Кортни. 1-13 (СИ)

— Помоги мне, парень. — Концом трубки он указал на вертикальную щель в стене утеса. — Заложи ее снова.
Хэл полчаса укладывал камни, закрывая вход в пещеру, чтобы ее никто не мог заметить. Конечно, маловероятно, чтобы кто-нибудь обнаружил это хранилище в пустынном ущелье, но они с отцом знали, что бабуины вернутся. Они такие же любопытные и проказливые, как люди.
Когда Хэл закончил и приготовился спускаться, отец положил руку ему на плечо.
— Торопиться некуда. Они еще не заполнили бочки.
Они молча сидели на карнизе, и сэр Фрэнсис курил трубку. Потом спросил сквозь облако голубого дыма:
— Что я здесь сделал?
— Спрятал нашу долю сокровищ.
— Не только нашу, но и Короны, и всех людей на борту, — поправил сэр Фрэнсис. — Но почему я это сделал?
— Золото и серебро — искушение даже для честного человека, — ответил Хэл. Отец вбил ему это в голову многократными повторениями.
— Неужели я не могу доверять собственному экипажу?
— Если никому не доверяться, никто тебя не разочарует, — повторил урок Хэл.
— Ты веришь в это? — Сэр Фрэнсис повернулся и посмотрел сыну в лицо, и Хэл заколебался. — Ты веришь Аболи?
— Да, ему верю, — признался Хэл неохотно, словно в грехе.
— Аболи хороший человек, лучше просто не бывает. Но ты видел, что я даже его не привел сюда. — Отец помолчал, потом спросил: — А мне ты веришь, парень?
— Конечно.
— Почему? Ведь я всего лишь человек, а тебе велено никому не доверять.
— Потому что ты мой отец и я люблю тебя.
Глаза сэра Фрэнсиса затуманились, и он сделал такое движение, будто хотел погладить Хэла по щеке. Но вместо этого вздохнул, опустил руку и посмотрел на реку внизу. Хэл ожидал, что отец осудит его ответ, но тот молчал. Немного погодя сэр Фрэнсис задал новый вопрос:
— А остальное добро, которое я спрятал здесь? Порох, оружие, карты и все прочее. Зачем я поместил его сюда?
— Чтобы обезопасить себя от неожиданностей в будущем, — уверенно ответил Хэл: он уже много раз слышал этот ответ. — У хитрой лисы много выходов из норы.
Сэр Фрэнсис кивнул.
— Все мы, участники войны, постоянно рискуем. Однажды эти ящики могут спасти нам жизнь.
Отец снова замолчал и набил трубку последней щепотью табака. Потом негромко сказал:
— Если бог милосерден, наступит время — возможно, уже очень скоро, — когда война с Голландией закончится. Тогда мы вернемся сюда, заберем добычу и поплывем в Плимут. Моя давняя мечта — купить поместье Гейнсбери, которое тянется вдоль Хай-Уэлда… — Он замолчал, словно опасаясь искушать судьбу мечтаниями. — Если со мной что-то случится, ты должен знать и помнить, где я спрятал нашу добычу. Это мое наследство тебе.
— С тобой ничего не случится! — взволнованно воскликнул Хэл. Это была скорее мольба, а не убеждение. Он не мог представить себе существование без этого могучего центра.
— Бессмертных людей не бывает, — негромко сказал сэр Фрэнсис. — Бог всем нам посылает смерть. — На этот раз он позволил себе на мгновение прикоснуться рукой к плечу Хэла. — Пошли, парень. Нам еще нужно до темноты наполнить водой бочки.
Шлюпки неслышно плыли вдоль края темнеющей лагуны. Аболи занял место сэра Фрэнсиса на банке, и теперь отец Хэла сидел на корме, закутавшись от вечерней прохлады в шерстяной плащ. Лицо у него было серьезное и отчужденное. Сидя лицом к корме и работая длинными веслами, Хэл мог незаметно разглядывать отца.
Разговор у входа в пещеру вызвал у него смутные опасения за будущее.
Он вспомнил, что после прихода в лагуну отец начертил свой гороскоп. Он видел в его каюте карту зодиака, заполненную непонятными знаками и записями. Возможно, этим объясняются его отчужденность и задумчивость. Как сказал Аболи, звезды его дети, и он знает их тайны.
Неожиданно отец поднял голову и понюхал прохладный вечерний воздух. Выражение его лица изменилось, он внимательно разглядывал край леса. Никаким мрачным мыслям не поглотить его настолько, чтобы он перестал следить за окружением.
