Плохая девочка. 2 в 1 (СИ)

– Я против того, чтобы ты ехала с ним, и не собираюсь этого скрывать. – Серебров косится на меня раздраженно.
– Ты перегибаешь. – Почти шепчет она ему, приподнимаясь на цыпочках. – Все, успокойся. Я тебе позвоню, как доберусь.
Мариана тянется к нему и выглядит это так, будто она собирается поцеловать его в щеку. Но он опережает ее, подставив в последний миг губы. Я вижу, как взлетают ее брови от неожиданности, но Мариана не отшатывается. Их короткий поцелуй длится не дольше секунды и вполне невинен, но выходка Сереброва достигает цели – подводит меня к грани потери контроля над собой. И, судя по его взгляду, когда она мягко отстраняется от него, он ощущает себя победителем.
– Пока. – Растерянно бормочет Мариана, отступая от него на шаг.
Но Витек сокращает это расстояние и обнимает ее на прощание.
– Буду скучать. – Произносит он, явно пытаясь «метить территорию».
Мне хочется высказать ему все, что я о нем думаю, когда она уйдет в дом, но, видимо, предусмотрев это, Мариана сначала дожидается, пока он сядет в машину, затем машет ему рукой на прощание и только потом поворачивается ко мне.
– Соберу сумку. – Говорит она растерянно.
И сбегает от меня в дом.
Не знаю, что у них за отношения, что Сереброву приходится предъявлять на нее свои права прилюдно, а она при этом выглядит удивленной его прыти, но мне это определенно нравится.
* * *
Я решаю не заострять внимания на том, что произошло во время их занятного прощания, и, молча, беру ключи от машины, которые протягивает мне Мариана.
– Ехать долго, может, что-то взять в дорогу? – Бросает она взгляд на кухню.
– Я взял воды, а поесть можно будет где-нибудь по пути.
Мне не хочется задерживаться в доме дольше: скоро вернется Эмилия, и ей не придется по вкусу новость о том, что мы уезжаем из города вдвоем с Марианой. Лучше сообщу ей об этом позже, когда она не сможет нам помешать: ехать в машине втроем – испытание не для слабонервных, подобного я не выдержу.
– Тогда отправляемся. – Поцеловав кота, командует Мариана.
– Давай. – Я беру с пола ее сумку и иду к выходу.
– Спасибо. – Благодарит она.
Спускает с рук Хвостика и наказывает ему вести себя хорошо в наше отсутствие.
Мы садимся в автомобиль Харри и выезжаем за ворота. Беспокойство за бабушку не мешает мне ощущать радость от того, что мы с Марианой отправляемся в путешествие и остаемся наедине на какое-то время, и я ощущаю чувство вины за это.
– Это все я виновата. – Вдруг говорит она.
Мы уже выехали за пределы города.
– В чем?
– В том, что здоровье бабушки Хелены пошатнулось.
– Брось, все мы видели, в каком она была состоянии. – Качаю головой я.
– Нет. Я выгнала твою мать из дома, а получилось, будто выгнала и ее.
– Бабуля все равно уже ничего не понимает, она потеряна в пространстве. Ты же видела сама.
– Ты первый раз ее так ласково называешь – бабуля. – Вдруг замечает Мариана.
Ее печальное лицо озаряется робкой улыбкой.
– Я обнаружил в себе много разных особенностей. – Признаюсь я. – Оказалось, если иногда проявлять слабости, никто автоматически не посчитает тебя тряпкой.
– Да. Иногда мужчины даже могут пустить слезу. – Улыбается Мариана. – Представь себе.
– Нет, до такого я не опущусь. – Усмехаюсь.
– И все равно. – Она украдкой бросает на меня заинтересованный взгляд. – Мне непривычно видеть такого Кая. Я все время жду, что ты скажешь какую-нибудь гадость, чтобы уколоть меня. Есть ощущение, что ты постоянно сдерживаешься и вот-вот сорвешься.
– Так и есть. – Соглашаюсь я. – Ты точно прочитала мои эмоции. Очень трудно что-то пытаться менять в себе, без срывов не получается, но если ты понимаешь, зачем это делаешь, то преодолевать трудности становится легче.
– Ты пытаешься измениться? Серьезно?
– Понимаю, почему тебя это удивляет. – Ухмыляюсь я.
И мне кажется, она задерживает дыхание в этот момент.
– Не спросишь, ради чего? – Говорю я спустя целую минуту.
Вижу, как Мариана напрягается, затем откашливается.
– Нет.
Не стоило мне заводить этот разговор вот так сразу, едва мы выехали за город.
