Кортни. 1-13 (СИ)

Он мгновенно проснулся, забыв об усталости. Скатился с койки и пригнулся у панели. Царапанье стало настойчивым и требовательным. Он простучал короткий ответ и поискал в темноте затычку своего глазка. Едва он вытащил ее, в отверстие пробился луч желтого света, но тут же исчез — Катинка прижалась губами к отверстию и сердито прошептала:
— Где ты был прошлой ночью?
— Дела на берегу, — прошептал в ответ Хэл.
— Не верю, — сказала она. — Ты пытаешься уйти от наказания. Ты сознательно не слушаешься меня.
— Нет, нет, я…
— Немедленно открой панель!
Он ощупью нашел кортик, висевший на ремне в ногах койки, и с его помощью вытащил затычки. Легкий скрежет — и панель оказалась в его руках. Он отставил ее, и из отверстия в его каюту упал мягкий свет.
— Иди сюда! — приказал ее голос, и он принялся протискиваться в дыру. Пришлось нелегко, но немного погодя он уже стоял на четвереньках на полу ее каюты. Хэл хотел встать, но Катинка остановила его.
— Не поднимайся!
Он поднял взгляд: она стояла над ним. Катинка была одета в ночную сорочку из какого-то прозрачного материала. Ее великолепные волосы свободно свисали до талии. Лампа освещала ее тело сквозь тонкую ткань, шелк не скрывал блеска кожи.
— Бесстыдник, — сказала она. Хэл стоял перед ней, коленопреклоненный, словно перед священным изображением. — Ты пришел ко мне обнаженный. Не проявил уважения.
— Простите! — ахнул он. В спешке повинуясь ей, он забыл о своей наготе и теперь закрыл руками свой срам. — Я не хотел проявить неуважение.
— Нет! Не закрывайся!
Своей рукой она отвела руки Хэла. Оба смотрели на его промежность. Его член медленно разбухал, поднимался, протянулся к ней, и крайняя плоть сама по себе оттянулась.
— Смогу ли я прекратить эту мерзость?
Катинка схватила его за руку, подняла и потащила за собой в роскошную каюту, где он увидел ее впервые.
Она села на кровать и посмотрела на Хэла. Она расставила длинные стройные ноги, и шелк опустился по обе стороны. Катинка взяла в руку свои курчавые волосы и, неожиданно задохнувшись, сказала:
— Ты должен повиноваться мне во всем, дитя темной ямы.
Она развела бедра, притянула к себе его лицо и прижала к вершине невероятно мягкой и шелковистой горки, поросшей курчавыми волосами.
Он почуял запах моря, запах соленой воды и водорослей, запах плывущих в глубине серебристых живых существ, теплый мягкий аромат островов, соленого прибоя, бьющего в нагретый солнцем берег. Он пил этот запах распахнувшимися ноздрями, а потом губами поискал его источник.
Катинка заерзала по атласным покрывалам, подставляясь его рту, раздвинула бедра еще шире и наклонилась чуть вперед, раскрываясь перед ним. Схватив Хэла за волосы, она потянула его голову, направляя к крошечному тугому розовому бугорку плоти, таящемуся в глубине срамной щели. Когда он отыскал этот бугорок языком, она ахнула и задвигалась под его лицом, как будто скакала верхом на жеребце. И издавала негромкие противоречивые возгласы:
— Прекрати! Пожалуйста, остановись! Нет! Не останавливайся! Никогда не останавливайся!
Неожиданно Катинка оттолкнула его голову от своих напряженных бедер, откинулась на простыни и потащила Хэла за собой. Он почувствовал, как ее маленькие твердые пятки впиваются ему в спину: она обхватила его ногами, а ее ногти, как ножи, резали твердые мышцы его плеч. Но всякое ощущение боли пропало в скользком поглощающем тепле, когда он глубоко проник в нее и, чтобы заглушить крик, зажал в зубах клок ее золотых волос.
Три рыцаря открыли заседание ложи на склоне холма над лагуной у подножия небольшого водопада, который изливался в озерцо темной воды, окруженное высокими деревьями, покрытыми мхом и лианами.
Посреди круга из камней стоял алтарь, под ним горел огонь. Таким образом были представлены все четыре древние стихии. Луна была в первой четверти, символизируя возрождение.
Хэл в одиночестве ждал в лесу, пока три рыцаря Ордена открывали ложу первой ступени. Затем его отец, держа в руке обнаженную саблю, показался из темноты и повел по тропе.
