Кортни. 1-13 (СИ)
— Да-да, конечно.
— Пойдем, я провожу тебя к Адре, — предложил он. Когда они шли обратно к дому через пальмовую рощу, она как бы невзначай попыталась взять его за руку, но он вежливо и вместе с тем решительно высвободил свою ладонь.
— У меня еще сохранился футбольный мяч, который ты мне подарила, — решил он подсластить пилюлю. Она поняла, что ей заново придется завоевывать его доверие и расположение, и от этого понимания у нее вновь защипало в глазах.
«Не нужно торопиться, — уговаривала она себя. — Я не должна слишком много от него требовать».
Но вскоре ее ожидал новый удар; она оказалась совершенно неподготовлена к появлению Николаса в военной форме. Сдвинув пилотку набекрень и засунув большие пальцы рук за пояс, он важно расхаживал перед ней, небрежно покачивая бедрами, точь-в-точь как какой-нибудь головорез из Иностранного Легиона, и явно рассчитывал на бурное одобрение. Ей стоило немалого труда скрыть свою подавленность и выдавить из себя нечто похожее на восхищенный вздох.
Она привезла с собой несколько книг, которые, по ее представлениям, могли бы заинтересовать мальчика его возраста. По счастливому совпадению среди них оказалась классическая африканская повесть «Джок из Буша», история о дружбе человека и собаки.
Иллюстрации к ней сразу же привлекли внимание Николаса, обнаружившего в Джоке несомненное сходство со своим Двадцать Шесть. Они долго обсуждали этот вопрос, и в итоге Николасу захотелось самому прочесть всю книгу. Это была весьма бесхитростная история, но зато написанная превосходным языком. Он читал ей вслух. Уровень его знаний произвел на нее глубокое впечатление, хотя пару раз он и обращался за помощью, встретив трудное слово или название какого-нибудь африканского животного, доселе ему неизвестного.
К тому времени, когда появилась Адра, чтобы уложить его в постель, они наверстали многое из упущенного за это время разлуки и вновь приблизились к тому, что можно было назвать зачатками дружеских отношений.
«Не торопись, всему свое время», — постоянно сдерживала она себя.
Когда они прощались, он, как обычно, сухо пожал ей руку и вдруг выпалил на одном дыхании:
— Это интересная история. Мне очень понравился Джок, и вообще я рад, что ты опять ко мне приехала. И мне не так уж и хочется в школу. — Этот порыв, видимо, застал врасплох его самого; он явно смутился и быстро выбежал из комнаты.
Изабелла подождала, когда в его спальне погаснет свет, и отправилась на поиски Адры. Ей хотелось поговорить с ней наедине и попытаться выяснить, какую роль она сыграла в похищении Николаса и на чьей стороне были теперь ее симпатии. К тому же она надеялась узнать что-либо о Рамоне; может быть, Адра скажет ей, когда она сможет вновь повидаться с ним.
Адра мыла посуду на кухне, но как только Изабелла вошла, ее лицо моментально стало непроницаемым и она надежно укрылась в своей железобетонной скорлупе. На все вопросы Изабелла отвечала нехотя и односложно, тщательно избегая смотреть ей в глаза. Вскоре Изабелла осознала тщетность своих усилий и вернулась в хижину.
Несмотря на усталость от длительного путешествия, спала она плохо и проснулась на рассвете; ей не терпелось встретить этот новый день, первый, который она целиком проведет с сыном.
Весь этот день они провели на пляже вместе с Двадцать Шесть. Среди привезенных Изабеллой подарков был теннисный мячик, который в равной степени пришелся по душе и мальчику и щенку; они могли возиться с ним часами.
Затем они сплавали к рифу. Николас продемонстрировал ей, как нужно вытаскивать «морских кошек» из их коралловых нор, подцепляя на крючок. Ее испуг при виде извивающихся скользких щупалец этих миниатюрных осьминогов и их огромных светящихся глаз, из-за которых они и получили свое название, немало его позабавил.
— Адра приготовит их на обед, — пообещал он.
— Ты любишь Адру?
— Конечно. Ведь она моя мать. — Он тут же осекся, сообразив, что допустил промах. — То есть я хотел сказать, что ты моя мама, но Адра моя настоящая мать.
