Плохая девочка. 2 в 1 (СИ)

– Действительно. – Хмыкает она.
Вечер мы проводим, отмывая кота шампунем от блох и проводя прочие необходимые манипуляции. Когда восторги постепенно стихают, я спешу поднять питомца в свою комнату – пока не вернулся с тренировки Кай. Алина поднимается вслед за мной.
Малыш выбился из сил, поэтому моментально засыпает, свернувшись клубочком под окном на старом махровом полотенце. А мы лежим вдвоем на моей кровати в пижамах и смотрим новый молодежный сериал от Нетфликс.
– Я бы тоже хотела, чтобы меня любили по-настоящему. – Мечтательно произносит Алина.
– А разве не важнее любить самому? – Кладя в рот маршмеллоу, спрашиваю я.
– В паре всегда кто-то один любит, а другой позволяет себя любить. – Задумчиво произносит подруга. – Первый всегда страдает больше.
– Потому, что второй однажды может встретить того, кого сам будет любить сильнее?
– Да.
– И все равно я хочу любить. – Говорю я.
– Пойду, принесу попить. – Усмехается Алина, встает и выходит из комнаты.
Я лежу, глядя, как на экране мальчишка влезает в комнату к девчонке через окно. Он – матерый герой-любовник, разбивший не одно девичье сердце, самый популярный парень, встречаться с которым мечтает каждая. Она – неопытная старшеклассница, новенькая в их школе. Он ложится к ней в постель, не спрашивая, она – не противится происходящему. После – полнейшее недопонимание. Оказывается, она была девственницей и хотела любви, а он – лишь развлечений.
Тот момент, когда понимаешь, что все неправильно, но поступить по-иному не можешь. Разве в жизни такое не случается? Довольно часто.
В какой-то момент я понимаю, что Алина долго не возвращается, и иду за ней. Спускаюсь по лестнице, направляюсь к кухне и останавливаюсь. Потому что слышу их голоса: ее и Кая.
– Значит, тебе нравится хоккей? – Спрашивает он.
Я делаю шаг и вижу их. Подруга сидит на столе, а Кай стоит рядом, нависая над ней.
– Может быть… – Хихикает она.
* * *
И тут они замечают меня.
Несколько секунд мы смотрим друг на друга, а затем Кай насмешливо дергает уголком губ.
– Мариана! – Спохватывается подруга, спрыгивая со стола.
Но я уже разворачиваюсь и спешу наверх.
– Погоди ты! – Она догоняет меня на лестнице.
У нее в руке бутылка воды.
– Напилась?
– Что? – Алина продолжает бежать за мной по ступеням.
– Напилась, говорю? Ты же пошла за водой.
– Злишься?
Черта с два я отвечу, пока мы не окажемся в спальне наверху: мой сводный брат стоит в дверях и провожает нас взглядом. Наслаждается тем, что так легко вбил между нами клин.
– С чего бы мне злиться? – Говорю я, когда мы оказываемся в комнате. – Ты ушла попить, черт знает сколько не возвращалась, а затем я застаю тебя едва ли не лежащей на столе перед Каем!
– Это неправда. – Она закрывает дверь.
– Ну, конечно. – Вздыхаю я. Запрыгиваю на постель, разворачиваю к себе экран ноутбука с замершим на нем кадром сериала и нажимаю «Воспроизвести». Комната наполняется голосами актеров дубляжа. – И ты не хихикала, как дурочка, и не улыбалась ему?
Алина ставит бутылку на стол, забирается ко мне и натягивает на себя одеяло.
– А ты ревнуешь?
– Что-о-о? – Меня передергивает. – Я просто пытаюсь защитить тебя! Он…. Он – монстр! Невоспитанный, озабоченный, грубый. Да он воспользуется тобой и забудет, как только снимет долбанный презерватив! Тебе это нужно?
– Вау… – Подруга поднимает руки. – Тише, тише.
– Я не думала, что ты такая легкомысленная.
– Спокойно. – Алина кладет руку на мое колено. – Во-первых, я просто подыгрывала ему. Во-вторых, после отношений с Витей у меня достаточно опыта, чтобы отличать сироп, который парни льют в уши, от нечистот.
– Подыгрывала, значит? – Успокаиваюсь я.
– Естественно. – Она поднимает руки. – Клянусь! Видишь? – Кладет ладонь на свое сердце. – Мне просто было интересно, как он это делает. В смысле, как это делают такие, как они.
