Кортни. 1-13 (СИ)
— Ты больше никогда его не увидишь. Он пробежит без остановки двадцать миль, а потом еще пятьдесят пройдет быстрей, чем ты бегаешь.
Вечером они по-царски ужинали тугим ароматным мясом — щекой слона, жаренной над углями на вертелах из веток, и пили теплую, с привкусом слоновьей мочи воду из пруда с таким удовольствием, словно это лучший кларет. А потом мертвым сном уснули у костра.
Следующие два дня они вырубали бивни двух самцов, принимая все меры предосторожности, чтобы не повредить их. Фунди показал, как извлекать из полости в основании каждого бивня длинный конический нерв, а потом заполнять эту полость зеленой травой. С помощью веревок из коры они привязали четыре бивня к жердям для переноски. И когда пустились в долгий обратный путь к шлюпкам, каждый бивень приходилось нести четверым.
Добравшись до реки, они глубоко закопали бивни в песок, так чтобы до них не могли добраться и измочалить даже гиены.
Потом в шлюпках снова двинулись вверх по течению. С каждым днем свежих слоновьих следов становилось все больше, и охотники, высадившись на берег, иногда проходили всего несколько миль до новой добычи. В других случаях приходилось идти несколько дней, чтобы догнать стадо.
Через месяц они набрали довольно слоновой кости, чтобы полностью загрузить шлюпки. Все белые были оборваны и утомлены. Остатки жира в их телах сгорели, лица осунулись, а сами они напоминали скелеты. Только на Аболи и Фунди трудности охоты словно бы не сказались. И все обрадовались, когда Том объявил о своем решении вернуться в Форт Провидения.
Вечером Аболи и Фунди подошли туда, где Том сидел и глядел на догорающий костер, думая о Саре и предвкушая встречу с ней. Они присели по бокам от него, и Том задумчиво посмотрел на их черные лица, прежде чем заговорить.
— У вас серьезное дело, — сказал он наконец уверенно. — Вижу, вы решили испортить мне настроение и радость возвращения в Форт Провидения. — Он покорно вздохнул. — Что ж, выкладывайте.
— Фунди говорит, что мы очень близко к земле его племени лози.
— Насколько близко? — подозрительно спросил Том. Теперь он свободно говорил на языке лози и знал, что такое, по мнению Фунди, «очень близко».
— Десять дней пути, — уверенно сказал Фунди, но потом, когда Том грозно посмотрел на него, опустил взгляд. — Ну, может, немного больше.
— Значит, Фунди хочет вернуться к своему народу? — спросил Том.
— Я пойду с ним, — спокойно добавил Аболи.
Том обеспокоился. Он встал, отвел Аболи в сторону и гневно обрушился на него:
— В чем дело? Ты хочешь бросить меня и вернуться в Африку?
Аболи улыбнулся.
— Я уйду ненадолго. Мы с тобой стали ветвями одного дерева. И нас невозможно разъединить.
— Тогда почему ты уходишь без меня?
— Много лет на лози охотятся работорговцы. Если там увидят твое белое лицо…
Он выразительно пожал плечами.
— Нет, с Фунди пойду я. Мы захватим с собой столько товаров на продажу, сколько сможем унести. Фунди говорит, что у его племени большой запас слоновой кости — от слонов, попавших в ловушки, и от старых животных, туши которых они находят в лесу. Когда Фунди успокоит соплеменников, а я покажу образцы товаров, возможно, мы сможем начать с лози торговлю.
— А как я снова тебя найду?
— Я приду к тебе в Форт Провидения. Фунди говорит, что в племени я смогу купить лодки. И, может быть, когда мы снова встретимся, моя лодка будет нагружена богатствами.
И Аболи покровительственно положил руку на плечо Тому.
— В последние дни ты доказал, что стал великим охотником, но теперь тебе пора отдохнуть. Вернись к женщине, которая тебя ждет, и сделай ее счастливой. Я вернусь до смены сезонов и начала Большой Влаги.
Наутро Аболи и Фунди подняли на головы, чтобы освободить руки для оружия, тяжелые тюки с бусами, медной проволокой и тканями, легко уравновесили их и двинулись по берегу на запад. Том немного прошел рядом с Аболи, потом остановился, посмотрел, как его старый товарищ исчезает среди высоких деревьев прибрежного леса, и печально вернулся туда, где на берегу ждали шлюпки.