 
Остальные два рыцаря ждали у огня в священном круге. Их сабли были обнажены, лезвия блестели в свете пламени. На каменном алтаре под бархатной тканью Хэл увидел очертания Нептуновой шпаги своего прадеда. Хэл и его отец остановились за пределами круга, и сэр Фрэнсис попросил разрешения войти в ложу.
— Во имя Отца, Сына и Святого Духа!
— Кто вступает в ложу Храма Ордена Святого Георгия и Священного Грааля? — прогремел лорд Камбре, и голос его пронесся над холмами; в его волосатом кулаке блеснул обоюдоострый палаш.
— Неофит, просящий допустить его к таинствам Храма, — ответил Хэл.
— Входя, ты рискуешь своей вечной жизнью, — предупредил Камбре, и Хэл вступил в круг. Неожиданно воздух показался ему холодным, и он вздрогнул, хотя и склонился рядом с костром.
— Кто выдвигает неофита? — задал Канюк второй вопрос.
— Я.
Сэр Фрэнсис вышел вперед, и Камбре снова повернулся к Хэлу.
— Кто ты?
— Генри Кортни, сын Фрэнсиса и Эдвины.
Начался длинный ритуал вопрос-ответ; над головами медленно поворачивалось звездное колесо, огонь сторожевого костра постепенно угасал.
Только после полуночи сэр Фрэнсис наконец снял покров с Нептуновой шпаги. Сапфир рукояти бросил голубой луч лунного света прямо в глаза Хэлу, а отец вложил рукоять шпаги ему в руку.
— На этом клинке ты должен утвердить основы твоей веры.
— Я верю и буду защищать эту веру всей жизнью, — начал Хэл. — Верую в единого Бога Триединого, в вечного Отца, вечного Сына и вечный Святой Дух.
— Аминь! — хором произнесли три рыцаря-навигатора.
— Верую в Единую церковь Англии и в божественное право ее представителя на земле Карла, короля Англии, Шотландии, Франции и Ирландии, Защитника Веры.
— Аминь!
Когда Хэл перечислил все, во что верит, Камбре предложил ему дать рыцарскую клятву.
— Я буду поддерживать церковь Англии. Буду противостоять врагам моего суверенного господина Карла. — Голос Хэла дрожал от искренности и убежденности. — Я отвергаю Сатану и все его деяния. Отвергаю все ложные доктрины, ереси и схизмы. Отворачиваюсь от других богов и ложных пророков.
Я буду защищать слабых. Защищать пилигримов. Помогать беднякам и тем, кто ищет справедливости. Обнажу меч против тирана и угнетателя.
Буду защищать святые места. Буду искать и защищать драгоценные реликвии Иисуса Христа и святых. Я никогда не перестану искать Священный Грааль, в котором содержится святая кровь.
При этой клятве рыцари-навигаторы перекрестились, ибо Грааль стоял в центре их веры. Гранитный столп, на котором покоилась крыша их Храма.
— Я беру на себя строжайшее повиновение. Буду подчиняться кодексу моего рыцарства. Буду воздерживаться от обжорства, пьянства и разврата. — Здесь Хэл запнулся, но быстро оправился. — И почитать моих братьев-рыцарей. А превыше всего — хранить в тайне все, что касается моей ложи.
— И да смилуется над тобой Господь! — хором произнесли три рыцаря. Затем они выступили вперед и окружили коленопреклоненного новичка. Каждый возложил одну руку на голову Хэла, другую — на рукоять его шпаги. Их руки легли друг на друга.
— Генри Кортни, приветствуем тебя в кругу Грааля и принимаем тебя как брата-рыцаря Храма Ордена Святого Георгия и Священного Грааля.
Первым заговорил со звучным валлийским акцентом Ричард Лестер; он почти пропел свое благословение:
— Приветствую тебя в Храме. Да следуешь ты всегда строжайшему повиновению.
Следующим говорил Камбре:
— Приветствую тебя в Храме. Пусть воды океанов расступаются перед носом твоего корабля, а ветер будет всегда попутным.
Потом заговорил сэр Фрэнсис, крепко держа руку на лбу Хэла:
— Приветствую тебя в Храме. Да будешь ты всегда верен своим клятвам перед Богом и самим собой.
Втроем рыцари-навигаторы подняли Хэла и по очереди обняли его. Усы лорда Камбре оказались жесткими и колючими, как шипы чертополоха.