Плохая девочка. 2 в 1 (СИ)

Мне становится тяжело дышать, мышцы горят, пальцы больно впиваются в ладони, сжимаются в кулаки. Смотреть на нее невыносимо.
Я хочу ее всю. Ее душу.
Хочу ее сердце – чтобы вырвать из груди и растоптать. Хочу уничтожить ее, чтобы она потеряла ту власть, которой обладает надо мной.
Хочу…
Но вместо этого разворачиваюсь и покидаю ванную комнату.
Мариана 
Позавчера он позорно сбежал от меня.
– Сбежал? – Переспрашивает Алина.
Я что, сказала это вслух? Теперь придется им объяснять.
Минуту назад подруга спросила у меня о Кае, а я сутки старалась вообще не думать о нем, и тут, после ее вопроса, нырнула в размышления, и вот.
– Что? – Рассеянно оглядываю их с Ником лица.
– Я спросила у тебя про твоего братца-задиру, а ты зависла чуть ли не на минуту, а потом выдала, что он от тебя сбежал.
Значит, все-таки облажалась. А ведь так не хотелось рассказывать об этом – в основном, из-за того, что я все еще ощущала горький стыд.
– Да. – Киваю я виновато. Мы останавливаемся у входа, чтобы допить кофе и выбросить стаканчики. Алина с Ником внимательно смотрят на меня, ожидая ответа, и если бы даже я и хотела увильнуть, теперь это вряд ли получится. Поэтому сознаюсь: – В ту ночь после танцев я решила принять ванну. Кай вошел и уставился на меня лежащую в пене. Уставился и молчит. Ну, что я могла еще сделать? Я и так устала от того, что совершенно не понимаю, что он хочет от меня!
– Так что ты сделала? – Не выдерживает Ник.
– То оттолкнет, то снова приходит. – Продолжаю я, отчаянно жестикулируя. – То оскорбит, то поцелует!
– Так что ты сделала? – Взвизгивает Алина, швыряя стаканчик в урну у двери. – Соберись, подруга! Скажи уже это!
Я провожаю взглядом группу студентов, а затем наклоняюсь к друзьям и понижаю голос:
– Я спросила, что ему нужно, а затем встала из воды.
– Голая? – Спрашивает Ник, а затем начинает аплодировать.
– Абсолютно. – Подтверждаю я.
С губ Алины срывается ругательство.
– И зачем ты это сделала? – Уточняет Ник. – На что был расчет?
– Не знаю. – Признаюсь я. – Наверное, хотела понять по его взгляду, чего он хочет.
– И поняла? – Смеется Алина.
– Ты просто хотела его трахнуть, маленькая негодница! – Не давая мне ответить, вклинивается Ник.
– Возможно. – Сознаю я. – Если бы он подошел, это бы точно случилось.
– Да, детка! – Истерично визжит Ник и поднимает ладонь.
Я отбиваю ему «пять».
– Я дура, да? – Спрашиваю.
– Ты ужасная развратница! – Хихикает он.
– Да прекратите вы ржать! – Просит подруга, взмахивая руками. А затем поворачивается ко мне. – И что? Что сделал Кай? Ты так и не сказала.
– Он покраснел, или вроде того. – Говорю я. – Опешил. Может, разозлился, не знаю. – Пожимаю плечами. – Но его щеки вспыхнули, а затем он выбежал из ванной, словно ошпаренный! Мне было та-а-ак стыдно, что я почти не выходила из комнаты вчера, чтобы не попадаться ему на глаза.
– А тебе-то чего стыдиться? – Возмущенно восклицает Ник. – Кай увидел перед собой шикарную обнаженную женщину и сбежал. Это ему должно быть неловко! Слу-у-ушай, а, может, у него проблемы по этой части? – Глаза друга вспыхивают внезапным озарением. – Ведь какой другой нормальный парень откажется от внезапно свалившегося на голову счастья в виде прекрасной блондинки, жаждущей с ним греховных утех? Ну, я не в счет, разумеется.
– Не знаю. – Отмахиваюсь я. Бросаю стаканчик в урну и поправляю ремень сумки на плече. – Если честно, все это выглядело так, будто я ему себя предложила, а он отказался. Унизительно!
– Брось! – Успокаивает меня парень. – Все эти представления о том, какими должны быть женщины, а какими мужчины, давно устарели. Желание заняться сексом с красавчиком Каем не делает тебя шлюхой. Ты ведь думаешь о своем удовольствии, и это правильно. Нужно вообще всегда думать только о себе.
– Эй, полегче. – Обрывает его Алина. – Сейчас наговоришь, а ей потом плакать от разбитого сердца. У нас, девочек, вообще все по-другому.
