Кортни. 1-13 (СИ)
— Ага! Я думал, ты не успеешь вытащить свой корень из сахарного поля, чтобы поучаствовать в бою. Я даже опасался, что мне придется пойти в пещеру и выгнать тебя оттуда железной палкой.
— Ты не будешь так весело улыбаться с мушкетной пулей в хвосте, — мрачно ответил Хэл. — Мы окружены. Лес за нами полон голландцев. Дэниел их сдерживает, но это ненадолго. Их сотни. Поворачивай орудие и заряжай шрапнелью. — Пока перезаряжали пушку, Хэл продолжал передавать приказы. — У нас есть время только на один выстрел, потом мы нападем на них под прикрытием дыма, — сказал он, загоняя заряд длинным банником. А когда вытащил банник, моряк поднял тяжелый парусиновый ранец, полный свинцовых пуль, и засыпал их в ствол с жерла. Хэл протолкнул пули, так что они оказались на пороховом заряде. Потом моряк и Хэл отскочили в стороны, стараясь не попасть под откат, и посмотрели на лес. Слышался звон стали и дикие крики: люди Дэниела вначале напали, потом стали отступать под напором зеленых мундиров. Люди Шредера непрерывно перезаряжали мушкеты, и мушкетный огонь не ослабевал.
Теперь среди деревьев показались свои, бегущие обратно. Дэниел возвышался над остальными, он нес на плече раненого, придерживая рукой, а в другой руке держал саблю и размахивал ею.
Зеленые мундиры преследовали их по пятам.
— Приготовиться! — крикнул Хэл морякам, и все присели у бруствера и взяли в руки сабли и пики. — Аболи, не стреляй, пока Дэниел не уйдет с линии огня.
Неожиданно Дэниел опустил ношу на землю, повернулся и набросился на преследователей, делая большие взмахи саблей. Потом вернулся к раненому, взвалил его на плечо и побежал туда, где сидели Хэл и пушкари.
Хэл взглянул на линию орудийных окопов. Хотя направленные вперед пушки продолжали стрелять по кораблям в лагуне, каждое второе орудие смотрело на лес, готовое выпустить шквал пуль в наступающую пехоту.
— На таком расстоянии пули не разлетятся, а они соблюдают дистанцию, — сказал Аболи.
— Шредер держит их в руках, — мрачно согласился Хэл. — Один залп немногих выведет из строя.
— Шредер? — Глаза Аболи сузились. — Ты не говорил, что он здесь.
— Вон он! — Хэл показал на высокого человека без парика, идущего к ним среди деревьев. Шарф его развевался, усы торчали; он подгонял мушкетеров.
Аболи хмыкнул.
— Настоящий дьявол. С ним хлопот не оберешься.
Он сунул под кулеврину железный лом и повернул ствол на несколько градусов, стараясь увидеть в прицел полковника.
— Постой немного, — попросил он, — чтобы я смог выстрелить.
Но Шредер расхаживал вдоль рядов своих людей, заставляя их идти вперед. Он был теперь так близко, что Хэл слышал его крик:
— Держите строй! Продолжайте идти! Прекратить стрельбу!
Уверенное, целеустремленное продвижение солдат свидетельствовало о том, что полковник держит их в руках. Солдаты, должно быть, знали об ожидавших их пушках, но шли вперед без колебаний и не стреляли, дожидаясь возможности сделать единственный верный выстрел из мушкета.
Теперь Хэл различал их черты. Он знал, что большинство солдат Компания набирает в своих восточных владениях, и у многих наступающих были лица азиатов. Глаза черные и миндалевидные, кожа янтарного цвета.
Неожиданно Хэл понял, что бортовые залпы с кораблей прекратились, и оглянулся. «Чайка» и черный фрегат стали на якорь в кабельтове от берега. Их пушки молчали, и Хэл подумал, что Камбре и капитан фрегата разработали сигнальный код для связи с Шредером. Они не стреляли, потому что опасались попасть в своих.
Мы получили передышку, подумал Хэл и снова посмотрел вперед.
Отряд Дэниела поредел, уменьшившись наполовину, а выжившие были утомлены своей вылазкой и борьбой. Шли они неуверенно, многие едва передвигались. Их одежда промокла от пота и крови. Один за другим они переваливались через бруствер и, тяжело дыша, оставались лежать на дне окопа.
Один Дэниел был неутомим. Он передал раненого пушкарям и готов был повернуть назад, так сильно он рвался в бой, но Хэл остановил его.