Ей стоило героических усилий сдержать слезы; удар был слишком силен.
На второе утро Николас пришел в хижину и разбудил ее, когда было еще темно.
— Мы едем на рыбалку, — восторженно сообщил он. — Хосе отвезет нас на лодке.
Хосе оказался одним из лагерных охранников, которых она видела в день своего приезда. Это был темнокожий юноша с кривыми зубами и рябым лицом. Судя по всему, он пользовался особым расположением Николаса. Они непринужденно болтали, возясь с лодкой и рыболовными снастями.
— Почему ты называешь его Пеле? — спросила она Хосе по-испански; Николас тут же ответил за него:
— Потому что я лучше всех играю в футбол — правда, Хосе?
Николас показал ей, как надо насаживать приманку, и с покровительственным видом терпеливо помогал ей вытаскивать крючок изо рта трепыхающейся и выскальзывающей из рук рыбы.
В тот вечер они вместе прочли еще одну главу «Джока». Когда Николас лег спать, Изабелла еще раз попыталась вызвать Адру на откровенный разговор. Она вновь столкнулась с той же сдержанностью и даже враждебностью. Однако, когда она сдалась и вышла из кухни, Адра последовала за ней наружу и в темноте схватила ее за руку. Почти касаясь губами уха Изабеллы, она прошептала:
— Я не могу разговаривать с вами. За нами все время следят.
Прежде чем Изабелла смогла оправиться от изумления, Адра уже вернулась на кухню.
Утром Николас приготовил ей еще один сюрприз. Он привел ее на пляж, где их уже ждал Хосе. По просьбе Николаса он вручил ему свой автомат и, обнажив в ухмылке свои кривые зубы, наблюдал за тем, как мальчик разбирает АК. Пальцы Николаса двигались легко и проворно. Отсоединяя очередную деталь, он вслух произносил ее название.
— Сколько? — спросил он у Хосе, закончив.
— Двадцать пять секунд, Пеле. — Охранник одобрительно рассмеялся. — Отлично. Из тебя выйдет настоящий десантник.
— Двадцать пять секунд, мама, — гордо повторил он специально для Изабеллы, в который уже раз шокированной подобными увлечениями сына; разумеется, она поздравила его с этим достижением, изо всех сил стараясь говорить как можно искреннее.
— А теперь, Хосе, засеки время, пока я буду его собирать, — распорядился Николас. — А ты меня сфотографируешь.
Искушение было велико, и она согласилась. Затем Николас потребовал сфотографировать его еще раз, на сей раз с автоматом наперевес. Разглядывая его через объектив, она вспомнила виденные когда-то фотографии вьетконговских детей, воевавших наравне со взрослыми. Так же, как сейчас Николас, они держали в руках оружие едва ли не больше их самих, совсем маленькие мальчики и девочки с ангельскими личиками и большими ясными глазами. Ей также доводилось читать и о неслыханных зверствах, совершаемых этими маленькими чудовищами, с детства утратившими все человеческое. Неужели и Николаса хотят превратить в нечто подобное? От одной мысли об этом ее едва не стошнило.
— Можно мне пострелять, Хосе? — канючил тем временем Николас; они немного поспорили для вида, затем Хосе, как бы нехотя, уступил.
Он взял пустую бутылку и зашвырнул ее далеко в лагуну, а Николас стоял у самой кромки воды и стрелял по ней, переведя автомат на одиночный огонь. Звуки выстрелов привлекли внимание полдюжины десантников и связисток, оказавшихся неподалеку. Они вышли из лагеря, собрались у отметки прилива и стали подбадривать стрелка. Пятый выстрел разбил бутылку вдребезги; со стороны зрителей раздались крики «Вива, Пеле!» и «Так держать, Пеле!»
— Сфотографируй меня еще раз, мама, — умоляющим тоном попросил ее Николас; он снялся в окружении своих поклонников, держа автомат в строевой стойке крепко прижатым к груди.
Адра устроила для них небольшой пикник, принеся им ланч из фруктов и рыбы холодного копчения прямо на пляж. Когда они сидели рядом на песке, Николас внезапно проговорил с набитым ртом:
— Хосе много воевал. Он из своего автомата убил пятерых врагов. И я когда-нибудь тоже стану настоящим бойцом революции — таким, как он.