Свидания со злодеем (СИ)

Это не я придумала, это рассказ Генри. В самом начале знакомства он как-то в шутку рассказывал, что пытался познакомить бывшую девушку с семьей — и именно это сказал ему Габриэл, посоветовав не торопиться, а затем и вовсе запретив им видеться.
Как же сложно быть частью мира богатства. Оно как будто отравляет все, к чему прикасается.
— Дорогие гости…
Габриэл поднялся, и все мгновенно умолкли. На лицах было сплошь почтение, на некоторых — благоговейный страх. Только Генри и его мать улыбались. Генри немного натянуто, а вот несостоявшаяся свекровь — искренне и широко. Мое внимание привлекла Сибилла: она тихо и методично накачивалась спиртным в дальнем конце стола.
Нас же посадили по левую руку Габриэла — сначала Генри, затем меня.
— Что ж, прежде чем мы начнем, скажу несколько слов. Мы собрались сегодня по инициативе Генри. Вы все знаете, как я отношусь к нему. Это мой сын, пусть в документах и по крови это и не так. Я воспитывал его как сына, я воспринимал его как сына. И Генри — главный мой наследник, который в будущем займет мое место и станет главой семьи. Сегодня Генри привел к нам свою девушку, Теану Морнингблум. Вы имели удовольствие познакомиться с ней чуть раньше…
Послышался звон: Сибилла уронила хрустальный графин. По столовой поплыли ароматы алкоголя, мгновенно впитавшегося в дорогой светлый ковер. А сама сестричка Гримвелл пьяно хихикнула и попыталась было поднять бутылку, но не удержалась и свалилась со стула.
У Габриэла мгновенно изменилось лицо, на нем появилась гримаса отвращения, смешанного с яростью.
— Вон! — рыкнул он тихо, но так, что ни у кого не хватило духу возразить.
У Сибиллы тоже. Пошатываясь, она поднялась и едва не упала, пытаясь сделать книксен. Потом расхохоталась, схватила со стола непочатый графин виски — и побрела из столовой, продолжая хихикать. Почему-то напилась Сибилла, а стыдно стало мне. Как будто я стала причиной.
Габриэл сделал глубокий вдох.
— Прошу извинить мою племянницу. У нее выдалась тяжелая неделя. Казненная сегодня Миранда Харсперин была ее гувернанткой. Сибилла справится, с ней все будет в порядке.
В этой семье вообще никто не в порядке, по-моему.
— Итак, Теана Морнингблум. Девушка, покорившая сердце нашего Генри. Когда я услышал, что он хочет представить ее нам, я подумал, что брак — это очень ответственное и непростое решение. В нашей семье всегда относились к браку… сложно. Наши с Деброй родители считали и обучили этому нас: сковывая себя узами брака — ты клянешься в верности до самой смерти. Я не стану скрывать, что двадцать — очень юный возраст, по моему мнению. И надевать оковы, разбить которые можно лишь перед лицом Звездноликой — отчаянный шаг.
Я закрыла глаза, готовясь услышать приговор собственной мечте о семье. Когда-то я клялась, что сделаю все, чтобы мои дети не попали в приют, чтобы их не растили посторонние незнакомые люди, но без Генри все это теряло смысл.
— Но я взял ответственность за семью в шестнадцать. Тогда все сказали, что я — ребенок, и желающих растащить Гримвеллов на куски было бесчисленное множество. Но я справился.
Он может говорить хоть о ком-то, кроме себя? Ощущение, будто жениться собирается не Генри, а Габриэлл.
— И верю, что справится Генри. И что я не зря вложил в него все, что имею. Ему двадцать, но он не ребенок. Сегодня он принял решение жениться на Теане Морнингблум. Давайте поздравим его с помолвкой и встретимся вновь — на свадебном торжестве через неделю.
Я открыла глаза, на секунду подумав, что все это — плод воображения, что на самом деле Габриэл сказал совершенно другое. Но мать Генри улыбалась нам, и в ее глазах стояли слезы, а сам Генри украдкой под столом сжал мое колено.
В тот момент, когда я поверила, когда поняла, что прошла через эти адские смотрины и выдохнула, в столовой вдруг погасли все свечи, погрузив комнату и присутствующих во мрак.
Повисла такая тишина, что звук, с которым Габриэл поставил бокал, показался неприлично громким. А уж последовавшая за ним реплика, сказанная каким-то строгим и категоричным голосом, и вовсе развеяла начисто только-только установившуюся атмосферу торжества.
 