— Отплываем, — приказал он и занял место у руля передовой шлюпки. — Возвращаемся в Форт Провидения.
Моряки весело налегли на весла, и лодки двинулись вниз по течению.
Наблюдатели на холме над Фортом Провидения заметили их, как только они вышли из-за последнего поворота реки, и когда Том сошел на берег, его встречала пританцовывающая от возбуждения Сара. Она бросилась к нему в объятия, но сразу отстранилась и посмотрела ему в лицо в ужасе от того, что увидела.
— Ты голодал! — воскликнула она. — И одет в лохмотья, как чучело! — Она наморщила нос. — Когда ты в последний раз мылся?
Она повела его на холм, но в дом не впустила.
— Из-за тебя вся моя работа провоняет.
Вначале она наполнила горячей водой, от которой шел пар, оцинкованную сидячую ванну во дворе под диким инжиром. Потом раздела Тома, бросила его лохмотья в сторону для последующей стирки и починки и усадила его в ванну, как малого ребенка. Смыла губкой накопившиеся за долгие недели охоты пыль и грязь, расчесала густые черные волосы и заплела их в матросскую косицу.
Ножницами она подрезала лохматую бороду Тома, превратив ее в аккуратную заостренную бородку, которую ввел в моду король Вильгельм. Смазала все царапины на руках и ногах мазью из запасов доктора Рейнольдса. Том наслаждался ее вниманием.
Наконец она помогла ему надеть свежие, только что выглаженные рубашку и штаны. И только тогда взяла за руку и отвела в дом. Гордо продемонстрировала все, что сделала в его отсутствие: от кресла, изготовленного корабельными плотниками специально для него, до широкой кровати в спальне и тюфяков, которые она сама сшила и набила капоком — ватой семян шелковых деревьев, растущих вдоль реки.
Том со злорадной улыбкой посмотрел на кровать.
— Работа, конечно, неплохая, но прежде чем хвалить, я бы хотел ее опробовать, — сказал он и погнался за Сарой. Она со смехом дважды обогнула кровать, прежде чем позволила поймать себя и уложить на вышитое покрывало.
После они лежали рядом и разговаривали — до захода солнца и потом еще почти всю длинную ночь. Том говорил обо всем, что сделал и что видел. Он рассказывал об охоте, описывал необычную землю, леса и далекие голубые горы, удивительных животных и птиц, которых они обнаружили.
— Земля такая огромная, бесконечная, прекрасная и дикая, — говорил он, прижимая к себе Сару.
— Возьмешь меня с собой в следующий раз? — спросила она, ревнуя к этой земле и стремясь разделить с ним все ее чудеса. Она почему-то никогда не сомневалась в том, что следующий раз будет обязательно. Она видела, что Том влюбился в эту землю не меньше, чем в нее. И поняла, что отныне они оба часть этой земли.
— Да, — сказал он. — В следующий раз ты будешь со мной и сама все увидишь.
* * *Им столько нужно было рассказать друг другу, столько обсудить, что одной ночи не хватило. В последующие недели праздности, пока люди отдыхали и восстанавливали силы после охоты, Том и Сара ежедневно много часов проводили наедине. Он читал ей выдержки из судового журнала, который вел во время экспедиции, чтобы не упустить подробности, и когда закончил, они обсудили записи и будущее.
— Нам повезло, что мы нашли реку Лунга, точнее, повезло, что Фунди нам ее показал, — сказал Том Саре. — Должно быть, давнишние португальские исследователи не заметили ее, арабы тоже. Фунди говорит, торговые дороги рабов гораздо севернее.
Он печально улыбнулся.
— Если Фунди говорит «далеко», можно положить не меньше ста миль. Повезет, так ни арабы из Омана, ни Компания никогда нас здесь не найдут. Форт Провидения — прекрасная отправная точка для освоения местности. На стада слонов здесь никогда не охотились, и если Аболи и Фунди сумеют договориться с местными племенами, мы начнем с ними торговать и все достанется нам.