— Аболи, подведи нас к берегу.
 
Они повернули свою лодку к узкому пляжу, вторая последовала за ними. После того как все выпрыгнули на песок и привязали лодки, сэр Фрэнсис негромко распорядился:
— Приготовьте оружие. Идите за мной, но тихо.
Он повел их в лес, уверенно пробрался через подлесок и неожиданно оказался на хорошо протоптанной тропе. Оглянувшись, чтобы убедиться, что они идут следом, он торопливо зашагал по тропе.
Непонятное поведение отца удивляло Хэла, пока он не почувствовал запах древесного дыма и не заметил впервые голубоватую дымку над вершинами густого леса. Должно быть, она и насторожила отца.
Неожиданно сэр Фрэнсис вышел на небольшую поляну в лесу и остановился. Четверо находившихся здесь его пока не заметили. Двое лежали как трупы на поле битвы: один еще сжимал в онемевших пальцах прямоугольную коричневую бутылку ручного дутья, второй храпел, пуская слюну из угла рта.
Вторая пара была целиком поглощена грудой серебряных монет и кубиками из слоновой кости. Один из сидящих схватил кости и загремел ими, прежде чем выбросить на плотную землю.
— Мать моя хавронья! — проворчал он. — Сегодня мне не везет!
— Не следует так неучтиво говорить о той, что дала тебе жизнь, — негромко сказал сэр Фрэнсис. — Но остальное сказанное тобой правда. Сегодня тебе не везет.
С ужасом, не веря своим глазам, они смотрели на капитана, но не пытались сопротивляться или бежать, когда Дэниел и Аболи поставили их на ноги и привязали веревкой за шею, как это делают работорговцы.
Сэр Фрэнсис прошел на край поляны и осмотрел перегонный куб. В черном железном котле варилась мешанина из старых сухарей и различной шелухи, самогон тек по изогнутой медной трубке, украденной из корабельных запасов. Сэр Фрэнсис перевернул котел, и спирт вспыхнул бесцветным пламенем на жаровне, на которой стоял куб. Под деревом с желтой корой лежал ряд заполненных бутылок, заткнутых листьями. Он брал их одну за другой и разбивал о ствол. Жидкость из разбитых бутылок испарялась, и от ядовитых испарений начинали слезиться глаза. Тем временем Дэниел и Нед пинками разбудили спящих и поволокли через поляну, чтобы связать, как и первых.
— Дадим им день проспаться, мастер Нед. Завтра в начале полуденной вахты пусть экипаж соберется, чтобы быть свидетелем наказания. — Сэр Фрэнсис взглянул на Большого Дэниела. — Надеюсь, вы умеете заставить свою плеть свистеть, мастер Дэниел.
— Капитан, сжальтесь, мы не хотели навредить — только малость развлечься.
Они пытались подползти к капитану, но Аболи потащил их назад, как собак на привязи.
— Я не буду упрекать вас за ваше развлечение, если вы не будете упрекать меня за мое, — сказал сэр Фрэнсис.
Плотник сколотил на полуюте четыре треножника, и пьяниц и игроков привязали к ним за руки и за ноги. Большой Дэниел прошел вдоль ряда и сорвал рубашки от шеи до пояса, так что обнажились спины. Провинившиеся беспомощно висели на своих узах, как связанные свиньи в базарной повозке.
— Весь экипаж знает, что я не потерплю пьянства и азартных игр, которые прокляты в глазах Господа, — обратился сэр Фрэнсис к экипажу, стоявшему рядами на палубе. — Каждый на борту знает, каково наказание. Пятьдесят прикосновений языка «кошки». — Он посмотрел в лица морякам. Пятьдесят ударов плетью могут на всю жизнь искалечить человека. Сто ударов — смертный приговор, и смерть эта ужасна. — Они заслужили эти пятьдесят ударов, все до единого. Но я помню, что эти глупцы храбро сражались на этой самой палубе, когда мы захватывали судно. Нам еще предстоят нелегкие схватки, а от увечных нет пользы, когда дымятся кулеврины и сверкают сабли.
Он продолжал наблюдать за лицами, видя, как ужас на них смешивается с облегчением от сознания, что не они привязаны к треножникам. В отличие от многих капитанов каперов, среди которых были и рыцари Ордена, сэр Фрэнсис без радости подвергал моряков наказаниям. Но и не уклонялся от необходимого. Он командует экипажем из суровых и непокорных людей, которых сам отобрал за свирепость; любое проявление мягкости эти люди примут за слабость.