— Позвольте мне, господа.
Вспыхнула первая свеча — Габриэл лично, держа в руках шкатулку со спичками, зажигал каждый светильник. Он делал это неторопливо, будто наслаждался процессом, и все внимали. Я смотрела на спектакль с удивлением, потому что… это всего лишь свечи. Почему нельзя позвать прислугу и быстро зажечь свет? Разносить бокалы с игристым призвали с десяток служанок, а зажечь свечи понадобилось непременно хозяину? Ужасно странная семейка.
— В старых домах постоянные сквозняки, — улыбнулся Габриэл и при этом почему-то посмотрел мне в глаза.
Наконец в столовую вернулся свет, и начали подавать ужин.
— Что ж, пожелаем Генри и Теане успехов, — хмыкнул Габриэл, вернувшись за стол.
Потекла непринужденная беседа. Хотя я все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Дебра, мать Генри, задавала какие-то вопросы и пыталась быть милой, но ее цепкий внимательный взгляд ничуть не уступал взгляду ее брата. Я была готова к тому, что знакомство с семьей превратится в жестокий отбор, но оказалось, что только на словах. И уже к десерту чувствовала себя так, словно весь день рубила дрова.
— Как ты? — шепнул Генри, когда мы переместились обратно в гостиную, где подали кофе и изумительные конфеты из темного шоколада.
— Нормально. У тебя непростая семья.
— Прости, что был груб. Я тоже нервничаю перед свадьбой. Мне всегда хотелось жениться не по расчету. Чтобы все было по-настоящему. А это сложно сделать, если ты вырос среди Гримвеллов.
— Что случилось с Сибиллой? Она выглядит очень подавленной.
— Ее жених исчез перед свадьбой. Без слов, без прощаний, без объяснений. Просто однажды исчез — и с тех пор о нем нет вестей. Дядя был против их свадьбы, но Сибилла настояла. И в наказание он заставил ее заниматься отменой торжеств самостоятельно. Она уведомляла всех гостей, всех устроителей и газетчиков, близких семье и освещавших торжество.
— Как жестоко!
Потрясающий мужчина. И как только Генри с таким воспитанием удалось вырасти в чуткого и терпеливого парня?
— Я думаю, он уже пожалел, что так погорячился. Но Сибилле нужно время, она хорошая девушка. А мы…
Он впервые за вечер проявил нежность публично и обнял меня за талию, увлекая к небольшой софе, где мы могли сесть вдвоем и не терпеть чье-то присутствие.
— Мы через неделю станем мужем и женой. Ты рада?
— Да. Я до последнего думала, что сейчас тебя запрут в башне и приставят дракона, а меня сошлют на рудники.
Генри расхохотался.
— Звездноликая, ты — чудо. Самое страшное, что случилось бы — дядя обиженно ушел в кабинет и отказался присутствовать на свадьбе. Мы бы встречались тайком от него и поженились в крошечном храме на краю света, а через год вернулись вместе с первенцем, и дядя смирился бы, полюбил его, как родного и все такое.
— Как-то странно думать о твоем дяде в контексте внуков. Он старше тебя на… семнадцать лет?
— Да, он рано взял на себя заботу о семье. Маме было семнадцать, но женщина не может стать во главе рода. Ее это угнетало, она закрутила роман с каким-то картографом, родила нас с Сибиллой, а картограф сбежал. Мы часто шутим, что это какой-то злой рок: от членов семьи Гримвелл часто уходят вторые половинки.
Он посмотрел мне в глаза и поднял руку, чтобы погладить по щеке.
— Не бросай меня, Теана. Не предавай, как папа предал маму или как жених Сибиллы.
— Генри… я люблю тебя. Зачем мне предавать?
 
На это он ничего не ответил, только подарил мне мимолетный поцелуй в лоб.
— Я бы сбежал отсюда с превеликим удовольствием. Хочешь, покажу тебе сад?
— Было бы чудесно.
— Тогда идем. Попрощаемся с дядей и будем гулять всю ночь. Уверяю, половина гостей сейчас так накатит, что даже не заметит нашего отсутствия.
Габриэл нашелся на том же месте, у камина, в неизменном одиночестве. Кофе он предпочел виски, и, кажется, энный стакан алкоголя наконец-то оказал свое влияние: глаза старшего Гримвелла опасно блестели.