже установлен.
До этой минуты Тара воспринимала то, что они собираются сделать, вчуже, но теперь взглянула в глаза действительности. Здесь, перед ней, была квинтэссенция насильственной смерти и уничтожения, невинная наружность не делала эти предметы менее смертоносными, чем кольца свернувшейся мамбы, и Тара дрогнула.
– Мозес, – прошептала она. – Никто не пострадает? Ты ведь сказал, что мы не отнимем ни одну человеческую жизнь?
– Ты опять!
Его лицо стало холодным и презрительным. Тара устыдилась.
– Прости, пожалуйста.
Не обращая на нее внимания, Мозес отвинтил третью, последнюю панель. В этом отделении лежали автоматический пистолет и четыре обоймы патронов. Все это занимало мало места, и остальное пространство было полностью занято хлопчатобумажной ветошью.
– Дай другой пакет, – приказал Мозес и, когда Тара передала ему пакет, начал выкладывать его содержимое в освободившееся гнездо. Вначале сумку с инструментами – узкой ножовкой, ручным сверлом, набором сверл и буравов, коробку с батарейками от слухового аппарата – для детонаторов, аккумуляторы для передатчика, карманный фонарик, пятьсот футов тонкого электрического провода в мотке, алмазный стеклорез, замазку, штапельное волокно и флаконы на одну унцию с краской для отделки. Наконец, сухой паек – галеты и консервированные мясо и овощи.
– Жаль, что ты не позволил мне принести что-нибудь более аппетитное.
– Это всего на два дня, – ответил Мозес, и она вспомнила, как мало для него значат личные удобства.
Мозес поставил панель на место, но не стал затягивать винты, чтобы их можно было вывинтить рукой.
– Хорошо, теперь давай книги.
Он все вернул в сундук, укладывая стопки в том порядке, в каком вынимал, так что рассеянный взгляд не заметил бы, что к содержимому прикасались. Мозес осторожно закрыл сундук и вернул на крышку бронзовую статуэтку. Потом встал перед сундуком и внимательно осмотрел итоги своей работы.
– Мне нужно место, чтобы спрятаться.
– Портьеры, – предложила Тара, и он кивнул.
– Не очень оригинально, но надежно.
Бархатные вышитые портьеры доходили до самого пола.
– Ключ от двери – он мне понадобится.
Он указал на потайную дверь в стене.
– Попробую… – начала Тара и замолчала: в дверь, ведущую в приемную, постучали. Мозес на мгновение подумал, что Тара запаникует, и сильно сжал ее руку.
– Кто там? – спокойно спросила Тара.
– Это я, миссис Кортни, – почтительно ответила Триша. – Уже час, и я иду обедать.
– Идите, Триша. Я немного задержусь, а когда уйду, запру дверь.
Они слышали, как закрылась наружная дверь. Мозес выпустил руку Тары.
– Иди обыщи ее стол. У нее должен быть ключ от потайной двери.
Через несколько минут Тара вернулась со связкой ключей. Она испробовала их один за другим, и третий подошел.
– На нем есть серийный номер. – Она записала номер на листе из блокнота Шасы и вырвала этот листок. – Верну ключи в стол Триши.
Когда она вернулась, Мозес застегивал форму шофера. Тара заперла за собой дверь.
– Мне нужен план здания. В министерстве общественных работ он должен быть. Снимешь мне копию. Вели Трише это сделать.
– Но как? – спросила Тара. – Какую причину ей назвать?
– Скажи, что хочешь сменить здесь освещение, – показал он на люстру под потолком. – Дескать, тебе нужен план электропроводки этой части, на котором были бы указаны все соединения и провода, размещенные в стене.
– Хорошо, сделаю, – согласилась она.
– Отлично. Здесь мы пока закончили. Можно уходить.
– Можно не торопиться, Мозес. Триши не будет целый час.
Он посмотрел на нее, и на мгновение Таре показалось, что она видит в его темных, мрачных глазах презрение, даже отвращение, но она не позволила себе поверить в это, прижалась к нему и спрятала лицо на его груди. Через несколько секунд она ощутила, как под тонкой тканью, разделяющей нижние части их тел, что-то растет и твердеет, и все сомнения покинули ее. Она была уверена, что по-своему, необычно, как свойственно африканцам, он все еще ее любит, и принялась расстегивать на Мозесе одежду.
Он был так толст, что она не могла охватить его пальцами, горяч и тверд, как стержень из черного железняка, лежащий на горячем полуденном солнце.
Тара опустилась на толстый шелковый ковер, увлекая за собой Мозеса.
* * *Теперь с каждым днем опасность обнаружения росла, и они оба понимали это.
– Может Шаса тебя узнать? – не раз спрашивала Тара Мозеса. – Становится все труднее делать так, чтобы вы не столкнулись нос к носу. Несколько дней назад он спрашивал о моем новом шофере.
Очевидно, Изабелла, движимая своекорыстием, привлекла внимание Шасы к новому работнику. Тара могла бы разбранить ее. Но это могло еще более укрепить представление хитрой и изобретательной девочки о важности нового человека, поэтому Тара оставила ее поступок без замечаний.
– Может он тебя узнать? – не успокаивалась она, и Мозес задумался.
– Это было давно, еще до войны. В его детстве. – Мозес покачал головой. – Обстоятельства были совсем другими, место такое далекое – и все же на короткое время мы сблизились. Мне кажется, мы произвели друг на друга глубокое впечатление – возможно, просто из-за невероятности таких отношений: черный мужчина и белый мальчик знакомятся и даже становятся друзьями. – Он вздохнул. – Однако во время суда он наверняка прочел полицейские донесения обо мне и знает, что есть ордер на мой арест. Кстати, этот ордер до сих пор действителен. Не знаю, свяжет ли он разыскиваемого преступника и революционера с другом своего детства, но рисковать нельзя. Нужно как можно скорее сделать то, что мы должны сделать.
– За последние пять недель Шаса ни одни выходные не провел дома. – Тара в досаде прикусила губу. – А теперь, когда мне нужно, чтобы он уехал, он весь день торчит в Вельтевредене. Сначала проклятое поло. – Аргентинская команда по поло ездила по стране, и Шаса принимал ее в Кейптауне; на поле Вельтевредена должен был состояться первый товарищеский матч. – Сразу после этого приезжает английский премьер-министр Гарольд Макмиллан. Шаса уедет из Кейптауна не раньше чем в конце месяца.