Дом Крови (СИ)
— А, да-да. Письмо. — И громыхнув тяжелым засовом открыл дверь.
Дверь мне открыл худой словно скелет обтянутый кожей измождённый старик с нечёсаной бородой в черном колете, чем-то похожий на рассеянного профессора. Кожа его была пожелтевшей и сморщенной, словно намокшая старая бумага, волосы — белыми, как нетронутые снега на вершинах гор. Спина сгибалась под тяжестью прожитых лет, а руки покрыты печеночными бляшками.
— Входи-входи. — Промурлыкал он, показав в улыбке пустые десна.
В дом я входил с опаской. Общая атмосфера внутри резко контрастировала с городским миролюбием и радостным возбуждением от предстоящего праздника, как будто, перешагивая порог, я вступал в какой-то иной отдельный мир, так отчетливо чувствовалась граница.
В доме царил хаос: как будто барахолка по пьяни решила выпустить пар, и случайно перепихнулась с лечебницей для душевнобольных. Каждый квадратный фут помещения занимали полки, а каждый их квадратный дюйм — книги и свитки, склянки и мешочки, пучки трав и кореньев, крошечные создания в банках с мутным раствором, странные песочные часы отчетливо фонящие силой в костяных руках. И везде стояли оплывшие свечи, которые все заливали теплым желтым светом. А воняло тут застарелой кошачьей мочой и безумием.
–…Дарий стой! — Тени зашипели в ухо, и я застыл с поднятой ногой, собираясь сделать следующий шаг. — Тут какой-то ритуал прям у входа, несколько кругов наслоенных друг на друга…
Я убрал ногу встав на пороге и не решаясь войти, и пытался разглядеть ритуал. Но я в упор ничего не чувствовал. Передо мной было лишь два ярда пустого пространства. Старый и кривой, рассохшийся от старости пол и сверху соломенный коврик от которого нестерпимо воняло кошачьей мочой и его стоптанные сапоги с кусками засохшей грязи возле порога. Он остановился в пол-оборота и подслеповато щурясь с интересом за мной наблюдал.
— Ты проходи-проходи, чего встал, гости ко мне давно не заходили, сейчас чай пойду налью, у меня даже печенье где-то завалялось.
–…По краю иди, там возле стеночки чисто…
Прижимая одной рукой к груди книгу заботливо завернутую в кожаный отрез и другой рукой держа меч, я все же принял его приглашение, и как краб бочком пополз вперед, следуя советам Полночи и обходя этот непонятный ритуал. И с опаской поглядывая на еще больше непонятного старого мага. Он все это время стоял и внимательно наблюдал, как я корячусь вдоль стены.
— Надо же, почувствовал, — наконец проскрипел он, когда я обошел круг и встал неподалеку, — хоть кто-то что-то знает.
Я ничего ему не ответил, продолжая опасливо оглядываться вокруг.
— Давай письмо, — требовательно протянул руку он.
Я достал из-за пазухи письмо и приложив на книгу протянул ему. Он покосился на меня своими белесыми глазами. Отложил книгу и сел на кресло качалку стоящую неподалеку. Достал резную трубку из кости и стал неспешна набивать.
— Почему письмо вскрыто? — Спросил он.
— Это не я, — честно ответил я ему, — мы как уезжали из герцогств, попали в засаду. Там герцогский маг в наших вещах копался.
Он даже не глянул на меня, подкурил свою трубку, сделав две затяжки, словно вытягивал душу из своей костяной трубки, мощными струями выпустил дым из ноздрей и развернул письмо начав читать. Тут из лабиринта свалки, в которую превратилось его жилище вышел черный, словно смоль кот. Лениво пройдя пол пути он остановился, и видно почуял Полночь. Он выгнулся дугой, встопорщил шерсть и яростно зашипел.
Визарго оторвался от письма, с удивление посмотрел на шипящее животное. И перевел на меня взгляд, осматривая по новой. Он прошелся с ног до головы и обратно, словно прожектором просвечивал насквозь. Я же не знал куда себя деть под его взглядом. Шаркал ножкой и сделал вид, что сильно заинтересовался содержимым полки напротив, разглядывая странные часы.
— Покажи оружие, — сказал он наконец. — Разверни его.
