"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

Храп прекратился.
«Бог с тобой, Марианна», — сонно произнес матрос, и храп, словно по команде, возобновился.
Убедившись, что никто не проснулся, Миллер снова двинулся к выходу. Без всяких приключений он отворил дверь и, зевая, вышел на палубу.
Вечером, прощаясь, капитан «Пенелопы» сказал, что на рассвете они бросят якорь в каком-то датском порту. Однако сам Миллер бросать здесь якорь не собирается: слишком близко от Германии. Нужно все-таки пробиваться подальше. Лучше всего, конечно, в Южную Америку. Туда, по словам коменданта Нейенгамме, собираются многие бежать. Только там, пожалуй, можно будет чувствовать себя в относительной безопасности, получить передышку, чтобы оглядеться, консолидировать силы. А главное, там у него есть нужный человек, обладающий определенной властью.
Но как туда доберешься? С гибелью «Кондора» все осложнилось.
Поеживаясь от холода, на палубу вышел усатый француз. В этот момент выглянула из-за тучи луна, и все вокруг просветлело.
— Не спится? — дружески подмигнул он Миллеру.
Усатый чувствовал некоторую неловкость перед этим человеком, которого обидел вчера подозрением. Человек-шутка сказать — прошел немецкий концлагерь, был обречен на смерть, бежал с горящего корабля, на котором погибли почти все такие же, как он, заключенные, — на «Кап Аркона» их было около пяти тысяч…
Непонятно, почему этот человек показался ему вчера таким здоровяком? А сейчас, при ясном свете луны, нетрудно убедиться, что вид у него довольно жалкий. Весь он какой-то пришибленный, перепуганный насмерть… Надо приободрить его. Человек еще в себя не пришел после всех ужасов, которые выпали на его долю.
— Не спится, — признался Миллер.
— О, я понимаю, — сочувственно подхватил француз. — Но теперь эти ужасы для вас позади. Повесят Гитлера, вернетесь к себе в Германию…
— Только не в Германию, — вырвалось у Миллера.
— А куда?
— Куда угодно, только подальше от Германии. Вы не представляете, сколько смертей я повидал, — вполне искренно сказал Миллер.
— Но ведь вы немец?
— Мне стыдно за то, что я немец. Над всей моей нацией, мне кажется, тяготеет ответственность за злодеяния Гитлера…
В продолжение разговора штурмбанфюрер немного пришел в себя.
— Хорошо идет «Пенелопа», — перевел он разговор на другую тему.
— На рассвете прибудем в Нильсен, — сказал усатый.
Миллер потрогал пальцем горло:
— Пойду в кубрик.
— Простудились?
— Немудрено, — усмехнулся Миллер.
Через некоторое время вдали показалась пристань.
В кубрике матросов уже не было — они высыпали на палубу. Кондорцы помогали своим коллегам. Лишь один Педро по-прежнему спал сном младенца, чему-то улыбаясь.
Миллер схватил его за плечо.
Педро мгновенно проснулся и выхватил из-под плоской подушки нож.
— Спрячьте игрушку, — хрипло прошептал штурмбанфюрер. — Дорога каждая секунда.
Спокойствие не покинуло Педро:
— А что, собственно, случилось? Почему вы хрипите?
— Нас могут разоблачить… Кое-кто подозрительно на нас косится.
— Но при чем здесь я? Людей убивали вы. Зверствовали вы. Преступник вы, а не я.
Миллер яростно прохрипел:
— Так просто вы от меня не отделаетесь, Педро! Мы теперь накрепко повязаны…
Капитан что-то прикинул:
— Что же вы предлагаете?
— Бежать.
— Кругом вода. Разве вы располагаете способом ходить по морю аки по суху?
— Скоро пришвартуемся в Нильсене.
— В Нильсене мне приходилось бросать якорь с «Кондором», трущоб там хватает, есть где спрятаться… Но все-таки Нильсен — это не стог сена, а мы — не иголка. А кроме того, мы даже не знаем, в чьих руках город… — Педро перехватил вопросительный взгляд Миллера и пояснил: — Вчера мне один матросик шепнул, пока вы всем заливали баки о своих лагерных похождениях, что они получили по рации интересные сведения: кое-где на берегу произошли волнения, немцы сброшены в море.
— У нас нет выбора. На «Пенелопе», если узнают правду, нас живьем сожрут.
