Кортни. 1-13 (СИ)
На всех лицах появилось задумчивое выражение; Рамон продолжил свою речь:
— Кроме того, если эти сведения будут исходить от нас, все равно, из Москвы или же по каналам АНК, они могут быть восприняты как фальшивка или, по меньшей мере, как необъективная и ненадежная информация. Мне кажется, нам следует доверить ее распространение наиболее влиятельному и могущественному голосу во всей Америке. Тому, что правит Соединенными Штатами — а стало быть, и всем Западным миром.
Юденич недоуменно воззрился на него.
— Вы имеете в виду Джеральда Форда? Президента США?
— Нет, товарищ заместитель министра. Я говорю о средствах массовой информации. О подлинных властителях Америки. В своем безоглядном увлечении свободой слова американцы, сами того не подозревая, создали у себя диктатуру прессы н телевидения, самую абсолютную диктатуру из всех, когда-либо существовавших. Мы передадим нашу информацию американским телевизионным компаниям. Мы не будем делать никаких заявлений, мы не будем давать никаких пресс-конференций. Мы просто позволим им почуять запах зверя, покажем его следы и предоставим им возможность самим загнать его и растерзать на куски. Вы не хуже меня знаете их повадки; возбуждение и кровожадность этой своры гончих неизмеримо возрастают, когда они полагают, что сами выбрали себе жертву. У них это называется «журналистским расследованием»; они даже присуждают специальные призы тем, кто причиняет наибольший ущерб собственному правительству, своим союзникам и той самой капиталистической системе, что их кормит и поддерживает.
Юденич еще какое-то время пристально смотрел на него, затем лицо его расплылось в улыбке.
— Я слышал, что в Африке вас называют Лисом, товарищ генерал.
— Золотым Лисом, — поправил его Бородин, и Юденич громко расхохотался.
— Что ж, я вижу, товарищ генерал, вы вполне заслуживаете это прозвище. Пусть американцы и англичане еще раз поработают на нас.
* * *
Оглушительный успех операции «Скайлайт» как нельзя более убедительно продемонстрировал огромные возможности Красной Розы, однако наряду с этим создал и новые проблемы.
Чем ценнее становилась Красная Роза, тем сложнее и хлопотнее становилось ею управлять, тем больше требовалось искусства и осторожности. Необходимо было сделать все возможное, чтобы обеспечить ее безопасность и в то же время поощрить, дать стимул к дальнейшей работе. Ее следовало немедленно вознаградить за «Скайлайт», то есть в кратчайшие сроки организовать ее встречу с Николасом. Однако и здесь возникли непредвиденные сложности из-за изменившегося отношения к сыну самого Рамона.
Впрочем, он принял твердое решение ни в коем случае не допустить, чтобы эти гнилые буржуазные сантименты, так некстати повлиявшие на его целеустремленность и душевное равновесие, помешали ему к тому же еще и выполнить свой долг. Он прекрасно понимал, что при определенных обстоятельствах должен быть готов пожертвовать Николасом точно так же, как он был готов без колебаний отдать и собственную жизнь, если этого потребует долг.
Но до этого дня жизнь Николаса не должна подвергаться опасности. А главное, необходимо было начисто исключить любую вероятность того, что Красная Роза или кто-либо другой сможет вырвать мальчика из рук Рамона.
Он еще раз подумал об организации нового свидания на той же самой гасиенде в Испании. Этот вариант означал, что ребенка придется увозить с «Терцио»; а это было сопряжено с риском, пусть незначительным, но все же риском. Ибо там всегда существовала возможность, что Красной Розе — допустим, с помощью южноафриканских спецслужб — удастся выкрасть его и спрятать в посольстве Великобритании в Мадриде. Он знал, что Красная Роза имеет британский паспорт и двойное гражданство. Стало быть, Испания больше не отвечала тем повышенным требованиям безопасности, которые отныне Рамон предъявлял к месту их встреч.
Разумеется, он мог устроить свидание в Гаване или Москве, но для того, чтобы доставить туда Красную Розу, нужно было бы решить ряд весьма серьезных технических вопросов. К тому же в этом случае она неминуемо узнает, кто ее подлинные хозяева, а этого ему хотелось по возможности избежать.
