Кортни. 1-13 (СИ)
— Хватит! — закончил охоту Аболи и собрал добычу. С дерева на краю воды он срезал кору и ею связал птиц. Связки оказались такими тяжелыми, что, когда негр с мальчиком пошли назад по берегу, даже широкие плечи Аболи согнулись под этим грузом. А вот Хэл нес свою скромную добычу без труда.
Когда они повернули, так что стали видны все три корабля, Аболи уронил свою ношу на песок.
— Отдохнем здесь.
Хэл сел рядом с ним, и какое-то время они молчали, потом Аболи спросил:
— Зачем сюда пришел Канюк? Что говорит твой отец?
— Канюк говорит, что пришел, чтобы создать ложу для моего посвящения.
Аболи кивнул.
— В моем племени молодой воин должен пройти обряд обрезания, прежде чем станет мужчиной. — Он содрогнулся и потрогал руками промежность, словно проверяя, все ли на месте. — Я рад, что мне не пришлось ложиться под нож. Но не это истинная причина, по которой Канюк пошел за нами. Он пошел за твоим отцом, как гиена идет за львом. От него несет предательством.
— Мой отец тоже это чувствует, — негромко ответил Хэл. — Но мы в его руках, потому что на «Решительном» нет грот-мачты, а его орудия на берегу.
Оба молча смотрели на «Морейскую чайку». Наконец Хэл тревожно шевельнулся.
— Что это Канюк задумал?
Шлюпка с «Чайки» подошла к тому месту, где в воду уходил якорь корабля. Они молча смотрели, как экипаж шлюпки занялся работой.
— Их не видно с берега, и от отца скрыто, что они делают. — Хэл размышлял вслух. — Они действуют украдкой, и мне это совсем не нравится.
Между тем на лодке закончили работу и начали грести к корпусу «Чайки». Теперь Хэл видел, что они тянут за собой трос. И возбужденно вскочил.
— Они устанавливают на якорь пружину! — воскликнул он.
— Пружину? — Аболи посмотрел на него. — А зачем?
— Несколько поворотов кабестана, и Канюк сможет развернуть корабль в любую сторону.
Аболи стоял с серьезным выражением.
— Он сможет направить свои пушки на наш беспомощный корабль или обстрелять поселок на берегу шрапнелью, — сказал он. — Надо быстрей предупредить капитана.
— Нет, Аболи, торопиться не следует. Канюк не должен знать, что мы видели его хитрость.
Сэр Фрэнсис внимательно выслушал рассказ сына, а когда тот умолк, задумчиво погладил подбородок. Потом подошел к поручню и небрежно поднес к глазу подзорную трубу. Медленно поворачиваясь, он разглядывал лагуну, не задержавшись на корабле Канюка, так что никто не мог бы заподозрить его во внезапном интересе к «Чайке». Закрыв трубу, он пошел туда, где ждал Хэл. В его взгляде было уважение.
— Молодчина, мой мальчик. Канюк с его обычными подлостями. Ты прав. Я был на берегу и не мог видеть, как он устанавливает пружину. И никогда бы этого не заметил.
— Ты прикажешь ему убрать ее, отец?
Сэр Фрэнсис улыбнулся и покачал головой.
— Лучше пусть не знает, что мы догадались.
— Но что же делать?
— Я уже приказал нацелить кулеврины с берега на «Чайку». Дэниел и Нед предупредили всех…
— Но, отец, разве мы никак не можем застать Канюка врасплох?
Хэл в волнении решился прервать отца, но тот сразу нахмурился и резко спросил:
— Несомненно, у тебя есть предложение, мастер Генри?
Такое формальное обращение предупредило Хэла: отец начинает сердиться, и он сразу раскаялся.
— Прости мне мою самонадеянность, отец. Я не хотел дерзить.
— Приятно слышать, — ответил сэр Фрэнсис и начал поворачиваться к сыну спиной.
— Разве мой прадед Чарльз Кортни не участвовал с Дрейком в сражении у Грейвлайнз?
— Участвовал. — Сэр Фрэнсис оглянулся. — Но так как ответ ты знаешь и сам, вопрос кажется странным.
— Тогда, может, сам прадед предложил Дрейку использовать брандеры против испанской Армады у Кале?
Сэр Фрэнсис медленно повернул голову и посмотрел на сына. Он улыбнулся, потом рассмеялся и наконец громко захохотал.