Пришлось сделать как он сказал, я развернул тряпку и достал древнее оружие. Руны выбитые на витом клинке в полумраке мерно горели зловеще алым, а камни вплавленные в костяную рукоять переливались искрами заключенными внутри. Он прищурился и прижав большим пальцем трубку снова глубоко затянулся и откинулся на спинку.
— Знаешь, что это за вещь? Кто его ковал?
— Аз’мо но’хош (Дом Крови) — Ответил я ему на паучьем диалекте. Я даже не сомневался, что он знает мертвый диалект, слишком уж странный и сильный маг.
Он снова прищурился, хотел было добавить что-то, но передумал и замолчал раздумывая и продолжая меня разглядывать, качаясь в кресле и куря трубку. Но тут кот внезапно перестал шипеть, он как ни в чем не бывало вскочил к нему на колени, испытывая когтями его терпение, свернулся клубком и заснул. Чем еще больше удивил, как и меня так и старого мага. Мы оба с удивлением уставились на него.
— Значит помер Эрвиг. — Сказал он тяжело вздохнув и вернувшись к письму.
— Да, — я тоже вздохнул с сожалением, — он взял с меня слово, что я доставлю письма и книги. Поэтому я тут.
— Ты знаешь, что это? — Спросил он трубкой указывая на завернутую книгу.
— Книга заклинаний, старые знания.
— Ты же понимаешь, что если бы ты не принес мне это письмо, то я бы скорее всего не узнал про книгу. Неужели не хотел себе оставить?
— Понимаю, и честно — хотел и хочу. Но я дал слово, к тому же мастер не оставил меня без знаний, мне их надолго хватит. И раз он посчитал, что вам это нужнее — значит это так.
— Старые знания. — Пробубнил он продолжая качаться на кресле и дымя трубкой. — Как тебя зовут парень?
— Дарий, мастер.
— Если будет нужен совет, Дарий. Ты адрес знаешь. — Он помахал трубкой в строну двери, давая понять, что прием окончен и уставившись куда-то в стену, видно уплывая воспоминаниями в прошлое и поглаживая кота.
Поклонившись как младший старшему и поблагодарив его, я тщательно завернул меч в тряпку, нужно будет обязательно сделать подходящие ножны на заказ. Не дело таскаться с тряпкой. И снова корячась по стеночке и стараясь не наступить в этот странный ритуал пошел на выход, оставив его предаваться воспоминаниям о старом друге и соратнике.
Пока я блуждал в поисках жилища старого мага, прошло несколько часов, и когда я вернулся в дворец удовольствий уже начало смеркаться. Цицерия выделила нам отдельный домик на краю своего маленького парка, строго велев, чтобы мы сидели тут и не светили своими физиономиями пока не найдут Франко. Бедный портной до сих пор был еще тут, в комнатушке были повсюду разложены тряпки и образцы.
Марика творчески подошла к выбору своего будущего наряда, она мучила бедного портного и его прислугу так и сяк. Но внезапно появилась проблема: Цицерия прислала знакомого портного, опытного и умелого, а соответственно занятого и дорогостоящего. При немалой цене на отсутствие заказов он явно не жаловался, и срок выдвинул несколько дней. Но меня такое совсем не устраивало, нескольких дней у нас не было. Вполне могло быть такое, что инквизиция нас и тут найдет. Так что пришлось увеличить вдвое и без того немаленькую сумму, чтобы достаточно его заинтересовать, чтобы они работали всю ночь.
Обычная ночь во дворце удовольствий набирала обороты, сюда подтягивались кареты гостей, через открытое окно было слышно: как льётся мелодия менестрелей, задорный смех девушек и выкрики посетителей. Вечеринка полная рек алкоголя, безудержного веселья и разврата начиналась. Полночь было не реально останавливать, так что она под предлогом разведки унеслась поглазеть. Марика стояла у окна, окутанная ароматом цветочного сада и сгущающихся ночных теней, прикусив заострившимся клыком губу, разглядывая все это. Я ее прекрасно понимал, она родилась и жила в полупустом поселке на скалистом клочке земли, что владел ее клан. Всю жизнь, а затем и после смерти она жила с ограничениями и толком ничего не видела, и оказавшись рядом с таким праздником жизни, естественно, что она хотела туда.
— Не стоит Марика, для нас там нету места.