В конце концов он пришел к выводу, что самым надежным местом за пределами Кубы и Советского Союза является база «Терцио» на реке Чикамба. Она находилась в отдаленном и безлюдном месте и к тому же тщательно охранялась. На тысячу миль от нее не было ни одного иностранного посольства. Николас уже был там, а Красную Розу можно было привезти на базу без особого труда и ненужных затрат. Наконец, в «Терцио» он сможет контролировать каждый ее шаг лучше, чем в любой другой точке земного шара.
Итак, он остановил свой выбор на «Терцио».
* * *
Изабелла открыла глаза; весь ее сон как рукой сняло. В первое мгновение она не могла сообразить, где она и что ее так резко разбудило. Затем она все вспомнила и поняла, что проснулась из-за того, что гул моторов «Ила» вдруг изменился и пол кабины сильно наклонился под ее ногами. Ей стало стыдно; несмотря на наилучшие намерения, она крепко уснула прямо на этом неудобном откидном сиденье.
Она быстро взглянула на часы. Прошло два часа пятьдесят минут с тех пор, как самолет вылетел из Лусаки.
Она чуть приподнялась на сиденье и бросила взгляд через плечо пилота на приборную доску. Курс самолета не изменился, но он уже явно заходил на посадку. Стрелка высотомера быстро приближалась к нулю.
Она попыталась что-нибудь разглядеть через козырек кабины. День клонился к вечеру, видимость была нечетной, но вдруг впереди по курсу в лучах заходящего солнца засверкала обширная водная гладь.
«Озеро», — подумала она и стала вспоминать большие африканские озера, расположенные в этой части материка. Ничего не выходило; все известные ей озера размещались вдоль Великого Африканского Разлома, в тысячах миль к востоку. И тут до нее дошло: «Атлантика! Мы у западного побережья. — Она воссоздала в голове карту Африки. — Значит, мы либо в Анголе, либо в Заире, а может быть, в Кабинде».
«Кандид» быстро снижался. Послышался скрип выпускаемых шасси; самолет слегка тряхнуло. Впереди она увидела белые коралловые пляжи и темные силуэты рифов, выступающие из голубых океанских вод.
Перед нею было устье реки; невысокие волны прибоя разбивались о коралловую отмель, которую прорезал более глубокий извилистый канал; он соединял океан с лагуной, образовавшейся в устье. Сама река была мутной и широкой, но все же не такой большой, как главные африканские водные артерии, такие, как Конго или Луанда. Она постаралась запомнить каждую деталь открывавшейся перед ней картины. В нескольких милях выше лагуны река образовывала заводь в виде двойной буквы «S». Прямо перед носом самолета вставала длинная взлетно-посадочная полоса из красной глины, а за ней в излучине реки виднелись тростниковые крыши большого поселения.
«Кандид» коснулся земли и остановился в дальнем конце полосы. Когда пилот заглушил моторы, к самолету подкатили несколько грузовиков и окружили его со всех сторон. Она увидела множество вооруженных людей в военной маскировочной форме.
— Подождать, — сказал ей пилот. — Люди сейчас придут.
В кабину вошли двое офицеров. Один из них был в чине майора. Оба смуглые, с черными усами. На их маскировочной форме не было никаких планок или нашивок, кроме значков различия.
Южноамериканцы, подумала она. Или мексиканцы. Ее догадка подтвердилась, когда майор обратился к ней по-испански.
— Добро пожаловать, сеньорита. Прошу вас следовать за нами.
— Мой багаж. — Она кивнула на свой чемодан с самым надменным видом, какой только смогла на себя напустить в данных обстоятельствах; майор что-то отрывисто приказал младшему по званию. Лейтенант снес ее чемодан по трапу и впихнул его в ожидавший грузовик.
Минут двадцать они ехали в полном молчании мимо ограждения из колючей проволоки, за которым укрывались тростниковые постройки, увиденные ею еще с воздуха. У ворот стояла вооруженная охрана. Миновав лагерь, они двинулись дальше по единственной твердой дороге, и вскоре в промежутке между деревьями блеснула река. Постепенно дорога становилась все мягче и песчаней, и она поняла, что они приближаются к устью реки и океану.