Безжалостные короли (ЛП)

Жас оглядывается по сторонам, когда мы входим в домик у бассейна, и я понимаю, что она никогда раньше здесь не была. В нем нет ничего особенного — обычный гостевой дом, который можно найти на любом участке в округе, но каждый квадратный дюйм принадлежит мне, и я могу делать все, что захочу, и это важно для меня. Иметь собственную систему безопасности — приятное преимущество, особенно учитывая все те раскопки, которые я веду в отношении деятельности наших отцов. Я переехал сюда прямо перед первым курсом, и ни капли не скучаю по роскоши главного дома.
Жас прогуливается по открытому пространству, составляя каталог маленькой кухни и гостиной. Я не люблю беспорядок, поэтому мебели у меня минимум, но она шикарная и создана для комфорта. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не фантазировать о грязных вещах, которые я хотел бы сделать с ней, когда она войдет в мою спальню. Я уговариваю свой член успокоиться, потому что на мне треники, которые будут плохо скрывать эрекцию.
Я не идиот, я прекрасно знаю, что в ближайшее время между нами не произойдет ничего физического. Может, я и мудак, но я не собираюсь приставать к женщине, пока она восстанавливается после травмирующего события. Конечно, я несу чушь и разбрасываюсь всякими намеками, но это потому, что я считаю, что Жас сейчас нужна нормальная жизнь. Я не могу представить, какое ужасное дерьмо творится у нее в голове, и я знаю, что то, что я скажу ей сегодня вечером, только усугубит ситуацию.
Именно поэтому я пытался отложить этот разговор как можно дольше, но она не оставила мне другого выбора. Выяснить, кто напал на Жас, — самая насущная задача на данный момент, и если ей нужно, чтобы я ответил на некоторые вопросы, прежде чем она ответит на мои, то так тому и быть. Жас возвращается в гостиную и опускается на диван, а я иду на кухню и открываю холодильник.
Я протягиваю бутылку воды.
— Хочешь?
— Конечно, — когда я протягиваю ей бутылку, она добавляет: — Спасибо.
Я присаживаюсь на подушку рядом с ней. Я снова и снова возвращался к вопросу о том, с чего начать, и наконец остановился на самом начале.
— Что ты знаешь о детстве своей мамы?
Жас хмурится.
— Эм… основные факты, я думаю. Оно у нее было довольно паршивым, поэтому она не часто о нем рассказывала. Она твердо верила в старую пословицу: «Нельзя создать будущее, если ты весь погружен в прошлое».
Я поворачиваюсь к ней всем телом.
— Когда ты говоришь — дерьмовое, это как?
— Я не понимаю, почему это имеет значение.
— Я доберусь до туда, — уверяю я ее. — Просто смирись с этим.
Жас зажимает нижнюю губу между зубами, размышляя об этом.
— Ну, я знаю, что она была в приемной семье. Женщина, которая родила ее, была очень молода, когда родилась моя мама, ей было четырнадцать, я думаю. Она отказалась от родительских прав еще до того, как выписалась из больницы. Я не уверена, что моя мама когда-либо знала, почему ее бросили или почему ее так и не удочерили, — она делает большой глоток воды. — Почему ты спрашиваешь меня об этом?
Я ставлю свою воду на край столика.
— Я сейчас вернусь. Мне нужно взять кое-что из шкафа.
Жас хмурит брови.
— Эм… хорошо.
Я беру нужный мне фотоальбом и листаю его, пока не нахожу фотографию, которую искал. Закладывая страницу большим пальцем, я снова сажусь на диван.
Жас указывает на фотоальбом.
— Что это?
— Фотоальбом.
— Очевидно. Судя по всему, старый. Ты не можешь отвлекать меня своими милыми детскими фотографиями, Кингстон.
— Я польщен, что ты считаешь меня милым ребенком — что на сто процентов точно, — но он у меня не для этого.
Она вздыхает.
— Может, перейдешь к делу?
Я делаю глубокий вдох, прежде чем открыть альбом. Я осторожно отклеиваю защитный слой и достаю фотографию наших мам.
Я протягиваю фотографию Жас.
— Посмотри на это.