Капитан рывком поднялся:
— Вся ваша Европа — котел кипящий. Довольно с меня этого мира приключений. Буду пробиваться домой.
 
Миллер умоляюще прижал руки к груди:
— Послушайте, Педро, и я с вами, ладно?
— Вы слишком заметный сувенир, чтобы брать вас с собой, — бросил капитан.
— Вы же знаете, меня там ждут… А ваш риск будет хорошо оплачен.
— Ладно, черт с вами! Я привык рисковать. Всю жизнь этим занимаюсь.
Дверь кубрика распахнулась. На пороге стоял капитан «Пенелопы» — свежий, подтянутый, улыбающийся.
— А, вы уже не спите? — сказал он. — «Пенелопа» сейчас бросит якорь в Нильсене. Мы дадим вам одежду поприличней, — обратился он к Миллеру, — а потом, если не возражаете, позавтракаем на берегу всей командой. Я получил радиограмму, Нильсен свободен. Заодно отпразднуем и это событие. Хотя, возможно, сведения не точны. Я знаю близ порта чудесный кабачок…
— «Якоб»? — спросил Педро.
— Он самый. Вишу, вы бывали в Нильсене?
— Приходилось.
— Ну как, договорились? — спросил капитан «Пенелопы».
— Сколько дней вы намерены пробыть в Нильсене? — спросил Миллер.
— Дня три-четыре, пока примем груз пива.
— Мы не хотели бы стеснять вас в течение этого времени, — произнес штурмбанфюрер.
— Да о каком стеснении идет речь, черт побери?! — воскликнул француз. — Можете располагать «Пенелопой», как своим собственным домом.
— Нет, мы хотим на эти дни перебраться на берег.
— Лишние люди на борту во время погрузки всегда мешают, знаю по себе, — поддержал его Педро.
— Делайте как знаете. — Француз махнул рукой, сдаваясь.
Они вышли на палубу.
«Пенелопа» по дуге входила в бухту. Нильсенский порт еще спал. Застыли портальные краны, врезанные в бледное небо, массивное здание таможни, служебные постройки. Вдали виднелся шпиль ратуши, наполовину скрытый утренним туманом.
Миллер с надеждой вглядывался в берег, ища флаг со свастикой, но его не было.
Судно, застопорив ход, приближалось к причалу.
— Пожитки здесь оставите? — спросил француз.
— Пожалуй, с собой заберем, — с деланной небрежностью ответил Миллер, придвигая поближе свою поклажу.
На борту царили обычные для судна, прибывающего в порт назначения, оживление и суета. Матросы «Пенелопы» в предвкушении удовольствий, хотя и скудных по причине военного времени, наводили лоск и пересчитывали деньги. Матросы с «Кондора» держались отдельной кучкой. Педро и Миллер к ним присоединились. Капитан что-то сказал матросам на своем языке.
Уже совсем рассвело.
Миллер продолжал рассматривать приближающийся порт. Он увидел, как из-за угла серого здания показался грузовой трамвайчик, ползший по неправдоподобно узкой колее. Кажется, даже сюда доносилось его дребезжание.
Матросы с «Кондора» споро разобрали свои сундучки, повесив их на лямках за плечами на манер рюкзаков.
«Пенелопа» толкнулась о причал.
Капитан то поднимал, то опускал подзорную трубу.
— Странно, — пробормотал он, хмурясь. — Вымер Нильсен, что ли? Или все попрятались?
— Что будем делать? — спросил усатый помощник.
— Раз уж мы здесь, разберемся на месте, — решил капитан. — Пиво люди пьют при всех режимах…
Однако люди с «Кондора» не стали дожидаться, пока перекинут трап. Педро коротко скомандовал, и матросы перескочили на мол. Следом прыгнул Миллер.
— Живо, к трамваю! — бросил сквозь зубы Педро.
Ни одной целой машины в порту не было — те, что встречались, были покорежены, побиты, сожжены. Поэтому подвернувшийся трамвай оказался как нельзя более кстати.
Миллер, обогнав матросов и Педро, первым вскочил на низкую платформу, груженную коксом. Педро залез последним.
Через минуту Педро, прошагав по коксу, ворвался в кабину вагоновожатого. Тот, не отпуская рукоятки, испуганно наблюдал за незнакомцами.
— Быстро! Быстро ехать! — велел ему Педро, с силой схватив за плечо.