 
– Черт, да я просто хотел, чтобы ты знала! – Я ударяю руками по рулю. – Я не собираюсь от тебя отказываться. Я не хочу! И не отдам тебя ему. Никому не отдам!
Она сглатывает, явно нервничая. Но остается недвижимой, смотрит прямо перед собой. И молчит.
«Я что, орал только что на нее?»
У меня внутри все сжимается, пальцы, белея, впиваются в руль.
Нельзя так. Нужно успокоиться. Я не хочу, чтобы Мариане было плохо со мной, чтобы она нервничала. Чтобы боялась меня.
– Я просто люблю тебя. – Этим признанием я словно сдираю с себя кожу и начинаю кровоточить.
– А я тебя – нет. – Выдыхает она. И спустя десять мучительных секунд добавляет. – Мне жаль.
Я делаю глубокий вдох, чтобы не взорваться. И медленно выдыхаю.
– Ты сама в это не веришь.
Никто меня не переубедит.
– Опять разгонишь машину до двух сотен километров в час, чтобы доказать, что прав? – Спрашивает Мариана, внимательно посмотрев на меня. И ее слова рвут мне душу. – Закричишь погромче, чтобы до меня быстрее дошло? Взвалишь на спину и унесешь? Так ты собираешься меня переубедить?
– Только потеряв тебя, я осознал, каким уродом был. – Мой голос дрожит, к глазам подступают слезы.
– Знаю. – Примирительно и очень тихо говорит Мариана. – И понимаю, как тебе трудно: ты всю жизнь действовал инстинктивно. Я знаю, как тебе трудно, Кай. Потому что люблю тебя – и в этом ты прав. Но именно из-за этой любви я больше не подпущу тебя к себе. Никогда.
– Ничего бредовее никогда не слышал. – Рычу я, пытаясь совладать с гневом.
– Ты очень многое значишь для меня, Кай. Но проблема в том, что я больше тебе не верю. Зато знаю, что ты обязательно причинишь мне боль, если мы будем вместе. Можешь считать меня сумасшедшей или дурой, но я просто хочу защитить себя от тебя.
– А ты? Ты не причиняла мне боль? – Вспыхиваю я. – Говоришь, как святоша. Будто не трахаешься с моим другом! Черт, да я готов закрыть на это глаза, лишь бы быть с тобой!
– Я не спала с Виктором. – Вдруг признается она. – Но собираюсь сделать это. И мне не нужно ни твое одобрение, ни разрешение. Да, я не святоша, Кай. Но шанса у нас с тобой нет не из-за этого, ты ведь сам все понимаешь.
Я ошарашен. Кубарем лечу по ступенькам своего сознания. Мне хочется смеяться и плакать одновременно, но не получается ни то, ни другое. Волнение, страх, печаль, вина, радость – сам не знаю, что испытываю.
– Чего ты улыбаешься? – Мариана смотрит на меня в удивлении.
Пусть думает, что я свихнулся. Так и есть. Мне словно открылись все ответы. Все злое во мне и все нежное, все отчаянное, упрямое, сильное – это все пробудила она. Мы сломали друг друга, мы стали совсем другими. Так и было задумано.
Так и было задумано.
– Радуешься, что я не спала с Серебровым? – Разочарованно вздыхает Мариана. – Не надо было тебе говорить. Потому, что это не имеет значения. Он мне нравится, и я могу сделать это, когда захочу.
Оправдывается. Себя уговаривает.
Значит, и я не должен переживать о тех, кто хочет ее. Ведь она всегда будет хотеть только меня. Мы созданы друг для друга.
– Оставь идею вернуть меня, ладно? – Она отворачивается к окну. – Чтобы мы больше не ссорились из-за этого. Лучше сосредоточься на том, что для тебя сейчас важнее. Я, кстати, горжусь тобой. За то, что ты не бросил Эмилию, не отказался от отцовства.
– Оно, кстати, никак не мешает нам быть вместе. – Замечаю я.
Мариана задумчиво теребит прядь волос, накручивает на палец, терзает зубами нижнюю губу.
– Мы ведь едем… проститься с бабушкой, да? – Тихо произносит она через минуту. – Скажи мне правду.
– Мать сказала, мы можем не успеть. – Честно отвечаю я.
– Мы должны успеть, так что тебе лучше поднажать.
* * *
Палата наполнена светом до самых краев. И этот свет такой резкий, что чувствуешь себя под ним обнаженным. Мы входим, мама встает со стула и подходит ко мне. Короткое объятие, она опускает руки и переводит взгляд на Мариану. Хмурится, медлит, но, не встретив сопротивления, подходит ближе и заключает ее в объятия. Между ними устанавливается короткое перемирие.