– И как же?
– Он очень уверен в себе. Понимаешь? – Алина расправляет плечи, изображая Кая. – Секунду назад он казался тебе грубым, а тут на полную мощность включаются обаяние, наглость и красноречие. Пам! – На ее лице загорается самодовольная ухмылочка, явно срисованная с лица моего сводного брата. – И он подходит к тебе, точно зная, что ты его не оттолкнешь. Говорит так, что уверен – ты услышишь именно то, что нужно. И когда такой парень целует тебя – он просто берет то, что уже и так принадлежит ему.
 
– Разве?
– Да. Потому что ты ослеплена его наглостью, точно божьим светом. И почитаешь за счастье его внимание. И готова на все, чтобы он сейчас остался с тобой.
– Но…
– Пам! – Подруга хлопает перед моим лицом ладонями. – Ты – муха под мухобойкой. Ясно? Жалкое насекомое, которое польстилось на сладкий миг самообмана в обмен на собственную жизнь. Вот как они это делают.
– И все же…
– Отключают мозги, а девчонки и рады! То короткое мгновение, пока мы находимся рядом с этими козлами, мы чувствуем себя самыми счастливыми и не думаем о том, что будет потом.
– Так как они делают это?
–Говорят нам то, что мы хотим услышать. – Улыбается Алина. – Что мы уникальны. Что больше таких, как мы, нет нигде – красивых, умных, идеальных. Забавно, правда? Будто никто, кроме них, этого не заметил. Хотя, это всегда было так. Каждая из нас – уникальна. И если бы каждая девушка знала это, было бы меньше разбитых сердец.
– Но ты тоже купилась. – Напоминаю я. – Я про Виктора.
Подруга кивает, потупив взгляд.
– Первый раз всегда покупаешься – это аксиома. – Она вздыхает. – Неважно, сколько тебе лет: пятнадцать или вдвое больше. Мы просто не ждем подвоха. Растем на сказках о спящей красавице, которую поцелует принц, и девушке в башне, за которой явится рыцарь на белом коне. Кто-то обязательно должен прийти и спасти. Сечешь? И все мы ждем этого момента, словно манны небесной, и каждый, кто обратит на нас внимание, становится этим спасением. Мы ждем любви и забываем про жизнь, которую нужно проживать в удовольствие уже здесь и сейчас – потому что никаких рыцарей и принцев нет!
– Так ты жалеешь, что встречалась с ним? – Спрашиваю я тихо.
– С Витькой? – Алина ложится на подушку и обнимает ее руками.
– Да.
– Нельзя ни о чем жалеть. Это был ценный опыт, и теперь я знаю, как бывает: ты любишь, ты веришь, ты смотришь на него широко открытыми глазами и не ждешь ножа в спину. Он раздевает тебя так трепетно и так робко, что ты понимаешь – для него это тоже самый важный в жизни момент. Расстегивая пуговицы на твоей одежде, он говорит тебе слова любви, и каждое новое слово – как ключик к твоему телу: ломает новые и новые преграды. Ты отдаешь себя всю, и он берет. А потом оказывается, что для него это не значило ровным счетом ни-че-го. И ты такая сидишь, смотришь, как твой мир разламывается на части, и не понимаешь, как же так вышло, что ты поверила?
– Значит, ты его любила.
– Я и сейчас постоянно ищу его взглядом в университете. – Она печально улыбается. – Сама не знаю, зачем. Наверное, отголоски прежней боли.
– Ты бы хотела все вернуть?
Алина ненадолго задумывается.
– Нет. Но я бы хотела отомстить однажды. – Алина уставляется в потолок. – Было бы справедливо, если бы однажды он узнал, каково это – чувствовать себя использованным.
Кай 
Вернувшись с тренировки, бросаю одежду в коридоре и прохожу сразу на кухню. Открываю холодильник, достаю апельсиновый сок, небрежно срываю крышку и жадно припадаю губами к горлышку бутылки. Холодная жидкость больно обжигает горло и оставляет во рту кисло-сладкий привкус.
В последние дни хоккей выжимает меня буквально досуха и отбирает все последние силы, но у меня так и не получается показать все, на что я способен. Не хватает концентрации, собранности. В игре, действо которой происходит на сверх-скоростях, важно принимать решения за доли секунды. А это значит, что нужно прокрутить в голове все возможные варианты пасов еще до того, как получишь шайбу.