Кортни. 1-13 (СИ)

Но он еще был виден, а Шредер уже крикнул через реку:
— Закрепите веревку!
Сам он обернул ее вокруг дерева, на котором сидел, и завязал узлом. Потом крикнул:
— Маацукер! Пусть люди быстрей строят плот. Они смогут тащить его против течения, держась за веревку.
Корпус «Решительного» очистили от водорослей и ракушек, и экипаж взялся за тросы. Корабль медленно выпрямился, сопротивляясь напору наступающего прилива.
Пока корабль лежал на берегу, плотники закончили подготовку новой мачты, и она ждала установки. Потребовалось общее участие, чтобы протащить длинный ствол на берег и поднять его на поручень. Снасти привязали к двум стоящим мачтам и подготовились к подъему.
Несколько команд взялись за веревки, Большой Дэниел и Нед руководили ими; длинный блестящий ствол сосны установили вертикально. Сэр Фрэнсис никому не доверил важнейшее дело — установить основание мачты в отверстие главной палубы, постепенно опуская ее так, чтобы она встала на кильсон корабля. Эта тонкая операция потребовала усилий пятидесяти человек и заняла почти весь день.
— Отличная работа, парни! — сказал им сэр Фрэнсис, когда мачта преодолела последние несколько дюймов и ее основание гулко встало на место. — Трави помалу!
Больше не поддерживаемая тросами мачта прочно стояла сама по себе.
Большой Дэниел, стоя по пояс в воде лагуны, крикнул на палубу:
— Горе сырным головам. Попомните мои слова: через десять дней мы выйдем из пролива.
Сэр Фрэнсис улыбнулся ему сверху вниз, стоя у поручня.
— Только сначала поднимем на мачту снасти. А этого не произойдет, если ты будешь стоять разинув рот и вывалив язык.
Он собирался отвернуться, но вдруг остановился и посмотрел на берег. Из-за деревьев показалась жена губернатора в сопровождении служанки; она остановилась над берегом, вертя в длинных белых пальцах ручку зонта, так что ярко раскрашенный круг привлек общее внимание. Даже Хэл, распоряжавшийся группой моряков на носу, бросил работу и смотрел на нее, как дурачок. Она сегодня оделась в привлекательный новый костюм с таким низким вырезом, что он открывал грудь почти до сосков.
— Мистер Кортни, — громко, чтобы пристыдить сына в присутствии его людей, обратился к нему сэр Фрэнсис, — займитесь своей работой. Где клинья для закрепления мачты?
Хэл вздрогнул, сильно покраснел под темным загаром и схватил тяжелый деревянный молот.
— Вы слышали капитана! — рявкнул он, обращаясь к своей группе.
— Эта продажная девка — Ева в нашем раю. — Сэр Фрэнсис понизил голос и говорил краем губ, обращаясь к стоявшему рядом Аболи. — Я видел, как Хэл на нее смотрит, и, избави небо, она смотрит на него дерзко, как шлюха, выпячивая грудь. Он ведь еще мальчишка.
— Ты видишь его глазами отца. — Аболи улыбнулся и покачал головой. — Он больше не мальчик. Он мужчина. Ты однажды рассказывал мне, что в вашей святой книге говорится об орле в небе и о змее на камне, о мужчине и женщине.
Хотя у Хэла после выполнения обязанностей оставалось мало времени, на призывы Катинки он отвечал, как лосось, возвращающийся в родную реку метать икру. Когда она звала, остановить его не могло ничто. Он бежал по тропе, и сердце летело в такт ногам. Прошли почти сутки с их последнего свидания наедине, и для Хэла это было чересчур долго. Иногда ему удавалось, ускользнув из лагеря, встречаться с ней дважды и даже трижды в день. Часто они бывали вместе всего несколько минут, но этого им хватало. Они не тратили драгоценное время на церемонии или споры.
Им пришлось найти место для свиданий за стенами хижины. Ночные посещения обнесенного оградой поселка едва не привели к катастрофе. Губернатор Ван де Вельде спал вовсе не так крепко, как свидетельствовал его храп, а они в своих любовных играх потеряли осторожность и были буйны и шумливы.