– Бред. – Морщится Ник. – Бред, серьезно! Почему она не может трахнуть того, кто ей нравится?
 
– Можно не кричать слово «трахнуть» на весь университет? – Покрываясь красными пятнами, молю я.
– Трахнуть, трахнуть, трахнуть! – Дразнится Ник.
Мы входим в здание, смеясь и толкаясь. Пересекаем холл, поднимаемся по лестнице, и я почти сразу замечаю, как другие студенты смотрят на меня. Даже те, с которыми мы не знакомы. Те, кого я, если и видела, то разве что однажды и мельком.
– У меня пятно где-то? – Оглядываю свою одежду.
Может, капнула зубной пастой, пока чистила зубы? Или пролила кофе на блузку по дороге сюда?
Но одежда выглядит опрятной и чистой.
– Что со мной не так? Почему они все так смотрят на меня? – Недоумеваю я, ловя взгляды проходящих мимо ребят. – Смотрите, они шепчутся.
– Похоже, это из-за драки на осеннем балу. – С тревогой в голосе предполагает Алина.
– Ты дала отставку самому популярному парню универа. – Сочувственно напоминает Ник. – Те, кто завидовал тебе, сейчас не упустит случая поглумиться.
– Вы серьезно так думаете?
У меня холодеют пальцы. Похоже, теперь я перестала быть невидимкой в этом учебном заведении и стала объектом самых свежих, жареных сплетен.
– Кай поцеловал тебя, а затем врезал твоему парню. – Вздыхает Ник. – Убейте меня, если это не станет главной темой для разговоров на всю неделю.
Мы входим в аудиторию.
– Ужасно. – Шепчу я, ловя на себе косые взгляды однокурсников.
– Не то слово. – Подхватывает Ник.
– Да забей. – Цедит сквозь зубы Алина. – Из-за тебя два самых популярных парня подрались, пусть завидуют! – Затем она оборачивается к девочкам, устроившимся у окна и перешептывающимся друг с другом. – Чего уставились? Лучше в зеркало посмотритесь, кто-то из вас явно переборщил с филлерами! Может, обе?
Те молниеносно отворачиваются, и подруга победоносно ухмыляется.
– Неудивительно, что с тобой никто не общается. – Подкалывает ее Ник.
Во время обеда Никита уходит готовиться к зачету, а мы с Алиной идем в столовую. Глядя на куриные отбивные с ананасами, я опять вспоминаю маму – она любила такие странные блюда с не сочетаемыми ингредиентами и постоянно пыталась привить эту любовь мне. «Ну, попробуй, попробуй» – эта ее фраза и сейчас звучит у меня в голове.
Стоит мне только отвлечься от учебы и происходящего в жизни, как я снова ловлю волну печального настроения и вижу их с Харри влияние повсюду: в повседневных мелочах, в любимых местах для прогулок, в привычных блюдах или темах для разговоров. Иногда мне кажется, что сейчас откроется дверь, и кто-то из них войдет в дом. Или, услышав похожий смех на улице, мое сердце подпрыгивает, ведь я вспоминаю, чего лишилась.
Может, этим и обусловлена тяга к Каю? Тем, что он остался единственной связующей ниточкой между мной и родителями? Я думаю о нем потому, что не хочу оставаться одна?
– Брокколи и отбивная с ананасами – отличный выбор для того, кто планирует отправиться на тот свет. – Презрительно кривится Алина, глядя на мой поднос. – Если вместо чая возьмешь кефир, то перед смертью посетишь туалет.
– Ну и шуточки у тебя. – Стону я.
– Брокколи я уж точно давиться не стану. – Плюется подруга. – Они на вкус как коровья отрыжка. Мерзость!
– Зато полезные. И без вреда для фигуры.
– Лучше толстая задница, чем это!
Я завистливо сглатываю, когда она ставит на поднос запеченный с чесноком картофель, соус с травами и жаркое. Черт, и куда мне теперь деть брокколи? Я тоже хочу картошечки!
– Чеснок?
– Целоваться ни с кем сегодня не собираюсь. – Ухмыляется подруга.
– Выглядит аппетитно.
– Если честно, взяла бы бургер, но тут такого не держат.
Болтая и смеясь, мы добираемся до стола. Опускаемся на стулья и принимаемся за обед. Алина, поглощая аппетитное жаркое, травит меня стонами удовольствия и, честно говоря, после ее издевательств брокколи становится совершенно безвкусным, а отбивная с ананасами просто отвратительной – нет, мне не понять, как мама могла любить такое.