— Боже, как в тебе говорит кровь Кортни! Пошли в мою каюту, покажешь, что ты задумал.
Сэр Фрэнсис через плечо сына смотрел, как тот рисует на грифельной доске.
— Они не должны быть прочными: ведь им плыть недалеко, и здесь нет волнения, — почтительно объяснял Хэл.
— Но когда выйдут, они должны быть способны идти по курсу и при этом нести достаточный запас топлива, — задумчиво сказал отец и взял у сына мел. Он провел на доске несколько линий. — Можно связать их по двое, тогда они не перевернутся и не сгорят раньше, чем достигнут цели.
— С тех пор как мы здесь, ветер постоянно дует с юго-востока, — сказал Хэл. — И никаких признаков, что он стихнет. Надо держать их против ветра. Если разместить их на небольшом островке за проливом, когда мы их спустим, ветер сделает нашу работу.
— Хорошо, — кивнул сэр Фрэнсис. — Сколько нам понадобится?
Теперь он видел, какое удовольствие доставляет сыну, советуясь с ним.
— Дрейк послал против испанцев восемь, но нам некогда готовить столько. Может, пять?
Хэл взглянул на отца, и сэр Фрэнсис снова кивнул.
— Да, пять — то, что нужно. Сколько людей тебе понадобится? Дэниел должен командовать кулевринами на берегу. Канюк может захлопнуть западню раньше, чем мы будем готовы. Но я пошлю тебе в помощь Неда Тайлера и плотника. И Аболи, конечно.
Хэл со страхом взглянул на отца.
— Ты доверишь мне строительство? — спросил он.
— План твой, и если он не удастся, я должен иметь возможность возложить всю вину на тебя, — ответил отец с легкой улыбкой. — Бери людей, и немедленно начинайте работу. Но будь осторожен. Не облегчай Канюку положение.
Люди Хэла топорами расчистили небольшое пространство на другой стороне заросшего густым лесом острова, на противоположной стороне пролива, где их не увидеть с «Морейской чайки». Сделав большой круг по лесу, Хэл смог незаметно для наблюдателей с корабля Канюка перевезти своих людей и материалы.
В первый вечер они работали далеко за полночь при свете смоляных факелов. Все понимали, что нужно спешить, и, обессилев, просто легли на мягкую листву под деревьями и спали, пока не стало достаточно светло для возобновления работы.
К полудню следующего дня все пять необычных суденышек были готовы к переправке в укрытие в роще на краю лагуны. В отлив сэр Фрэнсис прошел по тропе через лес, чтобы осмотреть работу.
Он с сомнением кивнул.
— Надеюсь, они плавучие, — сказал он задумчиво, медленно обходя неуклюжие сооружения. — Узнаем, когда в первый раз их отправим.
Хэл устал и готов был сорваться.
— Даже чтобы доставить тебе удовольствие, отец, я не могу устроить показ.
Отец посмотрел на него, скрывая удивление. Щенок стал молодым псом и научился огрызаться, подумал он с отцовской гордостью. Он требует уважения к себе, и, по правде говоря, заслуженно.
Вслух он сказал:
— Ты хорошо распорядился тем временем, что было в твоем распоряжении, — и это сразу смягчило гнев Хэла. — Я пришлю свежих людей, чтобы переместить их и спрятать в роще.
* * *Хэл так устал, что с трудом поднялся по веревочной лестнице на борт «Решительного». Но хоть он и выполнил задание, отец не позволил ему уйти в каюту.
— Мы стоим на якоре сразу за «Чайкой». — Он показал на темные очертания другого корабля в освещенном луной проливе. — Ты подумал, что делать, если один из твоих дьявольских кораблей минует «Чайку» и поплывет к нам? Без мачты мы не можем маневрировать.
— Аболи уже вырезал в лесу длинные бамбуковые шесты. — Хэл не мог скрыть, что устал как собака. — С их помощью мы сможем оттолкнуть плывущий брандер и направить его к берегу. — Он повернулся и показал на берег, где среди деревьев горели огни лагеря. — А Канюка мы захватим врасплох, шестов у него не будет.
Наконец отец был удовлетворен.
— Теперь иди отдохни. Завтра вечером мы откроем заседание ложи — будь готов отвечать на вопросы катехизиса.
Хэл неохотно вынырнул из пропасти сна. Несколько мгновений он не мог понять, что его разбудило. Потом услышал царапанье за стеной.