Губернатора разбудили громкие стоны жены и несдержанность Хэла. Он схватил лампу и отправился в соседнюю хижину. Аболи, ждавший снаружи, вовремя заметил свет и предупредил Хэла, так что тот успел схватить одежду и укрыться в щели ограды: в это мгновение Ван де Вельде ворвался к жене с фонарем в одной руке и обнаженной саблей в другой.
 
На следующее утро он пожаловался сэру Фрэнсису.
— Один из ваших моряков — вор! — заявил он.
— Из хижины вашей жены пропало что-нибудь ценное?
Когда губернатор отрицательно покачал головой, сэр Фрэнсис язвительно ответил:
— Может, вашей жене не стоит так выставлять напоказ свои драгоценности и тем самым пробуждать алчные мысли? В будущем, сэр, внимательней следите за своим имуществом.
Сэр Фрэнсис допросил дежурную вахту, но, так как жена губернатора не смогла описать преступника, сказав, что крепко спала, расследование ничего не дало. Это ночное посещение хижины за изгородью стало для Хэла последним.
Но они нашли другое место для тайных свиданий. Оно было хорошо укрыто, но расположено так близко к лагерю, что Хэл мог ответить на вызов Катинки в несколько минут. Он на мгновение задержался на каменной площадке перед входом в пещеру, тяжело дыша от спешки и возбуждения. Они с Аболи открыли эту пещеру, возвращаясь после одной из своих охотничьих вылазок в холмы. На самом деле это была не совсем пещера, а нечто вроде глубокой веранды, выточенной ветром в мягком красном песчанике.
Они оказались не первыми побывавшими здесь людьми. У задней стены убежища на каменном очаге — старые угли, а низкая крыша выпачкана сажей. Пол усыпан костями рыб и мелких млекопитающих, остатками трапез, готовившихся на этом очаге. Кости сухие и начисто обгрызенные, а угли холодные и разбросанные. Очагом не пользовались очень давно.
Однако это были не единственные следы человеческого пребывания. Заднюю стену от пола до потолка покрывало множество разнообразных первобытных рисунков. По гладкому камню стены мчались стада рогатых антилоп и газелей, которых Хэл не узнавал, на них охотились человекообразные лучники с раздутыми ягодицами и огромными торчащими половыми органами. Рисунки цветные и похожи на детские, перспектива и относительные размеры людей и животных совершенно фантастические, неправильные. Некоторые человеческие фигуры казались великанами рядом со слонами, которых они преследовали, орлы были вдвое больше целого стада черных диких быков, изображенного под их распростертыми крыльями. Но Хэла очаровали эти рисунки. Часто в перерывах между бурными занятиями любовью он лежал, разглядывая этих необычных маленьких людей, которые охотились и сражались друг с другом. В такое время ему хотелось больше узнать о художниках и о героических маленьких охотниках, которых они нарисовали.
Когда он спросил о них Аболи, рослый чернокожий презрительно пожал плечами.
— Это племя сэн. Они не вполне люди, скорее маленькие желтые обезьяны. Если тебе не повезет и ты когда-нибудь с ними встретишься — да упасут тебя твои боги от такой встречи, — больше узнаешь об их ядовитых стрелах, чем о горшочках с краской.
Но сегодня рисунки лишь на мгновение привлекли внимание Хэла, потому что постель из травы, приготовленная им, пустовала. Неудивительно, ведь он пришел на свидание раньше времени. Но все же он гадал, придет ли она или ее вызов был лишь очередным капризом. Однако тут же услышал за собой, ниже по холму, треск ветки под ногой.
Хэл быстро оглянулся в поисках места, где можно было бы спрятаться. У входа с одной стороны заросли лиан, их темно-зеленая листва усеяна поразительно желтыми цветками, аромат которых проникает в пещеру. Хэл скользнул за лианы и прижался к скале.
Мгновение спустя Катинка легко ступила на террасу у входа и заглянула внутрь. Увидев, что там пусто, она гневно застыла. Потом произнесла одно слово на голландском: она часто его использовала, и Хэл знал его смысл. Неприличное слово, и его охватило возбуждение от сознания того, что оно предвещает.
Он неслышно выбрался из своего укрытия и встал за ней. Одной рукой закрыл ей глаза, другой обнял за талию, поднял и бегом понес к травяной постели.