"Коллекция военных приключений. Вече-3". Компиляция. Книги 1-17 (СИ)

– Ну и где же тут этот самый легендарный люк, – начал озираться по сторонам Юрий. Поняв, что поверхностным осмотром ничего не обнаружит, он вооружился широкой фанерной лопатой и начал торопливо ссыпать отходы столярного производства в явно предназначенную для этого широкую плетеную корзину. Только добравшись со своей лопатой до верстака, он понял, где может находиться то, что он ищет. Под широченным верстаком он обнаружил какую-то решетчатую конструкцию.
«Придется и ее убирать», – решил он и, отложив лопату, начал оттаскивать верстак в сторону. Через пару минут тот был сдвинут к двери, и Юрий веником смел стружки со своей находки. Перед ним оказался большой, более похожий на дверь, выкрашенный зеленой армейской краской дощатый щит. Он плотно прикрывал какое-то прямоугольное отверстие в полу. Засунув пальцы обеих рук в имевшуюся сбоку щель, он без особых усилий приподнял этот ничем не закрепленный деревянный настил и, поднатужившись, перенес его к ближайшей стене. После этого Юрий опустился коленями на ровно оструганный обрезок доски и с неподдельным интересом принялся осматривать этот действительно странный канализационный люк. Был он непривычной прямоугольной формы и в длину имел не менее полутора метров. Распашные чугунные крышки, покрытые солидным налетом ржавчины, были несколько заглублены в бетонный пол гаража.
«И какова же их толщина?» – заинтересовался в первую очередь крышками Юрий.
Подобрав валяющийся под ногами кусочек алюминиевой проволоки, он согнул его буквой «Г» и просунул его в одну из двух небольших параллельных прорезей, располагавшихся в центре одной из половинок. Подтянув загнутую часть проволоки под нижний срез чугунной плиты, Юрий быстро определил, что толщина ее была не менее четырех сантиметров.
«Солидно, однако, немцы делали, – подумал он, – просто так через него не пробьешься! А было бы интересно знать, с помощью чего же его раньше открывали?»
Он походил несколько минут по гаражу в поисках подходящего инструмента, применив который ему удалось бы поддеть хотя бы одну створку. Однако сохранившийся от прошлого владельца гаража инструментарий, вразброд хранящийся сейчас на навесных самодельных полках, был весьма скуден.
«Пойду лучше спрошу у Олега Семеновича, – решил Юрий, – может быть, где-нибудь имеется нечто более солидное, нежели все эти пилочки и ножички».
Он уже двинулся к выходу, как совершенно случайно заметил сиротливо стоящую на полке в углу гаража алюминиевую солдатскую миску, доверху наполненную разнокалиберными гайками. «Минутку, сударь, – замедлил он свой шаг, – а не использовать ли эти гайки для определения того, что там под этим самым люком находится?»
Так он и поступил. Расстелив на полу, дабы не испачкать свои почти новые брюки, широкий рабочий фартук старого художника, Юрий, захватив на ходу из миски несколько крупных гаек, присел около люка и, затаив дыхание, осторожно просунув одну из них в узкую прорезь, разжал пальцы.
– Двадцать один, двадцать два... – успел просчитать он про себя, как из второй прорези, к которой он приник ухом, донеслось: «Плюх – х – ух – ух». «Ага, – сообразил он, – да там вода и, судя по времени, в течение которого падала гайка, расстояние от крышки люка до поверхности воды не такое уж и большое, метра три-четыре, не больше.
Сзади легонько скрипнула гаражная дверь, и мгновенно обернувшийся Юрий увидел стоящую у входа Наташу.
– Привет, Натусик, – бодро сказал он, приподнимаясь с пола, – ты что, уже вернулась?
– Вернулась, конечно, – ответила она, – раз я здесь. А Вы-то что на полу разлеглись?
Юрий только открыл рот, чтобы хоть каким-то образом объяснить свое необычное поведение, как быстро привыкшие к полутьме гаража рысьи глаза Натальи уже заметили горстку гаек, которые он сжимал в ладони:
– Ой, – почему-то обрадовалась она, – Вы тоже гайки в щель бросали?
Он непроизвольно кивнул головой:
– Ну, бросал, а что же здесь такого смешного?
