"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

— Болтаться без дела в твоем возрасте сейчас стыдно.
— Я работаю, дяденька. Я просто жду здесь одного человека…
— А дома кто есть?
— Нет. Один теперь остался. На корабле работаю. Там и живу.
Человек задумался. Потом уже мягко сказал:
— Сколько сейчас таких, без отца и матери. Душа болит, глядя на вас. Смотри не отбивайся от людей, от работы… Пропадешь…
— Вы, дядя, плохо обо мне не думайте. Я не пропаду. Сам работаю и о сестренке забочусь! — гордо сказал Миша.
Человек осторожно достал из сумочки пакетик и развернул. Там оказался хлебный паек, аккуратно порезанный на тонкие ломтики.
— Хочешь кусочек?
— Нет, дяденька, нет. Я скоро ужинать буду, — торопливо ответил Миша, — Меня кормят хорошо. Я на котловом питании.
— На котловом — это хорошо, — согласился человек и снова бережно завернул пакет.
— Дядя, а вы здешний? — спросил Миша. — Какой там завод?
— Там «Электросила».
— А она работает?
— А как же.
— А на другой стороне, у моста?.. Большой такой дом.
— Это райсовет.
Теперь Миша ориентировался в незнакомом районе и мог легко найти или описать местоположение дома, за которым наблюдал.
— Дядя, а в ту сторону далеко можно ходить?
— У моста пограничный пост. Нужен пропуск.
— Там уже фронт?
— Фронт за Мясокомбинатом. Ну, парень, мне надо двигаться. Теперь уже до дома, без остановки.
Миша остался один. Темнело. Необходимо было сообщить майору, где он находится, и Миша отправился искать телефон.
Около здания районного Совета всех пассажиров из трамвая высаживали. Имеющие право ехать дальше подходили к железнодорожному мосту, предъявляли пропуска и потом садились в тот же самый трамвай, подъезжавший к воротам, и отправлялись дальше.
Около пограничной будки собралась группа людей. Все они были в замасленной прозодежде и, видимо, ехали на работу. Командир-пограничник проверял пропуска и, возвращая их владельцам, делал знак рукой красноармейцу, стоявшему у калитки. Эта калитка зеленого цвета, как и весь хрупкий палисадник, загораживающий дорогу, вероятно, была взята от какого-то дома. К палисаднику с обеих сторон примыкали проволочные заграждения.
Около пограничника стояла старуха.
— Пропусти, товарищ, — просила она.
— Нечего тебе там делать, бабка. Там фронт.
— У меня дочка там работает.
— Да где она работает? В трампарке, что ли?
— Нет. В антелерии.
Пограничник улыбнулся.
— Там, бабка, артиллерии много. Где ты ее найдешь?
— Найду, голубчик. Пропусти, пожалуйста.
— Нельзя, бабка. Пропуск надо. А что она в артиллерии делает?
— В санитарном лазарете работает. Две недели дома не была. Не подранили ли ее фашисты проклятые?.. Сердце болит.
— Не могу я пропустить. Ты сначала узнай, в какой части она работает, и пропуск хлопочи.
В это время с трамвайной остановки подошла новая группа людей, и бабка отошла в сторону, терпеливо ожидая, когда пограничник освободится.
Миша свернул к большому, недавно построенному дому.
Здание районного Совета, как и все ленинградские дома в те дни, снаружи казалось необитаемым, но, войдя внутрь, мальчик увидел в коридоре людей. В первой комнате, куда он вошел, за столом сидела девушка в ватнике, а перед ней стоял телефон.
— Разрешите позвонить. Мне надо по очень важному делу, — вежливо обратился к ней Миша.
Девушка подозрительно посмотрела на него и неприветливо сказала:
— По этому телефону звонить нельзя, это дежурный. Иди в соседнюю комнату.
В соседней комнате никого не оказалось. Миша закрыл за собой дверь, снял трубку и набрал номер. Они условились с майором, что если придется звонить, то нужно называть его «дядя Ваня», но, когда он услышал знакомый голос, растерялся, не решаясь обращаться так запросто.
— Алло! Это вы? Алло! Алло!
— Ну, слушаю. Кого нужно?
— Это Михаил Алексеев говорит.
— Понял, племянничек нашелся. Где ты находишься?
— Я из райсовета звоню.
— Какого района?
