Кортни. 1-13 (СИ)
Когда мушкетер отпрянул, Хэл не сопротивлялся, но использовал инерцию его движения для контратаки, действуя Нептуновой шпагой, зажатой в правой руке. Он нацелился в напряженное желтое горло над воротником зеленого мундира, и острие мягко вошло в плоть. Солдат выпустил пику и упал на спину, а Хэл использовал это его движение, чтобы высвободить шпагу.
Потом он снова встал в оборонительную стойку и быстро огляделся в поисках следующего противника, но натиск моряков почти смел строй мушкетеров. На ногах оставались единицы, но и те были окружены нападающими.
Хэл приободрился. Впервые с тех пор, как он увидел два корабля в лагуне, у него появилась надежда на победу. За последние несколько минут они отразили главное нападение. Теперь остается только справиться с моряками с «Чайки» и фрегата, когда они попытаются высадиться на берег.
— Отличная работа, парни! У нас получится. Мы можем их отбросить, — закричал он, и услышавшие это моряки радостно подхватили его возглас.
Оглядываясь по сторонам, Хэл видел торжествующие лица моряков, рубивших последних солдат в зеленом. Аболи смеялся и пел одну из своих языческих боевых песен, его голос перекрывал гул битвы и вдохновлял каждого, кто слышал эту песню.
Все поздравляли Хэла и друг друга, радуясь победе.
Справа от Хэла возвышался Большой Дэниел. Его лицо и руки были в крови из ран, нанесенных противникам, он широко раскрыл рот и смеялся, показывая гнилые зубы.
— Где Шредер? — крикнул Хэл, и Дэниел мгновенно отрезвел. Он перестал смеяться, закрыл рот и осмотрел поле битвы.
И тут на вопрос Хэла красноречиво ответил сам Шредер.
— Вторая волна! Вперед! — громко крикнул он. Он стоял на краю леса всего в ста шагах от них. Хэл, Аболи и Дэниел ринулись к нему, но остановились, увидев, что из леса за Шредером выходит большая колонна солдат в зеленых мундирах.
— Боже! — в отчаянии воскликнул Хэл. — Мы и половины их еще не видели. Ублюдок основные силы держал в резерве.
— Этих свиней не меньше двух сотен.
Дэниел изумленно покачал головой.
— По трое в ряд! — выкрикнул Шредер, и наступающая пехота перестроилась. За Шредером выстроились ровные шеренги. Шредер бегом повел их вперед, с оружием на изготовку, и вдруг высоко поднял саблю:
— Первый ряд! Приготовиться к стрельбе!
Солдаты первого ряда опустились на колени, другие два ряда остались стоять.
— Огонь! — взревел Шредер.
Прогремел залп. Всего с пятидесяти шагов шквал свинца налетел на моряков, пронесся по их рядам; почти каждый второй выстрел поразил цель. От ударов тяжелых пуль люди падали. Линия англичан дрогнула. Послышались крики боли, гнева и страха.
— Вперед! — крикнул Хэл. — Не стойте на месте, не давайте им возможности расстрелять нас. — Он поднял Нептунову шпагу. — Давайте, парни! На них!
По обе стороны от него Аболи и Дэниел шагнули вперед, но большинство остальных не двинулись с места. Все поняли, что сражение проиграно, и многие поглядывали назад, на безопасные лагерные укрепления. Плохой признак. Как только моряки начинают оглядываться, все кончено.
— Второй ряд! — крикнул Шредер. — Приготовиться к стрельбе!
Еще пятьдесят мушкетеров с заряженными мушкетами и горящими фитилями выступили вперед. Они прошли в промежутки первого ряда, деловито сделали еще два шага и привычно опустились на колени.
— Приготовить мушкеты!
Даже Хэл и бесстрашная пара по бокам от него дрогнули, глядя в стволы нацеленных на них пятидесяти мушкетов; по рядам моряков пронесся стон страха. Они никогда раньше не сталкивались с такими дисциплинированными войсками.
— Огонь!
Шредер опустил саблю, и второй залп накрыл толпу дрогнувших моряков. Хэл вздрогнул: пуля пронеслась так близко от его головы, что от поднятого ею ветра волосы упали ему на глаза.
Рядом Дэниел выдохнул:
— Я ранен! — дернулся, как кукла, и тяжело повалился. Залп убил еще десяток моряков с «Решительного» и гораздо больше ранил. Хэл наклонился, чтобы помочь Дэниелу, но рослый боцман проворчал:
— Не задерживайся, дурак! Беги! Мы побиты, и скоро будет третий залп.
