Плохая девочка. 2 в 1 (СИ)

– Не перегибай, – он не оставляет попыток вывести ее из комнаты.
Я замечаю Риту, стоящую в дверях и с удивлением наблюдающую за тем, что происходит.
– Убери руки! – Кричит Эмилия, отбиваясь. – А ты забери свою скотину! – Она швыряет в меня контейнер с котом. – Еще пришлось покупать ему переноску среди ночи!
– Эмилия. – Он встает между нами, боясь, что она накинется на меня. – Посмотри на меня. Послушай.
Я в этот момент проверяю кота: тот ужасно напуган, забился в угол переноски, выпучил глаза и шипит.
– Это ты послушай! – Захлебывается в слезах Эмилия, толкая его, цепляясь за футболку и разрывая ткань. – Я все тебе отдала! Ты забрал у меня все! И что получила взамен?! Почему она? Почему эта пигалица? Пусти! Пусти меня, я этой шалаве ее бесстыжие глаза выцарапаю… – Она бьется в истерике у него в руках, пытаясь рвануться ко мне, но Кай держит крепко.
Я собираю остатки вещей, хватаю переноску и, не глядя на них, выхожу из комнаты. Мне больно и стыдно смотреть даже на Маргариту. Женщина закрывает дверь в его спальню, и крики остаются внутри.
Я ставлю переноску на пол и надеваю носки, брюки, затем кардиган. Затем также, не поднимая головы, ищу свою обувь в прихожей, чтобы уйти отсюда поскорее – неважно куда, лишь бы подальше от этого ужаса.
– Твоя сумка и телефон. – Говорит мать Кая, когда я надеваю ботинки.
Беру их:
– Спасибо.
Накидываю пальто, которое обнаруживаю на вешалке. Из комнаты Кая уже не слышно криков, только всхлипы.
– И куда ты? – Вздыхает Рита.
– Не знаю. – Признаюсь я, подхватывая переноску и сумку.
– Нужно прибрать в квартире у Хелены перед поминками. – Устало говорит она. – Пойдешь со мной?
Я замираю, поднимаю на нее взгляд.
– Да.
– Хорошо. – Кивает женщина. – Жди, сейчас оденусь.
Она идет в другую комнату, из которой ей навстречу выходит сонный Лео в белой майке и трусах-парашютах.
– А что за шум? – Глядит он на нас по очереди.
– Я подожду внизу. – Бормочу я, толкаю дверь и выбираюсь в подъезд.
Сбегаю по ступеням и выхожу на улицу. Прижимаю переноску к груди, наклоняюсь на стену дома и уговариваю себя не зареветь.
Кай 
– Где она? – Спрашиваю я у матери, бросаясь в коридор за Марианой.
– Поедет со мной, ждет на улице. – Она укоризненно качает головой, заглядывая мне за спину, где у окна, скрестив руки на груди, воинственно дежурит Эмилия. – Не переживай, я пригляжу. А вы разберитесь тут. – Мать намеренно повышает голос. – И постарайтесь не орать, чтобы не сбежались все соседи.
– Вы бы лучше сказали своему сыну, как нужно вести себя с девушками! – Уловив неприязненные нотки в тоне моей матери, тут же бросается в борьбу Эмилия. – Он у вас под носом спит с кем попало, когда его дома невеста ждет!
– Кто невеста? Ты, что ли? – Хмурится мать.
Ох, не на ту Эмилия нарвалась.
– Он обещал мне жениться. – Уже не так уверенно отвечает она.
Я обхватываю руками голову, чувствуя, что та вот-вот взорвется.
– А почему я тебя, невесту, никогда в глаза не видела?
– Мам, пожалуйста. – Пытаясь погасить разгорающийся пожар, останавливаю ее.
– Вы бы хоть постыдились за сына своего. – Обиженно бросает Эмилия. Понимая, что на меня воздействовать труднее, она хватается за единственный рычаг, который сейчас еще доступен: моя мама. – Он меня тут беременную бросил и уехал, а теперь от ответственности отказывается!
Мать смотрит на меня, я вздыхаю.
– Иди, мы поговорим спокойно. – Тихо произношу, склоняясь над ней.
Но мама сдвигает меня в сторону и подходит к Эмилии, напряженной до предела.
– Какая ты красивая. Породистая. Аж приятно посмотреть. – Обводит ее ласковым взглядом. – Но жаль мне тебя, девочка. Приезжаешь, права качаешь, нервничаешь. – Мать вздыхает. – Не дело это за мужиком бегать. А он у меня… – Она бросает на меня разочарованный взгляд. – Посмотри. Разве это мужик? С двумя бабами разобраться не может. Раздолбай и эгоист. Тебя обрюхатил, той голову задурил. И что хуже – на этом не остановится, он ведь без царя в голове. Зачем тебе такой?
