Кортни. 1-13 (СИ)
Хелен Макдональд осталась за рулем грузовика. Она закурила сигарету и без выражения смотрела вперед, ожидая выстрела палача.
Минуты проходили, сигарета обожгла пальцы, и Хелен выбросила ее. Она сердито спросила у подошедшего шахтера:
— Что вас держит?
— Прошу прощения, миссус, но никто из нас не может это сделать.
— Что это значит? — спросила Хелен.
— Ну. — Шахтер опустил глаза. — Я десять лет покупал у старого Коэна. Он всегда угощал моих детей конфетами…
Хелен с нетерпеливым восклицанием открыла дверцу кабины и вышла.
— Дай сюда револьвер, — сказала она и по пути к тому месту, где второй забастовщик караулил старика торговца, проверила заряд и провернула барабан.
Коэн начал улыбаться легкой благодарной улыбкой, близоруко глядя на нее, потом увидел выражение ее лица и револьвер в руке.
Он опустился на колени, и по передней части его мешковатых фланелевых брюк потекло.
* * *Когда Хелен остановила грузовик за магазином, она сразу уловила новое возбуждение. Человек в заложенном мешками с песком окне сказал ей:
— Ваш старик вернулся, миссус. Он в подвале с боссом.
Фергюс поднял голову от крупномасштабной карты Восточного Рэнда, которую разглядывал вместе с Гарри Фишером. Хелен с трудом узнала его.
Он был вымазан сажей и грязен, как трубочист, ресницы обгорели, что придавало лицу изумленное выражение. Глаза налились кровью, в углах рта виднелись грязные комочки слизи.
— Привет, милая, — осторожно улыбнулся он ей.
— Что ты делаешь здесь, товарищ? — спросила она. — Ты должен быть на Брикстонском мосту.
Вмешался Гарри Фишер:
— Фергюс захватил мост. Отличная работа. Но нам повезло еще больше.
— Что это? — спросила Хелен.
— Из Кейптауна едет Хитрый Янни Сматс.
— Это плохая новость, — холодно возразила Хелен.
— Он едет без охраны, — объяснил Гарри Фишер.
— Прямо в наши объятия, ласточка, — улыбнулся Фергюс и широко развел руки. На его рукавах темнели пятна засохшей крови.
* * *На длинном отрезке дороги севернее Блумфонтейна адъютант премьер-министра сменил Марка за рулем «роллса». Марк смог поспать, свернувшись на переднем сиденье, не обращая внимания на тряску на плохих участках дороги, и проснулся бодрым, когда Шон Кортни остановил маленькую колонну на пустынной вершине холма в пятнадцати милях к югу от комплекса шахт и поселков Витватерсранда.
День догорал, и закатное солнце окрасило в пурпурный цвет низко висящие подобия облаков на севере. Это были вовсе не облака, а выбросы из печей сотен электростанций, и очистительных фабрик, и паровозных топок, сжигающих уголь, и открытых костров десятков тысяч африканских рабочих в лагерях, и дым от горящих зданий и машин.
Марк поморщился, почувствовав, как едкий запах города оскверняет чистый сухой воздух высокого вельда.
Все воспользовались возможностью размяться и справить нужды. Марк бесстрастно отметил, что и здесь сохранялись социальные различия: высшие офицеры и члены кабинета министров облегчались за машинами, остальные — прямо на открытой дороге.
При этом они продолжали спорить. Шон считал, что необходима осторожность, и предлагал обходной маршрут через пригороды и дальние окраины Йоханнесбурга.
— Мы можем проехать через Стандертон на Натальскую дорогу; мятежники удерживают южные пригороды.
— Они нас не ждут, старина Шон. Мы поедем быстро и будем на Маршал-сквер раньше, чем они поймут, что произошло, — решил Янни Сматс. — Я не могу потратить лишних два часа на объезд.
И Шон ворчливо ответил:
— Вы всегда были слишком горячим, Янни. Боже, да ведь это вы со своим отрядом из ста пятидесяти человек собирались отнять Кейптаун у всей английской армии.
— Я напугал их до смерти, — усмехнулся премьер-министр, выходя из-за «роллса» и застегивая брюки; Шон, идя за ним, оживленно продолжил:
— Это верно, но когда вы попробовали проделать то же самое с Леттоу фон Форбеком в Немецкой Восточной Африке, испугаться пришлось вам. Он поджарил вам зад.
Марк поморщился от такого выбора слов, а сопровождающие премьер-министра смотрели по сторонам, на небо, но только не на его лицо, с которого внезапно исчезла улыбка.
— Едем в Йоханнесбург по Бойсенс-роуд, — холодно сказал Янни Сматс.
— Вы всех нас погубите, — ворчал Шон.
— Хватит, старина Шон. Сделаем по-моему.
— Ну хорошо, — мрачно согласился Шон. — Но вы поедете во второй машине. Впереди поедет «кадиллак» с вашим вымпелом. — Он повернулся к водителю премьер-министра. — Поезжайте быстро и ни в коем случае не останавливайтесь.
— Да, сэр.
— Джентльмены, музыкальные инструменты у вас с собой? — спросил Шон, и все показали свое оружие. — Марк, — повернулся к нему Шон, — сними с крыши «манлихер».
Марк снял с багажной рамы кожаную сумку и собрал спортивное ружье калибра 9,3 мм, единственное сносное оружие, которое они смогли найти в Сомерсет-Хаусе за короткое время перед отъездом. Он зарядил магазин и передал ружье Шону, потом положил в карманы две коробки патронов.
— Умница, — сказал Шон и внимательно посмотрел на него. — Как ты себя чувствуешь? Удалось поспать?
— Все в порядке, сэр.
— Садись за руль.
Быстро темнело, очертания эвкалиптов на холмах вдоль дороги утратили четкость, обзор сузился.
На холмах в поселках туземцев горели открытые костры, но других признаков жизни не было. Дорога оставалось пустынной; даже когда проезжали мимо первых кирпичных зданий, в них не было огней, а тишина казалась неестественной и тревожной.
— Главная электростанция не работает. Угольные шахты сократили добычу до пятидесяти тонн в день только на самые насущные нужды, но теперь и они полностью прекратили работу, — размышлял вслух премьер-министр. Никто ему не ответил.
Марк двигался за мигающими задними огнями «кадиллака»; тьма становилась все гуще. Он включил фары. Неожиданно они оказались на узких улицах Бойсенса, южного пригорода Йоханнесбурга.
Шахтерские дома окружили их, словно угрожающие живые существа. Слева в последнем свете дня Марк видел стальную конструкцию подъемника «Кроун Майн», а невысокие шахтные отвалы впереди вызвали у него легкую ностальгию.
Неожиданно он вспомнил Фергюса Макдональда и Хелен и снова посмотрел налево, на мгновение оторвав взгляд от дороги.
Сразу за терриконом «Кроун Майн», не далее чем в миле, коттедж на Лаверз-Уок, где она учила его быть мужчиной.
Это воспоминание пробудило тоскливое чувство вины, и он прогнал его и опять посмотрел на дорогу, как раз в тот миг, когда в темных окнах коттеджа справа и спереди сверкнули первые ружейные выстрелы.
Он мгновенно оценил угол и сектор вражеского огня, отметив, что для нападения выбран поворот дороги, где машины должны сбросить скорость.
«Отлично», — бесстрастно подумал он, аплодируя такому выбору, и включил первую передачу, чтобы быстрее вписаться в поворот.
— Ложитесь! — крикнул он своим сановным пассажирам.
Впереди «кадиллак» резко повернул, попал под огонь, потом вновь вернулся на прежний курс и с ревом устремился в поворот улицы. «Шесть или семь ружей», — оценил Марк и увидел высокую изгородь и открытый тротуар под окнами коттеджа. Он решил, что заставит стрелков сменить прицел, и, используя мощь двигателя «роллса», подвел машину боком под прикрытие изгороди.
О борт несущейся машины зашелестела листва, за Марком загремели пистолетные выстрелы: это Шон Кортни стрелял в открытое окно.
Марк нажал на тормоза, вписал «роллс» в поворот, загремел по тротуару, ведя машину в стороне от проезжей части, чтобы еще больше смутить стреляющих. Потом нажал на акселератор, и машина с ревом понеслась по пустынному коммерческому району Бойсенса стрелявшие в недоумении смотрели на опустевший поворот и слушали, как замирает вдали рев мотора.
Еще всего две мили, и они минуют опасный район, перевалят через хребет и окажутся в Йоханнесбурге.