Безжалостные короли (ЛП)

— Спасибо. Наверное.
— Как дела, детка?
Я свирепо смотрю на него.
— Я не твоя детка
Шон поднимает руки вверх, его глаза цвета виски забавно блестят.
— Значит, все так, да? Приятно видеть, что ты по-прежнему сексуальна. Знаешь, меня просто заводит, когда ты в таком состоянии.
— Даже легкий ветерок бы тебя бы возбудил, — парирую я.
— Почему ты должна быть такой, детка? Ты порвала со мной, помнишь? И, насколько я помню, тебе тоже не потребовалось много времени, чтобы уйти, — Он подчеркивает свое заявление подмигиванием.
— Ладно, парень, ты высказал свою точку зрения, — говорит Малакай. — Перестань ставить девушку в неловкое положение, или убирай свою задницу на улицу.
Шон наклоняет голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Да ладно, Жасмин. Ты знаешь, что я играю. Слушай, прости меня, ладно? Это то, что ты хочешь услышать? Мы были друзьями когда-то, ты знаешь. Нет причин, по которым мы не можем быть ими снова, — он выпячивает нижнюю губу, с преувеличением надувая их. Я пытаюсь не улыбнуться, потому что он выглядит так нелепо, но у меня не получается. — Ну же, детка. Будь моим другом, пожалуйста. Когда ты закончишь здесь, мы сможем перекусить кесадильями, которые ты так любишь, из фургончика Кита. Я угощаю тебя — считай это предложением мира.
Черт бы его побрал. Он знает, что я не могу устоять перед кесадильей от Кита. И как бы мне ни было неприятно это признавать, он прав. Мы долгое время были друзьями, прежде чем начали спать вместе. Шон знал меня лучше, чем кто-либо другой. С ним всегда было так легко находиться рядом. Думаю, я не вижу ничего плохого в том, чтобы немного побыть вместе, особенно с Эйнсли и Каем.
Я смотрю на Эйнсли, и она кивает в знак одобрения.
— Хорошо. Но я хочу кесадилью и несколько тако.
Улыбка Шона растягивается от уха до уха.
— Договорились.
20. Кингстон
Меня сводит с ума то, что Жас и Эйнсли сейчас находятся на юге Лос-Анджелеса. У меня было искушение поехать туда, но, зная Жас, она схватит меня за яйца, и это принесет больше вреда, чем пользы. Она только начала впускать меня обратно, и я не могу все испортить. Я должен постоянно напоминать себе, что Жас знает этот район лучше, чем я могу надеяться, и она никогда не подвергнет мою сестру опасности.
Но все же, почему они проделали весь этот путь ради татуировки? И когда Жас вообще решила сделать ее? Не могу сказать, что мысль о том, что у нее есть какие-то татуировки, меня не возбуждает, но мне не нравится, когда меня застают врасплох. Не сейчас, когда все итак витает в воздухе.
И еще, кто, блядь, эти парни? Я знаю, что один из них — художник, потому что он держал тату-пистолет на первой фотографии, которую выложила Эйнсли. Но почему все четверо тусуются вместе в гребаном тако? Мне не нравится, как второй парень смотрит на Жас. Его глаза прикованы к ней на каждом снимке, словно он не может заставить себя отвести взгляд. Я просматриваю последний пост Эйнсли и, конечно же, убеждаюсь, что этот гребаный самородок все еще раздевает Жас глазами. О, черт. Я знаю этот взгляд. Этот придурок, без сомнения, знает, что у нее под одеждой. Моя сестра действительно отметила обоих парней, поэтому я делаю единственное, что сделал бы человек в моей ситуации: просматриваю страницу этого ублюдка.
Через две секунды после просмотра фотографий Шона Купера я очень жалею, что сделал это. Сегодня вечером он выложил свои фотографии, но на его снимках были только он и Жас. Первая подпись гласит: «Ем мои любимые тако с моей любимой девушкой». Как будто этого недостаточно, Жас прижимается к нему с широкой улыбкой на лице. Мне не нужно слишком углубляться в ленту этого засранца, чтобы найти гораздо больше фотографий этих двоих, сделанных несколько месяцев назад. Более чем на половине из них этот ублюдок прижимается губами к Жас, или его конечности обвиваются вокруг нее, как чертов осьминог. Очевидно, что у этих двоих есть своя история, и мне это ни капельки не нравится. Несмотря на то, что она не очень любит социальные сети, я проверяю страницу Жас, но там не было никаких недавних постов.
