Князь тайги (СИ)
Бесконечно долго я отступала на шаг, потому что Аркудов не мог шевелиться. Он и не шевелился, замер, закрыв глаза, надеясь, что я спасу нас обоих. Черта с два, Игорек, я спасаю себя, потому что ты даже не почесался бы ради моей шкуры.
В тумане выросла темная тень, и я выпустила ракету.
Глава семнадцатая
— Беги!..
Не самое умное, что я могла крикнуть, бросаясь назад, и это я поняла, когда чуть в сторону от условной тропинки оказался овраг — но хоть не очередное болото. Я скользила на заднице, выставив ноги вперед, мне несказанно повезло, что я успела сгруппироваться, что ни за что не зацепился рюкзак, что я не сломала себе ничего за эти четыре-пять метров и четыре-пять невероятных прыжков, что зверь был напуган ракетой, что я вообще успела уйти.
Мокрые палые листья шуршали, и этот звук — и грохот крови в ушах — было все, что я слышала. Должны были быть крики, рев, треск ветвей, но ничего я не различала. Зверь, возможно, не кинется в погоню за мной, он не поймет, куда я делась, и я все еще сжимала в руке ракетницу, где оставался последний патрон. За свою жизнь человек готов бороться до конца. Раненный насмерть бросается на льва — в этом был все-таки смысл.
Ноги мои с плеском врезались в вязкую глину, и я, несмотря на то, что не стоило расслабляться, откинулась на спину и закрыла глаза. Тишина?
Только птицы, которых спугнула ракета, заполошно мечутся по тайге. Это все?.. Тайга была спокойна, и я была в ней одна.
Я резко села, вспомнив, что у меня нет карты, нет компаса, нет фонарика, нет ничего, кроме остатков конфеток и ракетницы, через выстрел уже бесполезной. Я же не могла убить зверя с одной попытки?
Я растерянно разглядывала ракетницу и слушала лес. Капает вода где -то внизу, журчит ручей или небольшой водопадик, давится смехом лягушка, издалека ей отвечает какая -то ехидная ночная птаха. Опомнившись, я вытащила ноги из глины, кое-как обтерла кроссовки друг о друга, попыталась подняться на ноги, и подошвы скользили, вымазанные в грязи. Тихо ругаясь, я сунула ракетницу в карман, рискуя ее выронить, перевернулась, нашла точку опоры и выпрямилась. Откос был не настолько крутой, чтобы я не могла выбраться, но я долго не могла себя заставить поднять голову и взглянуть наверх. Тот, кто преследует меня, слишком умен, чтобы спускаться, он ждет, пока я попаду прямо к нему в лапы, но так же может быть, что он стоит и смотрит поверх кустов, и мерзкие желтые глазки не моргая пялятся на дно оврага, и вонючая пасть оскаливается в жадной звериной улыбке. Иди сюда, принцесса, добегалась...
Я потопталась на месте, сделала пару шагов по откосу, чуть не упала, и ракетница все же выпала из кармана. Я наклонилась за ней и услышала негромкий крик — скорее брань, недовольное ворчание, никто не звал меня на помощь, и я могла проигнорировать этот голос из темноты и убраться отсюда, если бы у меня были карта, фонарик и навигатор.
Я зажмурилась, выдохнула и почти без страха — как мне казалось — посмотрела наверх. Никого, ничего, только легкое облачко тумана лежало пятнышком. И я вспомнила вдруг: свисток. Мне ведь дали свисток, я зашарила по карманам, нащупывая пластик, потом хлопнула себя по груди, провела рукой ниже и поняла, что свисток я положила — сама не помнила как — во внутренний карман куртки.
Пальцы окоченели или потеряли чувствительность, или просто не слушались от волнения. Ругани я больше не слышала, и пока вытащила свисток и подала ответный сигнал, прошло минуты три.
— ...а-ана-а!..
Я набрала в легкие воздуха и свистнула еще пару раз — коротко, отрывисто, затем принялась карабкаться по склону. Я даже встала на колени, оперлась на руки, но эта мера оказалась излишней, пусть периодически я немного соскальзывала вниз. Поднялась я быстро, схватилась за кусты, выбралась из оврага и шагнула на твердую почву, вооружившись ракетницей.
Никого.
— Эй?..
— Диана? Ты там жива?