Жас закрывает рот рукой, чтобы скрыть свой громкий вздох. Ее глаза расширились, а другая рука дрожит, когда она смотрит на фотографию наших мам, стоящих рядом друг с другом с тремя малышами у ног.
Через мгновение она наконец заговорила.
 
— Что это, черт возьми, такое? Где ты это взял?
Я указываю на красивую блондинку слева.
— Это Дженнифер Уилкс-Дэвенпорт. Также известная как моя мама.
Глаза Жас быстро наполняются слезами.
— Почему твоя мама и моя мама вместе на одной фотографии? — она поднимает фотографию. — Та маленькая девочка справа — это я.
— А двое слева — это Эйнсли и я.
Она качает головой.
— Я не понимаю. Это должно быть подделано или что-то в этом роде.
— Жас, у меня нет никаких сомнений, что это оригинал. Этот альбом был спрятан в моем шкафу последние девять лет.
Ее лицо смягчается, когда она проводит указательным пальцем по изображению своей мамы.
— У тебя есть объяснение получше?
— Есть, — киваю я. — Когда я впервые наткнулся на эту фотографию, мне было девять, может быть, десять лет. Я спросил отца, кто эти женщина и ребенок, и он сказал, что это одна из старых маминых подруг и ее дочь. Он пытался отобрать у меня фотографию — что, оглядываясь назад, было очень странно — но некоторое время спустя я нашел ее у него на его столе и украл обратно.
— Наши мамы были подругами?
Я жестом показываю на фотографию. Обе женщины обнимают друг друга сбоку.
— Я бы сказала, что да, судя по их улыбкам и языку тела.
— Это бессмысленно. Как наши мамы могли общаться друг с другом, когда мы были детьми, если мой отец до недавнего времени не знал о моем существовании? Мама сама мне об этом говорила — она ушла, когда была беременна, так и не сказав ему, — она снова изучает фотографию. — Святое дерьмо!
— Что?
Она указывает на раздвижную стеклянную дверь на заднем плане.
— Это дверь, ведущая на задний двор Чарльза. Эта фотография была сделана в его доме.
Я уже знал это, поэтому просто кивнул в знак согласия.
Жас ущипнула себя за переносицу.
— Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть объяснение, потому что теперь у меня еще больше вопросов.
Я хватаю ее за руку.
— Жас, посмотри на меня, — я жду, пока ее глаза встретятся с моими, прежде чем продолжить. — Что ты помнишь из нашего маленького подслушанного приключения?
Если она задумается об этом, то разговор, который мы подслушали между нашими отцами, доказывает, что они оба знали о беременности Махалии.
Ее карие глаза расширяются, когда до нее доходит.
— О, Боже мой. Они лгали — и Чарльз, и моя мама. Он знал обо мне с самого начала, не так ли?
Я киваю головой.
— Да, знал. Я уверен, что Мэдлин тоже знала. Джон, мой частный детектив, раскопал налоговые отчеты, доказывающие, что твоя мама работала в особняке горничной незадолго до твоего рождения, пока тебе не исполнилось два или три года. Мэдлин и Пейтон должны были переехать где-то в середине этого периода. Я не могу представить, чтобы она позволила чужому ребенку жить в этом доме без веских причин.
— Но зачем моей маме скрывать это? Она уже сказала мне, что он не был хорошим человеком, так почему бы ей не быть честной о том, когда она ушла?
Я пожимаю плечами.
— Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что она пыталась защитить тебя. Чем меньше ты знала, тем лучше.
— Что я упускаю? В этой истории должно быть что-то еще.
— Должно.
Вот так вот.
10. Кингстон
— Я не знаю, как это выразить, кроме как просто сказать, поэтому… — я наполняю легкие воздухом, прежде чем выдохнуть. — Я абсолютно уверен, что наши отцы управляют чем-то вроде сети секс-торговли и уже очень давно.
Жас быстро моргает.
— Ладно… это… вау, эм… это действительно хреново. Но какое отношение это имеет к моей маме?
Мои губы сжимаются.
— Потому что я думаю, что твоя мама была непосредственно… затронута этим.
Я вижу, как крутятся колесики в ее голове.
— Ты думаешь, она была их жертвой?