 
Я знал, что Жас не была девственницей до нашей встречи, но знать, что она трахалась с кем-то еще, и видеть, с кем она трахалась, — это две совершенно разные вещи. Да, я лицемер, учитывая, что Жас приходится жить с девушкой, которую я трахал бесчисленное количество раз, и эта девушка любит втирать мне, но этот факт сейчас только усиливает мою ярость. Я сжимаю свой телефон так крепко, что удивляюсь, как он еще не треснул пополам. Достаточно того, что мне приходится иметь дело с ситуацией с Бентли, но теперь я должен беспокоиться о слишком дружелюбном бывшем?
Вся эта чушь о ревности для меня так нова, что я не знаю, что с ней делать. Клянусь Христом, моя сестра запечатлела всю их ночь на своей странице в Инстаграм только для того, чтобы поиздеваться надо мной. Она чертовски хорошо знает, что я бы свел себя с ума.
Я сжимаю в кулак свои волосы, расхаживая взад-вперед.
— Блядь!
Мой телефон начинает жужжать, я смотрю вниз и вижу, что звонит мой частный детектив.
— Что?
— Я застал тебя в неподходящее время?
Я качаю головой, хотя он меня не видит.
— Нет. В чем дело, Джон?
— Слежка за Мэделин Каллахан наконец-то к чему-то привела, — говорит он.
Я сажусь на диван, прижимая телефон к уху.
— Что ты получил?
— За последние несколько недель она несколько раз приходила в одно и то же место в финансовом районе, но это жилой дом, поэтому у меня не было возможности узнать, к кому она приходила. В среднем она остается на один-два часа, а потом уходит и едет прямо домой.
— Хорошо… и?
— И… на днях мне удалось проскользнуть мимо швейцара, и мы с Мэдлин случайно в одном лифте поднялись вместе на двадцатый этаж. Она пошла налево, а я направо, но я задержался достаточно, чтобы увидеть, в какую дверь она вошла. Попробуй угадать, на кого оформлен договор на квартиру двадцать-десять.
— Я ни хрена не догадываюсь, Джон. Просто скажи мне.
Я практически слышу его улыбку по телефонной линии.
— Им владеет не кто иной, как Davenport Boating Incorporated.
— Это здание на Уилшире?
— Точно, — подтверждает он.
— Это корпоративная квартира моего отца. Предполагается, что она служит местом, где останавливаются крупные клиенты или поставщики, которые приезжают в город, но я уверен, что мой отец использует ее как свою личную площадку для траха.
— Я бы сказал, что твои предположения верны, исходя из того, что я только что увидел, просматривая запись. Я бы также сказал, что справедливо предположить, что он регулярно трахает миссис Каллахан.
Черт возьми.
— Секундочку… какую запись?
— К счастью, у меня была с собой маленькая камера, когда я последовал за ней в здание. Никогда не выходи из дома без нее, верно? В любом случае, я установил ее на светильник на противоположной стене, направив на дверь двадцать десять. Я просмотрел запись и увидел, как Мэделин Каллахан покидает квартиру, но не раньше, чем подарит твоему отцу очень дружеский прощальный поцелуй. И когда я говорю «дружеский», я имею в виду, что они засунули языки друг другу в горло, а он гладил ее задницу.
Мерзость. Я мог бы прожить всю жизнь без этого зрелища.
Я выбрасываю эту мысль из головы.
— К сожалению, я не могу сказать, что удивлен, но это может быть и хорошо.
— Как это?
— У Чарльза Каллахана и моего отца один и тот же устаревший идеал того, как должна вести себя жена. По их мнению, два самых больших проступка, которые может совершить жена, — это не раздвигать ноги, когда муж хочет кончить, или супружеская измена. Оба эти проступка являются основанием для серьезных последствий. Черт возьми, мой отец в настоящее время подает на развод со своей четвертой женой, потому что Ванесса решила, что если он может ей изменять, то и она может делать то же самое с ним. Если Мэделин трахается с моим отцом, я могу гарантировать, что Чарльз об этом не знает. А когда он узнает, дерьмо разлетится по всей округе.