Я закрутила головой, пытаясь понять, откуда исходит голос. Все так же плавал туман и не было никакого намека на зверя. Ушел? Притаился? Схватив ракетницу, я как заправский спецназовец оборачивалась и искала цель, но видела только стволы деревьев, пятна кустов и обрывки тумана.
— Диана?
— Ты где?..
Кусты на том месте, где мы стояли, были поломаны с двух сторон. Я отбежала назад совсем немного, потом каким -то чутьем поняла, что лучше уйти в сторону. Не выпуская ракетницу, я доломала те кусты, которые были слева — и дальше еще кусты, и еще, колючие, я взвыла, дернув рукой, и пару минут выдергивала впившиеся в руку шипы зубами, надеясь, что они не ядовитые. Нога моя наступила на что -то скользкое, и опять запахло зверем. Память милостиво подсунула образы — тайга, медведь, ягоды, шипы, и я с воплем вылетела обратно, только усилием воли не выпустив в ночь последнюю оставшуюся ракету.
— Игорь?
Ответа не было, и я почувствовала, как лед пополз по животу и кольнул в грудь иголкой. Может, он уже утонул в болоте, но невозможно, что та тень была его тенью. Отражением его второго «я». Тайга тайгой, вековые легенды вековыми легендами, но этого человека я знаю слишком давно. В тайге может существовать всякое, но не среди бетона, стекла и асфальта, там никаких призраков просто не может быть.
— Игорь, козлина, ты где, ответь!
— Диана?
Лед разом растаял, окатив меня с ног до головы холодным потом.
— Кричи, чтобы я слышала, куда мне идти!
Если я попала в какого-то зверя, если я его не убила, если он лежит без сознания, то очухается и сбежит. Злобно заорала откуда -то с высоты птица, уронив на меня то ли ветку, то ли здоровую шишку. Я пробежала несколько метров вперед.
— Дианочка, я тебя уже очень хорошо слышу. Посмотри влево.
Влево — туда, где поляна с колючими кустами. Мы шли практически по ее краю, и, вероятно, Аркудов оцапарался о кусты или видел их в свете фонарика телефона и поэтому выбрал окольный путь. Я заметила обрывок какой -то ткани и подошла.
— Ты там? — Ткань была старой. Запачканной. Она не была от одежды Аркудова. Зачем она здесь?..
— Да. Попробуй взять у меня хотя бы карту, иначе не выберешься.
Что?..
— Что?
— Осторожно, не сделай лишний шаг, иначе будем сидеть тут вместе. Что говорил этот козел — людей здесь нет? А это кто сделал?
Моя нога нащупала пустоту. Я отступила, присела на корточки на краю ямы, разгребла ветки. Ловушка, вот это да, глубокая, но неширокая, такая, что хватит человеку или некрупному зверю.
— Как ты туда попал?
— Сама заорала — беги, — ухмыльнулся Аркудов. — Тут тоже кормежка медведей, а это, наверное, на молодняк. Взрослый зверь сюда не провалится.
— И детеныша не вытащит, — нервно хихикнула я, облизав губы.
Ловушка была глубиной метра два, прикрытая ветками, и по краям ее по направлению к низу торчали колья.
— Я пробовал ухватиться, никак, — пожаловался Аркудов. — Они плохо держатся. Я кину тебе карту, попробуй поймать и... уходи.
Вот так просто? Я села, поджав под себя ноги. Не верю, у Аркудова стресс, опять перепутаны стадии принятия неизбежного. Даже если я кивну и уйду, через двадцать минут он начнет орать и пытаться выбраться. Думаю, что не сможет. Или сюда кто-то придет?
— И куда я пойду? — спросила я равнодушно. — Карта мне, телефон тебе? Если тут есть ловушка, есть камера, есть связь? Как -то они должны узнавать, кто попался? Здесь, кстати, заросли ежевики, здесь есть еда, Игорек. И звери. Наверное, утром они придут. И тогда мне будет лучше забраться к тебе, так безопаснее.
— Что там было? Какой -то зверь?
Почему-то Аркудов не светил себе телефоном и не делал новых попыток выбраться. Я наклонилась, сказав себе, что мы здесь одни, и если и есть какая-то тварь — она нас боится. Если кто-то есть кроме нас, он просто животное, а не призрак, не порождение тьмы.
— Мне показалось, что да. Если и был, то сбежал.
— Ты с такой скоростью припустила — я решил, что к вертолету, но тоже прыгнул.