Кортни. 1-13 (СИ)

Собралось свыше десятка двоюродных братьев, дядюшек и тетушек и других родственников. Уильям сидел рядом с отцом, Элис — рядом с мужем. Она появилась на людях впервые с той ночи, когда Том пытался силой проникнуть в спальню брата.
Она была в черном траурном платье, черная вуаль скрывала лицо.
Но когда Элис чуть приподняла вуаль, чтобы вытереть глаза, Том подался вперед и увидел, что половина лица у нее распухла, на щеке шрам, покрытый черным струпом, а синяк на щеке посветлел и приобрел пурпурно-зеленый цвет. Элис почувствовала взгляд Тома и торопливо опустила вуаль.
По другую сторону прохода сидели почетные гости: четыре рыцаря ордена Святого Георгия и Священного Грааля.
Николас Чайлдс и Освальд Хайд вместе приехали из Лондона.
Отец Элис, Дон Гренвилл, граф Эксетерский, вместе с младшим братом Артуром приехали верхом из своих владений, которые примыкали к Хай-Уэлду.
После церемонии собрались в большом доме на поминки. Семья и почетные гости ели в большом обеденном зале, а для простолюдинов во дворе поставили раскладные столы на козлах.
Хэл был таким щедрым хозяином, погреба Хай-Уэлда такими обильными, что еще до полудня оба пэра Британии вынуждены были удалиться в свои комнаты для отдыха. Епископа так отягощали его обязанности священнослужителя и отличный кларет, что двоим слугам пришлось помогать ему подняться по лестнице; на площадках епископ останавливался и благословлял стоявших во дворе свидетелей этого восхождения.
Кутилы во дворе, насладившись бесплатным пенным сидром, разбрелись по живым изгородям и стогам, чтобы отдохнуть — и с другими, менее благопристойными целями. К храпу пьяных примешивались шуршание сена, смешки и счастливые возгласы молодых пар, нашедших себе другое занятие.
В сумерках четверо рыцарей ордена, в разной степени отдохнувшие после поминок, вышли из своих комнат и сели в поджидавшие их кареты. Небольшая кавалькада покинула дом и вслед за Хэлом и Томом, ехавшими в первой карете, направилась вверх по холму в церковь.
Церемониал ордена проводили в склепе. На полу уже была выложена мозаичная пятиконечная звезда, в ее центре поставили три бронзовых котла с древними элементами: огнем, землей и водой. Пламя жаровни плясало на каменных стенах и отбрасывало необычные тени в углы за рядами каменных саркофагов.
Кресло Хэла стояло наготове у входа в часовню.
Как только он сел в него, братья-рыцари понесли его вниз по ступеням в склеп и поставили в центре пятиугольника, в окружении трех котлов.
Том в простом белом одеянии новообращенного в одиночестве ждал в проходе церкви наверху, молясь перед алтарем, освещенным факелами; факелы были укреплены в бронзовых держателях на стенах. Из склепа к Тому доносились негромкие голоса рыцарей, открывавших ложу первой степени посвящения. Потом на каменных ступенях послышались тяжелые шаги: это граф Эксетерский, поручитель Тома, пришел за ним.
Том вслед за ним спустился по лестнице туда, где в священном круге ждали остальные рыцари.
— Во имя Отца, Сына и Святого Духа! Кто вступает в ложу ордена Святого Георгия и Священного Грааля? — спросил Хэл прерывисто, как человек, только что едва не утонувший.
— Новообращенный представляется для причащения тайнам Храма.
— Входи ценой опасности для твоей вечной жизни, — пригласил отец; мягкий тон Хэла сделал предупреждение еще более значительным. Том встал и переступил через мозаичную мраморную полосу, обозначавшую границу мистического круга. Он не ожидал ничего необычного, но вдруг содрогнулся, как будто враг пометил его могилу, вонзив в нее меч.
— Кто поручитель новообращенного? — тем же прерывистым голосом спросил Хэл.
Заговорил граф Эксетерский:
— Я.
Хэл снова поглядел на сына и мысленно перенесся на холм в дикой, свирепой земле за экватором, где много лет назад сам дал эту же клятву.