– Ни-че-го Вы не по-ни-ма-е-те, – медленно произнесла она, приближаясь к нему своим летящим шагом, – это я просто так, детство свое сейчас вспомнила. Когда папа начал строить здесь гараж и откопал из-под кучи щебня этот колодец, мы с подружкой Иринкой тоже в эти щели опускали всяческие железки и камешки. Папа почему-то очень сердился и гонял нас от этого люка. – Девушка подошла к нему совсем близко и слегка оперлась бедром о рабочий верстак Олега Семеновича.
 
– И почему же он Вас отсюда гонял? – задал вопрос Юрий, чтобы как-нибудь поддержать разговор.
В этот момент снаружи у входа в гараж раздалось чье-то кряхтение, и они услышали задыхающийся голос Олега Семеновича:
– Натка, ты где, егоза, бегаешь?
С быстротой степной лани Наташа отскочила от все еще сжимающего в руке пригоршню гаек Юрия. Мгновенно оказавшись у дверей гаража, порог его она переступила царственно и подчеркнуто неторопливо. Юрий, тоже не желая оказаться в двойственном положении, высыпал гайки обратно в миску и также вышел во двор. Только что спустившийся с мансарды Олег Семенович, тяжело отдуваясь, стоял у входа в дом. Увидев показавшуюся из-за угла Наташу, художник неодобрительно крякнул.
– Ты что же это, милочка, так рано сегодня вернулась, – озабоченно спросил он, – или все уже распродала?
– Вот именно, – тряхнув своей смоляной гривой, с некоторым вызовом ответила та и, приблизившись к присевшему в эту минуту на предпоследнюю ступеньку мансардной лестницы старику, протянула ему вынутые из кармана своей куцей курточки свернутые в трубочку деньги.
– Ну, Натаха, – мгновенно сменил гнев на милость Олег Семенович, – сколько же ты сегодня моих работ продала, говори быстро и как на духу.
– Четыре, – ответила та, лукаво стрельнув глазами в сторону подошедшего к ним Юрия, – так что у нас сегодня будет по этому поводу домашний праздник.
– Я – за, – вскинул правую руку он, – тем более что с меня причитается за прописку.
Все трое рассмеялись.
– Надеюсь, наш кавалер поможет даме принести из магазина достойные королевского пира яства? – тут же заявила Наталья, по-кошачьи подлезая Юре под руку, которой тот оперся на стену дома.
– Сама сбегаешь, – махнул на нее рукой художник, – ноги, чай, длинные. А мы с Юриком тут лучше стол по-другому установим, да и каминчик наш разожжем, а то давненько его не запаливали. Он у нас, поди, паутиной совсем зарос.
Вечер удался на славу. Горели свечи, в камине звонко потрескивали старые пересушенные дрова, аппетитно дымилась в центре стола жареная курица, а в воздухе плавали упоительные ароматы. Юрий купил по такому случаю две бутылки тягучего церковного кагора, и их пирушка затянулась до полуночи. Когда все уже было съедено и выпито, мужчины, оставив Наталью прибирать со стола, вышли на крылечко, чтобы подышать свежим воздухом.
– Вот так мы здесь и живем, – начал разговор Олег Семенович, приваливаясь к перилам, – тихо, не то что в столице. Основная забота о том, как бы прокормиться. Ну, я-то уже привык, а вот Натаху мне, честно говоря, жалко.
– Что же ее жалеть? – не понял сразу его мысль Юрий, – молодая, красивая, у нее вся жизнь впереди.
– Оно, конечно, – покачал головой хозяин дома, да только так ей жить уже не гоже. Тут она, почитай, каждый Божий день ко мне да к домишку этому привязана. Посуди сам, с утра встает и как заведенная крутится весь день. Кур покормить надо? Надо. Да двор прибрать, да в огороде сорняки почистить. А потом ведь она должна и на «толкучку» идти, мои работы, рамки всякие, кисточки на продажу выставлять. Ведь это у нас большая редкость, когда удается продать за день две-три работы.
Олег Семенович, огорченно шмыгнул носом и полез в карман за куревом.
– Учиться бы ей надо пойти, – высказал первую пришедшую в голову мысль Юрий.
– Да замуж ей надо, – перебил его художник, – замуж. Уж не знаю, какой из нее инженер получится, а вот жена из Наташки получится замечательная. Так что ты, Юрко, подумай, здесь, можно сказать, настоящий клад пропадает, а ты на него даже и не глянешь, весь день как оглашенный по городу носишься. А ведь Натаха этот вечер только для тебя и устроила, меня-то, старика, она так давно не балует.