 
– Я… Он… – Эмилия кажется растерянной. – Я люблю его.
– А он тебя?
Обе смотрят на меня, и я кусаю щеку. Почему мать просто не может выйти и дать мне все объяснить Эмилии?
– У нас будет ребенок! – Выпаливает Эмилия, скользя ладонью по животу.
– А он по падчерице Харри сохнет. – Пожимает плечами мама, глядя на ее живот. – Я не в восторге от его выбора, у меня до сих пор обида к той семье, но знаешь – девчонка любит его. И черта с два ты его заставишь быть с тобой. Даже если женится. И если ребенка с тобой воспитывать будет. Гулять начнет, пить, по бабам шляться, и все ее одну вспоминать будет. И то, как ты не дала ему быть с ней. И злиться будет на тебя с каждым днем все сильнее. Тебе это надо?
– Вы что такое говорите? – Кровь отливает от лица Эмилии, теперь она выглядит жалкой и беззащитной. – Как вы можете?
– Срок у тебя какой? – По-матерински тепло спрашивает мама. – Я тебе сейчас страшную вещь скажу, но, может, ты потом будешь мне благодарна. – Она смотрит на нее, потом на меня, затем снова на Эмилию. – Если срок позволяет, сделай аборт. Иначе всю жизнь будешь чувствовать себя одинокой рядом с тем, кто не любит тебя. Не заставляй ребенка мучиться, глядя на ваши ссоры и драки, и чувствовать себя ненужным, когда один будет в загуле или станет редким гостем – воскресным папой, а другая начнет ежедневно засыпать в обнимку с бутылкой. Ты молодая и красивая девушка, не закапывай себя. Зачем тебе этот? – Мать указывает на меня взмахом руки. – Такой бестолковый. Пусть она мучается, любовь все стерпит. А ты отпусти. Ради себя, поняла?
Эмилия опускается на стул, в ее глазах блестят слезы.
– А ты лучше не попадайся мне на глаза сегодня! – Говорит, тыча на меня пальцем, мать. Разворачивается и выходит из комнаты. – Устроили тут «Санта-Барбару»! – Наталкивается на подслушивавшего в коридоре Лео и рявкает на него. – Ты тоже меня сегодня не трогай!
Когда хлопает входная дверь, я поворачиваюсь к Эмилии.
– Когда мы поженимся, ей придется терпеть меня. – Всхлипывая, сникает она и вдруг обиженно задирает нос. – А не захочет, не станем общаться! И ты не будешь!
– Видит Бог, я долго терпел. – Говорю, отыскав футболку и надев. – Но твоя последняя выходка начисто лишила меня терпения.
– Значит, ты у нас жертва? – Усмехается Эмилия.
Похоже, у нее новый прилив воинственности. Такие резкие скачки в ее настроении пугают все больше и больше. Я подхожу ближе и сажусь на стол, теперь между нашими лицами не больше полуметра.
– Ты позволяешь себе лишнего. – Говорю я. – Приехала в Сампо, завалилась в квартиру моей матери, ворвалась ко мне в комнату, напугала девушку, которую я люблю больше жизни, и соврала ей про свадьбу, о которой даже речи не шло.
– Мы говорили с тобой про св… – Она осекается, потеряв былую уверенность.
– Это не нормально, Эмилия. – Строго отчеканиваю я. – Ты перешла все границы.
– Ты меня вынудил! – Взвизгивает Эмилия. – Что мне было делать?!
– Тс-с. – Я жестом прошу ее сбавить обороты. – Мы обсудим все спокойно, ладно? Если снова закричишь на меня, никаких разговоров больше не будет.
Она таращится на меня, готовая возразить. Ей так же трудно контролировать свои эмоции, как и мне. Инфантильность и избалованность стали причиной такого поведения, а мое равнодушие сделали его нормой в наших взаимоотношениях. Все это время, пока были вместе, мы были заложниками настроения друг друга – детьми, ожесточенно добивавшимися внимания.
– У тебя больше не получится мной манипулировать, Эмилия. Ты не получишь того, что хочешь, устроив скандал. Уясни это прежде, чем мы продолжим разговор. Ты ничего не добьешься истериками и попытками давить на чувство вины.
– Ты сказал, у тебя заболела бабушка. – Жалобно пищит она, вытирая слезы.
Меня терзают острые когти боли при взгляде на нее, но я вынужден продолжать: