Кортни. 1-13 (СИ)

— Больше ты никогда так не сделаешь, — выругался он. Я вырву твое неверное сердце!
Но когда он наносил удар, вперед прыгнул Бен-Абрам.
Для человека его лет он был необычайно быстр и ловок. Обеими руками он схватил аль-Ауфа за руку, державшую кинжал. И, хотя у него не было сил остановить удар, он отклонил кинжал от груди Дориана. Сверкающее острие разрезало рукав белого одеяния, оставив в ткани большую дыру.
Аль-Ауф пошатнулся: внезапное нападение едва не сбило его с ног. Потом он презрительно толкнул старика на землю.
— Ты мне за это заплатишь, старый дурак.
И он перешагнул через Бен-Абрама.
— Господин, не трогай ребенка. Вспомни о пророчестве и о золоте, — взмолился Бен-Абрам и вцепился в полу одеяния аль-Ауфа. Корсар остановился. Предостережение подействовало.
— Ты потеряешь лакх рупий, — настаивал Бен-Абрам. — Проклятие Теймтейма падет на твою голову, если ты убьешь мальчика.
Аль-Ауф стоял в нерешительности, но его губы дергались, и кинжал в руке дрожал. Он смотрел на Дориана с такой ненавистью, что мужество оставило мальчика и он прижался к стене.
— Плевок неверного! Это хуже свиной крови! Он меня осквернил!
Аль-Ауф разжигал угасающий гнев. Он снова шагнул вперед, но замер, услышав властный голос:
— Остановись! Опусти кинжал! Что это за безумие?
На пороге комнаты возвышался принц аль-Малик.
Услышав крики и шум, он пришел из своей спальни в глубине дома. Аль-Ауф выронил кинжал и простерся на каменных плитах пола.
— Прости меня, благородный принц, — взмолился он. — На мгновение шайтан отнял у меня разум.
— Мне следовало бы отправить тебя на твое лобное место, — холодно сказал аль-Малик.
— Я пыль у твоих ног, — взвыл аль-Ауф.
— Ребенок больше не принадлежит тебе. Он мой.
— Я искуплю свою глупость любым способом, каким пожелаешь, только не гневайся на меня, великий принц.
Аль-Малик не снизошел до ответа, но посмотрел на Бен-Абрама.
— Немедленно отведи ребенка на борт моей дау в лагуне. Капитан ждет его прибытия. Я приду вскоре после вас. Мы отплывем с приливом этой же ночью.
Двое людей принца отвели Дориана к лагуне; Бен-Абрам шел с ним, держа его за руку. Лицо Дориана было бледно, он стискивал зубы, храбрился. Они молчали, пока не пришли на берег, где Дориана ждала шлюпка с дау принца, стоявшей в заливе на якоре.
Тут Дориан начал умолять Бен-Абрама:
— Пойдем со мной.
— Не могу.
Старик покачал головой.
— Ну тогда только до дау. Пожалуйста. Ты единственный друг, который у меня остался на всем свете.
— Хорошо, но только до дау.
Бен-Абрам сел рядом с ним в шлюпку, и Дориан прижался к нему.
— Что теперь со мной будет? — спросил он шепотом.
Бен-Абрам мягко ответил:
— Что будет угодно Аллаху, мой Львенок.
— Меня накажут? Отправят в другую тюрьму?
— Принц всегда будет держать тебя подле себя, — заверил Бен-Абрам.
— Почему ты так в этом уверен?
Дориан положил руку на руку Бен-Абрама.
— Из-за пророчества Теймтейма. Он тебя никогда не отпустит. Ты для него слишком ценен.
— А что это за пророчество? — Дориан выпрямился и посмотрел старику в лицо. — Все говорят о пророчестве, но никто не объяснил мне, о чем оно.
— Пока тебе рано это знать. — Бен-Абрам снова прижал к себе мальчика. — Когда-нибудь я тебе расскажу.
— А сейчас нельзя?
— Это знание может оказаться для тебя опасным. Будь терпелив, малыш.
Шлюпка ударилась о борт дау, матросы наверху готовы были поднять ее.
— Я не хочу туда!
Дориан прижался к Бен-Абраму.
— Такова воля Аллаха.
Старик мягко разжал пальцы Дориана. Матросы протянули руки и подняли мальчика на палубу.
— Останься еще ненадолго, — умоляюще попросил Дориан, глядя вниз, на маленькую шлюпку.
Бен-Абрам не смог отказать.
— Я останусь, пока вы не поднимете парус, — согласился он и вслед за Дорианом прошел в маленькую каюту капитана.
Он сел рядом с ним на тюфяк и сунул руку в сумку.
— Выпей-ка.
Он достал из сумки маленький зеленый флакон и протянул мальчику.
— Что это?
— Это смягчит горечь нашего расставания и усыпит тебя.
 
Дориан выпил содержимое флакона и скорчил гримасу.
— Вкус ужасный.
— Как у крысиной мочи? — улыбнулся Бен-Абрам, и Дориан разразился смехом, больше похожим на рыдание, и обнял старика.
— Ну, ложись.
Бен-Абрам уложил Дориана на тюфяк, и некоторое время они негромко разговаривали.
Потом веки Дориана начали смыкаться. Всю ночь накануне он не спал, и теперь усталость и снадобье начали на него действовать.
Бен-Абрам в последний раз погладил его голову.
— Иди с Богом, дитя мое, — сказал он негромко, встал и вышел на палубу.
Топот над головой и движение корпуса дау в воде разбудили Дориана. Он осмотрелся в поисках Бен-Абрама, но не нашел его. На полу около его тюфяка сидела незнакомая женщина. В черном одеянии, под чадрой, она была похожа на сидящего стервятника.
Дориан сонно встал и подошел к маленькому круглому окошку. Снаружи было темно, в воде лагуны плясали отражения звезд. Дуновение свежего ночного ветра в лицо оживило его и немного прояснило голову. Он хотел подняться на палубу, но женщина встала и преградила ему выход.
— Нельзя выходить, пока тебя не позовет принц.
Дориан заспорил, но вскоре отказался от тщетных попыток и вернулся к окну. Он смотрел, как мимо, сверкая белизной в лунном свете, проплывают стены крепости. Дау покинула лагуну и вошла в проход. Потом Дориан почувствовал, как кренится палуба, и ощутил явственный запах океана. Дау повернула на запад, и Дориан перестал видеть остров. Он отошел от окошка и бросился на тюфяк.
Женщина подошла к окну и закрыла его тяжелыми деревянными ставнями. В этот миг впередсмотрящий прямо над головой Дориана крикнул так неожиданно, что Дориан дернулся:
— Какой корабль?
— Рыбачьи лодки с ночным уловом, — прозвучал ответ.
Голос прозвучал тихо, еле слышно из-за расстояния и толстых ставней, но сердце Дориана так и застучало о ребра.
— Отец! — ахнул он. Хотя голос говорил по-арабски, Дориан сразу узнал его. Он вскочил и попытался добраться до окна, но женщина перехватила его.
— Тетенька! — закричал он, вырываясь, но она была плотного сложения, с большими грудями и большим мягким животом. И, несмотря на полноту, очень сильна. Она ухватила Дориана поперек груди и снова уложила на тюфяк.
— Пусти! — кричал он по-английски. — Там мой отец! Отпусти меня к нему.
Женщина всей своей тяжестью легла на него, прижав к тюфяку.
— Тебе нельзя покидать каюту, — сказала она. — Приказ принца.
Дориан продолжал вырываться, но застыл, услышав, как отец снова окликнул дау.
— А вы кто?
Его голос становился все тише. Должно быть, дау быстро уходила.
— Корабль принца Абд-Мухаммада аль-Малика, — ответил впередсмотрящий сильным ясным голосом.
— Идите с Аллахом!
Голос отца звучал так слабо и уже так далеко, что показался Дориану шепотом.
— Отец! — закричал он во всю мочь, но тяжесть женщины не давала ему освободиться, глушила его голос. — Не уходи! Это я! Дорри! — кричал он, в отчаянии понимая, что его сдавленный вопль в плотно закрытой каюте не достигнет слуха отца.
Неожиданным поворотом и броском он выскользнул из-под женщины. И прежде чем та сумела поднять свое массивное тело, очутился у двери каюты.
Он открывал засов, когда она догнала его. Дориан успел распахнуть дверь, но женщина схватила его за ворот одеяния. Он бросился вперед с такой силой, что ткань порвалась и Дориан высвободился.
Дориан бросился вверх по трапу, а женщина бежала за ним и истошно кричала:
— Остановите его! Поймайте неверного!
Наверху, расставив руки, ждал арабский матрос, но Дориан упал на палубу и, быстрый, как хорек, проскочил у него между ног. И побежал по палубе на корму.
Он видел, как шлюпка с «Серафима» движется по воде в кильватерном следе дау, уходя к острову, — взлетали весла, с них стекала фосфоресцирующая вода. На корме виднелась высокая фигура. Дориан знал, что это отец.