Он посмотрел мимо кольца на каменный саркофаг, в котором наконец упокоилось тело его отца. И почти мечтательно улыбнулся, думая о преемственности, о волшебной цепи рыцарства, которая связывает одно поколение с другим. Он почувствовал, как смерть подкрадывается к нему, точно свирепый зверь-людоед, караулящий во тьме. «Теперь, когда я передал судьбу семьи в руки сыновей, мне легче встретить эту тьму», — подумал Хэл, и ему показалось, что он видит, как будущее соединяется с прошлым, развертываясь прямо у него перед глазами. Он видел туманные фигуры и узнавал их: врагов, с которыми сражался, мужчин и женщин, которых любил и которые давно мертвы; они встречались с другими, тоже знакомыми, но еще не ушедшими в туман грядущих дней.
 
Граф осторожно положил руку на плечо Хэла, чтобы вернуть его к настоящему. Хэл очнулся и снова посмотрел на Тома.
— Кто ты? — начал он длинный перечень вопросов и ответов.
— Томас Кортни, сын Генри и Маргарет.
При упоминании имени женщины, которую Хэл так любил, слезы навернулись у него на глаза. В его сердце гнездилась глубокая грусть. Он чувствовал, что его душа устала, и хотел отдохнуть, но знал, что не вправе, пока не выполнит возложенную на него задачу. Он снова встряхнулся и протянул Тому лезвие вороненой Нептуновой шпаги, которую сам унаследовал от отца. Огонь факелов плясал на золотой инкрустации клинка и горел в глубине сапфира на рукояти.
— Призываю тебя подтвердить на этом клинке догматы твоей веры.
Том коснулся шпаги и начал произносить заученное:
— Верую: есть лишь один Бог в Троице, вечный Отец, вечный Сын и вечный Дух Святой.
— Аминь! — хором произнесли рыцари-навигаторы.
Под треск факелов вопросы и ответы продолжались.
Каждый вопрос входил в кодекс ордена, почти целиком заимствованный у рыцарей-храмовников.
Перечень вопросов и ответов описывал историю храмовников. В нем вспоминалось, как в 1312 году король Франции Филипп Красивый, сговорившись с папой Климентом V из Бордо, напал на рыцарей Христа и храма Соломона и истребил их.
Огромные богатства рыцарей-храмовников — золото и земли — были конфискованы королем, а глава ордена подвергнут пытке и сожжен, привязанный к столбу.
Однако предупрежденные союзниками моряки-храмовники снялись со своих стоянок в Ла-Манше и вышли в море.
Они уплыли в Англию и попросили защиты у короля Эдуарда.
С той поры в Англии и Шотландии их ложи открыты под новыми названиями, но основные догматы ордена остались неизменными.
Наконец все вопросы были заданы и ответы на них получены.
Том встал на колени, и рыцари окружили его. Они возложили одну руку на его склоненную голову, другую — на рукоять Нептуновой шпаги.
— Томас Кортни, приветствуем тебя в обществе Грааля и принимаем тебя братом в Храм ордена Святого Георгия и Священного Грааля.
Они поставили Тома на ноги и один за другим обняли его. Это была часть древнего ритуала, но, когда Тома целовал отец, он отошел от застывшей в веках формы. Он вложил в руки Тома рукоять шпаги и сжал на ней его пальцы.
— Отныне она твоя, мой сын. Владей ею храбро и честно.
Том знал, эта прекрасная шпага — самое дорогое, что есть у отца. И не мог найти слов благодарности, только посмотрел в глаза Хэлу. И увидел, что отец понял молчаливую клятву любви и долга, которую сын старался ему принести.
После того как скорбящие и четыре рыцаря ордена разъехались, Хай-Уэлд стал тихим и пустынным. Элис все время проводила в своих личных комнатах. Том однажды видел, как она в одиночестве едет верхом по болотистой равнине, но хотя долго наблюдал за ней издалека, не забыл последствия их предыдущей короткой встречи и потому не приблизился.
Уильям, занятый управлением поместьем, проводил дни в конторах шахт, совещаясь с управляющими или объезжая поместье и неожиданно появляясь, чтобы найти среди слуг бездельников и разгильдяев.
За мелкие проступки он наказывал кнутом и немедленным изгнанием из поместья. По вечерам возвращался в большой дом и проводил час с отцом, прежде чем ровно в восемь часов сесть за ужин. Ужинал он в одиночестве: Элис к столу не выходила, а Том находил предлоги, чтобы поесть в своей комнате или в одной из местных таверн с Аболи, Люком Джервисом, Недом Тайлером и Уилом Уилсоном. Здесь он находил более веселое общество.