— Не знаю. Знаю, что на тройке приехал. Тут фронт близко. Пограничники пропуска проверяют. Завод «Электросила» недалеко.
 
— Московский райсовет. Дальше.
— Вам Васька звонил?
— Звонил. Где тот человек, за которым ты уехал?
— Спрятался от обстрела в один дом и пропал. Или не выходит, что ли.
— Дом ты запомнил?
— Запомнил. Там никто не живет. Я все время смотрел. А сейчас темно стало.
— Ну, молодец. Сделаем так: жди около райсовета, я скоро приеду.
— Есть! — обрадовался Миша и повесил трубку.
Поблагодарив девушку за разрешение позвонить, он вышел на улицу. Уже смеркалось, и на небе появились первые звезды. Миша прошел к трамвайной остановке, но, сообразив, что Иван Васильевич может приехать на машине, вернулся назад и сел на крыльцо. Когда шум трамвая затихал и поблизости не пробегали автомобили, Миша слышал выстрелы винтовок и пулеметные очереди с передовой линии.
С дороги свернула груженая ручная тележка, которую с трудом толкали две женщины.
— Иди, Маруся, я покараулю, — сказала одна.
Вторая ушла внутрь дома и скоро вернулась в сопровождении трех женщин и мужчины.
— Ну, доехали благополучно? Тут в ящике у вас что? — спросил мужчина.
— Тут макароны, Семен Петрович.
— Давайте разгружать. По накладной все получили?
— Почти все.
Из разговора Миша понял, что женщины привезли продукты для райсоветовской столовой. В эти дни не хватало транспорта, и работники столовой своими силами, на тележках, возили все необходимые продукты.
Очень хотелось есть, и Миша пожалел, что постеснялся сказать об этом майору. По опыту он знал, что скоро это мучительное чувство притупится и лучше всего не думать про еду. Полубессонная ночь тоже давала себя знать, и, несмотря на свежий воздух, глаза слипались.
— Тележку, Таня, поставьте около кухни. Завтра утром на хлебозавод машина пойдет, — сказал мужской голос.
Было что-то знакомое во всей фигуре этого человека. Где-то Миша видел его. Мальчик лениво встал и без всякой цели подошел к двери, куда уносили привезенные продукты. У двери, держа ее ногой, стояла девушка.
— Тебе чего надо? — спросила она Мишу.
— Ничего, — буркнул он в ответ и, заложив руки в карманы, молча стал наблюдать за проходящими.
Мужчина шел последним и задержался в дверях.
— Пошлите ко мне раздатчицу, — сказал он девушке.
За дверью слабо горела синяя лампочка, но и этого света оказалось достаточно, чтобы разглядеть мужчину. Миша остолбенел, — в двух шагах от него стоял тот, за кем он приехал сюда из Старой Деревни и кого так упорно ждал около недостроенного дома.
Когда все ушли внутрь помещения, Миша направился следом за ними, но остановился у дверей. «Нет! — подумал он. — Зачем? Теперь я знаю, что он тут работает и, значит, никуда не уйдет». Не в силах сдержать своего волнения, Миша сошел вниз и стал ходить взад и вперед перед подъездом здания районного Совета, с нетерпением поглядывая в сторону трамваев и проходящих машин.
«Как он ушел незаметно из дома? — думал мальчик. — Хорош был бы я, если бы ждал его там».
Время шло медленно, но наконец пришла машина, и из нее вышел майор. Миша сразу узнал его по походке я бросился навстречу.
— Иван Васильевич!
— А почему не дядя Ваня? Привыкай. Замерз?
— Послушайте, что я скажу вам, — взволнованно перебил мальчик. — Он тут. В столовой. Директором работает.
— Вот как… Идем за мной.
Они вернулись к автомобилю, и майор открыл дверцу.
— Бураков, пересядьте, — коротко приказал он.
Бураков, приехавший вместе с начальником, уступил место Мише, пересев к шоферу. Майор сел рядом с мальчиком и захлопнул дверцу.
— Рассказывай все по порядку, — сказал майор.
Миша обстоятельно доложил обо всем, вплоть до того, как неожиданно увидел мужчину в сером пальто при свете синей лампы.
— Так, — задумчиво произнес майор, когда мальчик кончил рассказ. — Молодец. А ты не ошибся? В темноте можно было его принять за другого…