Как бы подтверждая его слова, совсем близко послышался приказ Шредера:
— Третий ряд, приготовить оружие!
Моряки с «Решительного», те, что еще стояли на ногах, дрогнули и разбежались перед нацеленными на них мушкетами; спотыкаясь, они бежали к орудийным окопам.
— На помощь, Аболи, — крикнул Хэл, и Аболи схватил Дэниела за другую руку. Вдвоем они подняли его на ноги и потащили к берегу.
— Огонь! — закричал Шредер, и в то же мгновение, не сговариваясь, Хэл и Аболи бросились на землю, увлекая за собой Дэниела. Над их головами пронеслись пули и пороховой дым третьего залпа. Они мигом вскочили и, таща Дэниела, побежали к окопам.
— Ты ранен? — спросил Аболи, но запыхавшийся Хэл только покачал головой. Мало кто из моряков оставался на ногах. Всего несколько человек добрались до окопов и спрыгнули в них.
Хэл и Аболи, волоча Дэниела, с трудом бежали, а за ними слышались торжествующие крики: солдаты в зеленом устремились вперед. Наконец беглецы достигли укреплений и затащили туда Дэниела.
Спрашивать о ране не было необходимости: весь левый бок боцмана был залит кровью. Аболи через голову сорвал свою рубашку, скатал ее в комок и затолкал под рубашку Дэниелу.
— Прижимай к ране, — сказал он. — Как можно крепче.
Потом уложил Дэниела на дно окопа и встал рядом с Хэлом.
— О святая Мария! — прошептал Хэл. Его залитое потом лицо побледнело от ужаса и ярости при виде того, что творилось за бруствером. — Посмотри на этих проклятых мясников!
Солдаты в зеленых мундирах двигались вперед, останавливаясь, только чтобы добить раненых. Некоторые моряки переворачивались на спину и голыми руками пытались отразить удар, другие молили о милосердии и силились отползти, но мушкетеры бежали за ними, кололи и рубили. Эта кровавая работа была проделана быстро: Шредер шел следом и не позволял задерживаться.
Во время этого затишья сэр Фрэнсис пробежал вдоль ряда окопов и спрыгнул к сыну.
— Мы побиты, отец! — угнетенно сказал Хэл, и они посмотрели на мертвых и раненых. — Мы уже потеряли половину людей.
— Хэл прав, — согласился Аболи. — Все кончено. Надо уходить.
— Куда? — с мрачной улыбкой спросил сэр Фрэнсис. — Туда?
Он показал на лагуну, где они увидели идущие к берегу шлюпки с вражескими моряками, стремящимися принять участие в бое.
Фрегат и «Чайка» спустили шлюпки, набитые матросами с саблями наголо, голубоватый дымок поднимался от горящих фитилей и плыл по поверхности воды. Люди в шлюпках кричали так же радостно, как солдаты.
Первая шлюпка коснулась берега. Вооруженные моряки выскочили из нее и побежали по узкой полоске песка. Свирепо крича, они добежали до ряда окопов, откуда немо торчали стволы кулеврин и где прятались люди с «Решительного».
— Надеяться на пощаду не приходится, парни, — крикнул сэр Фрэнсис. — Посмотрите, что делают эти кровожадные нехристи с теми, кто просит их о милосердии. — Он указал саблей на многочисленные трупы, усеивавшие землю перед пушками. — Еще раз за короля Карла, и умрем сражаясь!
Голоса кучки уцелевших звучали хрипло и слабо, когда моряки снова перебрались через бруствер и приготовились встретить натиск двухсот мушкетеров. Аболи был в десяти шагах впереди и уложил первого встреченного им солдата. Жертва упала, но сабля Аболи сломалась у рукояти. Он отбросил ее, наклонился и взял из руки мертвого английского моряка пику.
Хэл и сэр Фрэнсис бежали за ним. Аболи воткнул пику в живот следующему мушкетеру, бежавшему к нему с поднятой саблей. Пика прошла меж ребер и пронзила солдата насквозь, выйдя с противоположной стороны на длину руки. Солдат забился, как рыба на остроге, и древко пики сломалось в руках Аболи. Используя обломок как дубину, Аболи свалил третьего мушкетера. Потом огляделся, улыбаясь, как безумная горгулья; его большие глаза выкатились из орбит.
Сэр Фрэнсис схватился с белым голландским сержантом, они обменивались ударами в звоне и скрежете сабель.