— Иди сюда, бугай! Мы немного смягчим их залпом шрапнели. Тогда и возьмешься за них снова.
Аболи все еще пытался направить ствол на мелькающего неуловимого Шредера.
— Этот стоит пятидесяти, — бормотал он про себя на своем языке.
Но Хэл его не слушал: он пытался разглядеть отца в дальнем окопе и получить его указания.
«Клянусь Господом, он подпускает их слишком близко, — с досадой думал он. — При дальнем выстреле шрапнель разлетается шире, но без приказа я не буду стрелять».
Тут он снова услышал голос Шредера:
— Первый ряд! Приготовиться к стрельбе!
Пятьдесят человек послушно опустились на колено перед бруствером и уперлись подставками своих мушкетов.
— Приготовиться! — негромко сказал Хэл окружившим его морякам. Он понял, почему отец так задержал залп: он хотел, чтобы нападающие разрядили мушкеты, а потом, когда они будут перезаряжать оружие, обороняющиеся получат некоторое преимущество.
— Приготовиться! — повторил Хэл. — Ждите залпа!
— Приготовить оружие! — в наступившей внезапно тишине приказал Шредер. — Целься!
Стоявшие на колене солдаты подняли мушкеты и прицелились в бруствер. Их головы окутывал голубой дым, поднимавшийся от фитилей, и они прищуривались, целясь.
— Головы вниз! — крикнул Хэл.
Моряки у орудий нырнули под бруствер, и в это мгновение Шредер взревел:
— Огонь!
Длинный ряд мушкетеров выстрелил; пули просвистели над головами моряков и впились в землю. Хэл вскочил и посмотрел на дальний край орудийных окопов. Он увидел, как отец вскочил на бруствер, размахивая шпагой, и хотя юноша был слишком далеко, чтобы разобрать слова, жесты не оставляли сомнений.
— Огонь! — отчаянно крикнул Хэл, и цепь пушек изрыгнула мощный столб дыма, пламени и жужжащей шрапнели. Орудия прямой наводкой ударили по линии зеленых мундиров.
Хэл видел, как прямо перед ним шрапнель попала в солдата, разнеся его на куски рваной зеленой саржи и розовой плоти. Голова высоко взлетела в воздух, потом упала и покатилась, как детский мяч. Затем все закрыло густое облако дыма, но, хотя в ушах у него звенело от громового залпа, Хэл слышал крики и стоны раненых.
Хэл повел людей в атаку. Слева от него был Аболи, справа — Дэниел. По молчаливому договору два этих рослых человека — один черный, другой белый — незаметно защищали Хэла, но им приходилось бежать изо всех сил, чтобы не отстать от него.
Хэл видел, что его дурные предчувствия сбываются. Залп шрапнели вопреки их ожиданиям не нанес существенного ущерба голландской пехоте. Слишком невелико было расстояние: пятьсот свинцовых пуль пронеслись сквозь строй, как одно ядро. Те, кто попал под этот залп, были уничтожены, но на каждого убитого оставалось пятеро невредимых.
Эти уцелевшие были ошеломлены и поражены, их лица ничего не выражали, глаза были пусты. Большинство трясли головами и моргали, не пытаясь перезарядить пустые мушкеты.
— Вперед на них, пока они не пришли в себя! — закричал Хэл, и бежавшие за ним моряки подхватили этот крик. Перед лицом нападения мушкетеры как будто начали приходить в себя. Некоторые вскочили, отбросили пустые ружья и выхватили сабли. У одного или двух унтер-офицеров за пояс были заткнуты пистоли, они выхватили их и принялись стрелять в набегающих моряков. Кое-кто повернул и попытался скрыться среди деревьев, но Шредер не дал им это сделать.
— Назад, псы, сучьи дети! Держитесь, как мужчины!
Они снова повернули и окружили его.
Все моряки с «Решительного», еще стоявшие на ногах, участвовали в атаке. Даже раненые ковыляли за остальными, громко подбадривая товарищей.
Две линии сошлись, и все пришло в смятение. Атакующие разбились на мелкие группки и смешались с зелеными мундирами голландцев. Вокруг Хэла кричали, бранились и рубили друг друга сражающиеся. Его бытие вдруг ограничилось кругом разгневанных или насмерть перепуганных лиц и звоном оружия, уже притупившегося от свежей крови.
Зеленый мундир нацелился длинной пикой в лицо Хэлу. Хэл нырнул под удар и левой рукой перехватил пику сразу за наконечником.